Угораздило же влюбиться в дракона! — Экстры!

      Чжун Ли смеялся.       Его смех был тихим, теплым. Улыбка — светлой, ласковой. Редкий луч яркого счастья на его лице…       И это не для него. Не для Тартальи.       Чжун Ли мило щебетал с Итэром. Обсуждал что-то, жестикулировал, легко касался его плеча и что-то шептал у самого уха. Такой счастливый, такой… Отвратительно радостный.       Разве он достоин его смеха, улыбки? Что такого он сделал, чтобы получить все это? Неужели каждый день отсутствия Тартальи рядом стал для Чжун Ли таким?       Тарталья… Был идиотом.       Сломя голову бросился в самое пекло, разорвал врагов, едва не умер, пробивая путь к собственному счастью среди заснеженных равнин. Он умирал каждую секунду своего пребывания там. От холода, голода, боли. От осколка чужого меча в груди. И лишь одна мысль его грела, об одном единственном человеке — Чжун Ли…       Которому он теперь был не нужен.       Все страдания были зря. Вся спешка и побег из лазарета — лишь бы увидеться снова. Те глупые обещания вернуться к нему — детский влюбленный лепет. Ему стоило отрезать свой язык, который когда-то пообещал столь отвратительную вещь — вернуться и любить до конца своих дней.       Он вернулся. Но его уже никто не ждал. Да и хоть когда-то, хоть где-то кроме родного дома его ждали? Ответ всегда был гвоздем вбит в расколотое, оледеневшее сердце Тартальи. Никто. Никогда. Нигде. И не будет.       Все это пустая ложь и сказки для наивных глупцов — любовь. Истинная любовь не предает тебя. Не забывает о тебе ни на секунду.       Чжун Ли же… Забыл.       Из самых мрачных глубин души темный голос шептал Тарталье — «напомни ему» — фиолетовыми искрами плевалось сердце, едва не пронзенное грязным, отравленным осколком. Он уже слышал это раньше, но не хотел слушать. А ведь зря, голос был прав.       Он это сделает. Напомнит. Восстановит в кои-то веки ублюдскую справедливость, которая обошла его стороной.       И сделает это красиво. С толком. Расстановкой. Эстетично, если можно сказать. Так, как любит Чжун Ли…

* * *

      По спине пробежался холодок. Чжун Ли резко обернулся, вглядываясь в шумную улицу.       — Что такое, Чжун Ли?       — … Ничего. Просто показалось.       — Уф, ты так не пугай. Я вообще же не знаю, что от тебя сейчас ожидать…       Итэр оплатил покупку и передал сверток в руки Чжун Ли.       — Даже не представляю, что будет делать Тарталья с тобой таким…              Чжун Ли усмехнулся в кулак.       — Не думаю, что он скоро вернется. Да и к тому же, лучше бы ему не…       — Ты снова за свое? Ох, ты же вроде столько прожил, а совсем не разбираешься в людях? Ты же знаешь его, как он любит свою семью. Постоянно говорит о братьях и сестрах. Тарталья любит детей. И тебя. Он обязательно примет твоего… детеныша.       — … Твои слова действительно успокаивают. Спасибо, Итэр.       — Хах. Главное расскажи ему про это все, когда он вернется. Чем раньше, тем лучше, а то потом будет неловко… Ладно, тут мы закупились, куда дальше?       — Пожалуй… Я бы хотел купить чайный сервиз. Для путешествий.       — … Он тебе нужен вообще?       — На будущее. Я бы хотел как-нибудь отправится в горы с прогулкой, полюбоваться видами, показать их…       — Не продолжай, я понял.       Итэр услужливо показал в сторону нужной лавки витающему в облаках Чжун Ли. Он не жаловался, что стал нянькой, охранником и даже носильщиком багажа — просто понимал, что у Чжун Ли в этом моменте времени было крайне мало людей, которые могли бы позаботиться о нем в его… затруднительном положении. И главный из них, по совместительству зачинщик всей этой истории, был все еще далеко.       Оставалось набраться терпения и со всей душой посвятить себя помощи другу…       Итэр запнулся по дороге. У его ног лежал большой и красивый, но уже помятый букет цветов из которых яркими пятнами выделялись глазурные лилии.       — Редчайшие… Какая жалость.       — Кажется, у кого-то сорвалось свидание… Ладно, не будем о грустном, идем. Времени до ужина совсем мало осталось.       Ветер подхватил несколько опавших лепестков, унося их вслед за неспешными шагами.

