Угораздило же влюбиться в дракона! — Экстры!

      Обычное мужское тело было неприспособленно для вынашивания детей — это знал любой более-менее образованный человек. Но Чжун Ли все же не был человеком. Итэр это знал. Путешественник побывал во многих мирах и повидал столь странные вещи, что почти не удивился внезапной новости — его друг из этого мира носит под сердцем яйцо. Он искренне хотел помочь, только вот даже не представлял — как?       — Так, говоришь… Что именно тебе нужно?       — Я подготовил список. На это потребуются большие суммы моры, но я обещаю, что…       — Это же Тарталья сделал? Верно? Верно. Вот его деньги и потратим. Давай посмотрю, что за список…       Кто же знал, что драконы настолько… привередливые?       Чжун Ли хотел не просто пару дорогих безделушек, как обычно — он хотел себе целое роскошное гнездо. Золото, шелка, отдельный особняк… И это можно было понять — желание обезопасить себя и будущее потомство, но вот мора? Просто мора? Нет, не просто, а… Много моры? Настолько много?       — Зачем тебе столько денег? Ты что… Спать в них хочешь?       — Кхм…       Путешественник закатил глаза — денег, оставленных Тартальей тут точно не хватит, особенно после использования их по прямому назначению — отстройки обители.       И закатил рукава — хорошо оплачиваемые заказы на монстров и новые поручения уже ждали его.