* * *

      — Чжун Ли.       Он услышал свое имя позади себя. Вздрогнул, не поверил слуху. Это был его голос.       — Чайльд…?       Обернулся.       Знакомая рыжая голова. Улыбка и мягкий взгляд синих глаз. Все такой же, каким он его запомнил. Молодой и красивый, полный сил.       — Ты вернулся…       — Да.       Его родной, теплый, любимый голос… Чжун Ли так скучал по нему. Прошло всего ничего времени с тех пор, как они расстались из-за срочного отъезда Чайльда, но видеть его снова было бесконечно приятно. Тепло разливалось в груди от осознания, что ожидание подошло к концу даже не успев толком начаться…       Но Чжун Ли все равно чувствовал себя немного неуютно. Ведь ему еще предстоял важный разговор, который…       — Ты рад меня видеть?       Голос Чайльда выдернул его из размышлений.       — Да. Конечно. Ты…       — Я тоже рад. Прогуляемся?       Легким жестом Чайльд пригласил взять его за руку и пойти за ним.       — С удовольствием.       И он без сомнений вложил свои пальцы в чужую ладонь.       Они прогуливались в лесу неподалеку от города. Ветер колыхал деревья, ночное небо переливалось россыпью звезд над головой. Тихие шаги в траве и тепло рук…       — Чжун Ли, а что ты… Делал на площади?       — М? Ждал Итэра. Мы хотели сходить поужинать, но ему нужно было оставить некоторые вещи в чайнике и…       Чайльд неожиданно развернулся, рывком притягивая к себе Чжун Ли. Обнял за талию, заглянул в его глаза, провел рукой по щеке.       — Чайльд…       — Посмотри, где мы.       Оглянулся. Это была лесная поляна с чудесным видом на озеро, в котором отражалось ночное небо. Вокруг была тишина, спокойная… Необычная для леса.       — Красиво, да?       Чжун Ли слабо кивнул. Он не сказал этого, но прямо сейчас в его глазах не было большей красоты, чем лицо человека перед собой. Природа постоянна, стара как мир — он уже успел насытиться ею, даже если продолжал восхищаться вслух. А вот человек, которого он любил… Был не вечен. И заслуживал большего внимания к себе, чем, пусть и красивая, но все же обычная лесная поляна.       Рука Чжун Ли сама потянулась к лицу Чайльда, огладила щеки, зацепилась за подбородок и медленно потянула его на себя. Он хотел подарить ему самый нежный поцелуй, на который только был способен. Выразить чувства, которые копились в нем с каждым днем разлуки…       Но Чайльд аккуратно перехватил его, чуть отдалившись.       — Чайльд…?       — Как ты можешь вести себя так, хах? Ты не думаешь, что это неправильно?       — Что… Не так…?       — Я тебя не совсем для этого сюда привел.       — Что тогда…       — Помнишь… Ты говорил, что хочешь дать мне шанс…       — …?       — На настоящий поединок.       Чайльд окончательно отстранился и немного прошелся к центру большой поляны. Медленно, чеканя шаг, сложив руки за спиной. Немного властно и торжественно. Усмехнулся, говорил с нескрываемым весельем в голосе.       — Так вот… Я думаю, что это место прекрасно подойдет для этого.       — Чайльд, я не…       — Защищайся.       Теплый ранее голос вмиг охладел. Вместе с металлическими, скрежещущими нотами, прорезавшимися в нем, пространство было пронзено фиолетовой молнией.       Одним рывком Чайльд достиг Чжун Ли и ударил огромным копьем в щит золотой энергии, мгновенно разлетевшийся на мелкие осколки.       Мир в глазах стремительно потемнел.       Первое, что ощутил Чжун Ли — холод. Было холодно и сыро, мокро. Он с трудом разлепил глаза, собирая расшатанное зрение в одну цельную картину — голова гремела тупой ноющей болью.       — Ты… Совсем размяк.       Грубый, глубокий металлический голос прорезал слух. Чайльд… И то, что должно было быть им — исполинская фигура, нависшая над Чжун Ли. Прямо перед ним алые челюсти раскрылись, выпуская из пасти широкий и длинный язык, мазнувший по лицу.       — … Неужели ты себя потерял? Как стыдно… Как позорно…       — Ч-чайльд, что происх-…!       Язык спустился ниже, проходясь по шее и не встречая никаких преград. Чжун Ли лежал на влажной траве, одежда разорвана будто когтями, бесполезными кусками свисала с плеч и ног. Тело беззащитно открытое чужому взору…       — Что ты дела-…       — Тш-ш. Не лишай меня хотя бы этого. Ты и так испортил первую часть, будь добр… Дай насладиться второй.       Шершавый язык лизнул приоткрытые губы и забрался внутрь. Он был… Огромен.       — Мнгх-!       Рот был забит плотью языка, забирающегося все глубже, в глотку. Извращенный, неправильный поцелуй… Но Чжун Ли мог лишь слабо цепляться за огромные руки, ухватившие его за торс… И стонать.       Сквозь шумное дыхание отчетливо слышались его стоны. Язык мягко скользил в горле, извивался внутри, обильно растекаясь слюной. Чжун Ли захлебывался, пытался сделать вдох, но не мог. Густо покраснел, чуть закатив глаза. Взор медленно мутнел…       Пока язык не двинулся наружу. С ужасно громким хлюпающим звуком.       — … Чжун Ли…       — Хаа… Хаа…       Он обессиленно размяк в руках, тяжело дыша. Тело чуть дрожало, а член крепко стоял.       — Ты… Ха… Ха-ха-ха… Ужасно.       Его быстро перевернули животом вниз, приподнимая бедра. Холодные металлические когти раздвинули ягодицы.       На короткое мгновение Чжун Ли пришел в себя. Дернулся, пытаясь освободиться и только было собрался с силами, чтобы крикнуть, но…       Нечто влажное и скользкое мазнуло прямо по промежности.       — Ах…       Ноги предательски задрожали. Движения языка — понял он. Мягкие, но настойчивые — кончик уперся в дырочку и толкнулся внутрь.       — Аа…! Н-нет… Ч-чайльд… Мнх!       Все мысли вылетели из головы. Горячий язык двигался в нем, наполнял и ласкал изнутри, там, где он и хотел — аккуратно водил по стенкам, будто проверяя, насколько широко может разгуляться.       Внутри живота мигом стало горячо и очень мокро, наполненно. Он чувствовал, как плоть задевает яйцо внутри него, вертит и покачивает из стороны в сторону. Это сводило с ума. Чжун Ли буквально не знал, что он ощущал больше — страх или наслаждение?       Он мог лишь безостановочно стонать, подаваясь навстречу языку. Подмахивать бедрами и цепляться за руки, обхватившие его словно какую-то безжизненную куклу.       Пока язык не выскользнул из него и его не перевернули лицом вверх, чтобы внимательно и поближе рассмотреть.       — Отвратительно, Чжун Ли… Ты… Грязный. И такой растраханный. Почему? Почему я могу так легко войти в тебя? Неужели ты действительно… Ха-ха… И как он тебе…? Нравится?              Чжун Ли безуспешно пытался сконцентрироваться на услышанном, но все что он мог слышать прямо сейчас — звук своего заходящегося сердца. В голове было пусто — все мысли были вытеснены горячим ощущением плоти в нем. Это было настолько приятно и этого было так мало, что он хотел только одного — повторения. Он уже так давно не ощущал подобного, не чувствовал в себе ничего, кроме яйца и собственных пальцев, что просто не мог отказаться от искушения…       — Ч-чайльд… Дай мне его… Еще… Я хочу… Твой язык внутри…       — Ах… Мой развратный Чжун Ли… Какой же шлюхой ты стал. Уже привычно, да? Скольких ты просил трахнуть тебя…? Омерзительно.       — Ч-что…?       Чжун Ли остановился в нескольких сантиметров от челюстей — хотел обхватить ладонями непривычное для него «лицо» Чайльда, но услышал несколько странных слов краем сознания. Не успел он спросить, как его прижали к земле, стиснув до хруста костей. Холодный коготь пробежался по губам, предупреждая своей остротой.       — Можешь не говорить. Я не хочу знать.       Металл протиснулся между зубов, царапнул щеку изнутри, выпуская немного крови в рот. Тяжелый вкус железа расползался по языку.       — Я… Был глуп. А ты оказался хорошим учителем. Я никогда не забуду, чему ты меня научил.       Язык Чайльда прошелся по щеке, оставляя за собой мокрый след.       — Так уж и быть. Я дам тебе то, чего ты хочешь. В конце концов…       Коготь покинул рот Чжун Ли. Его ноги были схвачены и разведены в стороны, чуть согнутые в коленях.       — Я любил тебя. Даже если ты меня — нет.       — Чайльд, что…       Большой налитый член, выпущенный из-под темных доспехов, уперся ко входу.       Чжун Ли прошибло осознание. Абсолютно все было неправильно, начиная с их встречи. Он должен был понять раньше…       — Чайльд! С-стой! Послушай, я…       — Тш-ш, просто прими мою благодарность. Пожалуйста.       Неглубокий толчок. Вскрик и вспышка боли — его член был слишком большим для маленького, в сравнении, тела Чжун Ли. Он широко растягивал стенки, до предела, невозможно сильно давил и наполнял. Яркими всполохами помутнилось зрение.       — Мх… Ты… Все таки смог… Меня принять… Ха-ха-ха… Чжун Ли… Хорошо.       Руки Чжун Ли вцепились в куски доспеха, до которых только могли дотянуться, сжимая их до скрипа и скрежета. Боль. Страх. Муть в разуме, которую нагнало былое наслаждение, развеяло, будто её и не было вовсе. Остался лишь липкий, колючий страх в животе — хрупкое яйцо в глубинах тела.       — Н-нет. Стой… Нель-… кх-!       — Хаа… Чжун Ли, ты же знаешь… Скоро тебе будет приятно. Я… Постараюсь…       Толчок. Член вошел глубже, чем раньше, все ближе подбираясь к…       — … Сделать тебе приятно…       Еще один. Разрывающий, раздирающий, саднящий. Чжун Ли сквозь слезы и всхлипы пытался что-то сказать, но все звуки из его рта превращались в непонятное месиво из стонов и отдельных слов. Боль огнем пожирала внутренности, едва вмещавшие в себе полный обхват плоти…       Последовал другой толчок. Третий. Четвертый. Они становились все глубже, подбирались опасно близко к яйцу, пока не коснулись его. Чжун Ли задрожал всем телом. Глаза быстро намокли, руки затряслись, из последних сил вжимаясь в Чайльда, пытаясь оттолкнуть его… Но он ничего не мог сделать, кроме как кричать от боли, надрывая горло. И почти безучастно, будто издалека, вслушиваться в собственное тело. Ощущать…       Треск.       Сколько времени прошло?       Он не знал. Он перестал его замечать. Время просто исчезло из его мира. Что вообще осталось в его мире…?       — Хаа… Хаа… Чжун Ли… Как… Хорошо…       Сотрясающееся под толчками тело. Темная фигура, заполняющая собой все расплывающееся поле зрения. Тяжелое дыхание на коже…       — Чжун Ли… Чжун… Ли…       Мокрые прикосновения языка. Крепкая хватка рук…       — Как же я… люблю тебя…       Раздирающая боль, уже давно притупившаяся. Остатки смутных чувств — перекатов хруста внутри, острых краев. Обрывки разорванной плоти. Холод, пожирающий внутренности. Мутная от крови густая сперма, выходящая из тела при каждом толчке…       — Чжун Ли… Будь… Моим… Только… Ммх… Моим…       Зрение, теряющее краски. Расколотая болью душа. Мерцающее звездное небо плаща перед глазами, затягивающее разум вдаль.       Ему уже все равно.       В его мире ничего не осталось.