***

      Его гнездо действительно нравилось ему.       Дверь плотно закрыта, защищена печатями и охраняется снаружи — долгожданное чувство безопасности. Дом, в который никто не попадет до тех пор, пока сам Чжун Ли не пожелает выйти в свет.       Полумрак, золото, алые краски. Запах трав, земли, своих владений.       Чжун Ли наконец почувствовал, что все на своих местах, так, как положено. Блаженное чувство расслабления, медленно наступающая сонная нега. Он провел руками по одежде.       Мешалась. Сковывала, надоела.       Одна за другой застежки слабели, тяжелая темная ткань упала на пол, никому не нужная и сразу же забытая владельцем. Душащий галстук, липнущая рубашка, тугие брюки и белье — все лишнее, чуждое, оставленное где-то среди гор золота. Его одеждой могла быть только чешуя, проступающая на теле, украшением — собственный хвост и рога. Единственное, что он хотел ощущать…       Нежность. Гладкость. Тепло.       Заполз на алую постель. Шелк ласкал кожу, невесомо, воздушно. Обволакивал и поглощал. Манил потереться щекой, всем телом припасть, запутаться в нем и утонуть.       Жарко. Тяжело.       Чжун Ли провел когтистыми пальцами по немного выступающему животу. Легкие судороги пробивали тело. Ноги ослабели, дыхание сбилось. Он думал, что готов. Но он не был. Пока нет.       Он перевернулся на кровати, вставая на четвереньки. Так было правильно. Так хотелось. Прогнулся в спине, ощущая тяжесть в животе и легкую тянущую боль. Ему нужно было… Он хотел.       Член налился кровью, затвердел, нетерпеливо сочился каплями жидкости, размазывая их по нежной разгоряченной коже. Так хотелось… Всего.       Чжун Ли оперся на плечи, уткнувшись лицом в кровать, завел руки под себя и приласкал плоть, чуть царапая когтями. Густо покраснел до самых ушей, плавно выжимая из себя мокрые хлюпы, тяжело дышал, утопая всем телом в столь желанном удовольствии.       Как же сильно он хотел…       Пальцы потянулись к приоткрытому рту. Стук когтей об клыки, влажное шумное дыхание. Плавные движения языка и вязкая слюна. Губы сомкнулись, обсасывали. Вкус собственной крови — язык исцарапан, запах железа бьет в нос, но это так… Правильно.       Мокрые от крови и слюны пальцы. Тугая хватка вокруг члена и непрекращающиеся движения.       Мокро.       — Хаа… Хаа…       Высоко задранный вверх хвост дернулся, качнулся в сторону. Чжун Ли потянулся рукой назад, ухватывая себя за ягодицу. Сжал в когтях до алых полос, с придыханием перебирал пальцами, смещая их к собственной дырочке все ближе и ближе. Немного робко, немного смущенно — заводясь все сильнее. Влажные алые дорожки.       Острые кончики когтей оцарапали нежные складки кожи. Было больно, неприятно, но зуд внутри требовал… И они погрузились.       — Аа…! Ах…       Остро. Больно.       Задвигались внутри, погружались так глубоко, как только было можно. Раздвигали тугие стенки, растягивали узкий проход. Кровь размазалась по пальцам, смочила внутренности, смешиваясь с природной драконьей смазкой. Комнату заполнили прерывистые стоны и мокрые всхлюпы.       Податливая и мягкая дырочка легко принимала в себя несколько пальцев сразу, растянутая и немного разодранная изнутри. Этого было достаточно.       Он перевернулся на бок, задирая одну ногу вверх, ближе к телу, отдернул хвост в сторону. Судороги становились все сильнее, сжимали, дергали живот. Напряжение нарастало. Было невыносимо душно, горячо, член подрагивал, призывая скорее получить долгожданную разрядку. Но пока было рано.       Чжун Ли закусил зубами шелк. Капли пота стекали с висков, дышать было трудно — грудь сдавило болью, расходящейся по всему телу от живота. Медленное движение внутри — яйцо выходило. Раздирающе, постепенно, сантиметр за сантиметром оно раскрывало отверстие.       — Мх… Ну же… Ннгх!       Руки сжали шелк, царапали постель когтями, грозя разорвать каждую нитку. Невыносимая, напирающая тяжесть… Ослабла.       Яйцо выскользнуло из тела, оставляя после себя ужасающую пустоту внутри. Которую хотелось заполнить вновь как можно скорее.              Чжун Ли заботливо двинул хвостом, подкатывая к себе темное яйцо, все еще мокрое из-за его выделений и крови. Приподнял, практически отодрал тяжелую голову от кровати — несколько ниточек слюны повисло в воздухе от уголков его губ. Нежно, любовно осмотрел замутненным взглядом. Слабо улыбнулся.       Прижав яйцо ближе к теплу своего тела, он вернулся к ласкам — к ноющему члену. Водил по нему рукой, быстро надрачивая, выгибался в спине и понимал — этого не хватит.       Зудящая пустота требовала, чтобы её заполнили.       Совершенно не задумываясь — мановение руки и часть горы золота подлетела по воздуху, на ходу изменяя свой вид. Золото всегда было мягким и податливым к трансформациям. Особенно в нужных руках.       Чжун Ли обхватил когтями продолговатый кусок золота, растекающийся сверкающей поверхностью, постепенно формирующей гладкое отражение. Идеальный, чистый золотой блеск, гладкая поверхность и форма, внешне напоминающая член.       Раздвоенный язык Чжун Ли прошелся по новой игрушке. На его лице заиграла смущенная, но при том удивительно развратная улыбка.       Если бы только Чайльд был здесь…       Золото повиновалось мановениям руки, самостоятельно упираясь в раскрытую, растянутую дырочку. Взмах пальцев и оно вошло внутрь, наконец заполняя собой пустоту.       — М-м…! Хаа…       Движения золота внутри вторили движениям руки, ласкающей член, повторяли темп, скорость, с которой совершали плавные толчки. Густо покрасневший Чжун Ли ухватился свободной рукой за складки постели, выгнулся навстречу долгожданным фрикциям, выше задирая ногу.       — Еще… Мм!!! Чайльд…       Откинулся назад, приподнимая бедра вверх — проникновение стало глубже, приятно скользило по самым чувствительным местам его нутра, ранее закрытым яйцом. Все это время, пока оно было в нем, он страстно желал — до боли, до скрипа зубов — ощутить вновь это чувство. Ему хотелось, чтобы его снова взяли, заставили кричать и задыхаться…       — … Чайльд!!!       Тело вытянулось струной до поджатых пальцев ног. Внутренности содрогнулись, от самого сердца во вздымающейся груди до раскрасневшегося отверстия — спазм и расслабление, волнами прокатывающееся с макушки до пят. Сперма густой струей излилась на живот и грудь, запачкала нежный красный шелк, каплями стекла с подбородка на шею. Он так долго терпел…       И наконец дождался.