* * *

      — Больной… ублюдок!       Тяжелый удар кулака пришелся в челюсть Тартальи, заставляя отшатнуться. Он сплюнул кровь на траву, поднимая полный злобы взгляд. Что здесь забыл этот разодетый петух? Этот одноглазый выродок? Почему он не давал ему пройти в дом и увидеться с Чжун Ли?!       — … Тц. Я понял… Ты тоже с ним спал? Ха-ха-ха, это я больной? Это вы… Вы больные, забрали его у меня…!!!       Эти недоноски прервали их интимную встречу, навалились толпой, украли у него Чжун Ли и пытались спрятать от него. Какое право они имели вмешиваться в их отношения? Никакого! Эти…       — Посмотри на свои руки и скажи это еще раз, сучий сын.       — Руки? Ха-ха, серьезно? Да что ты мелешь-…       Алые…       — Ч-что за… Отку-…       Алые. Безумно алые.       Кровь? Чья? Его не ранили, боли не было. Чья это кровь…? Почему так много…?       Сердце замерло. В голове яркими красками замелькали картины. Он уже видел кровь совсем недавно… Но почему-то забыл об этом.       — … Чж-…?       Язык онемел.       Все слилось в один поток — свет, звуки, запахи — закружилось. Упал. Задрожал. Замотал головой, что-то бормотал, а в мыслях было только одно — кровь.       Море крови.       Его подняли, куда-то вели. Ступенька. Две. Много. Ноги не слушались. Он падал раз за разом. Не хотел. Не шел.       Ему лгали. Он лгал себе. Это неправда. Все ложь. Ему снится. Он просто видит сон. Ночной кошмар. Сейчас он откроет глаза и проснется. Увидит Чжун Ли рядом с собой, обнимет его и скажет еще раз, как же сильно он его любит. Как сильно он рад вернуться домой. Вдохнет запах его волос, кожи, нежно поцелует. Они будут лежать в кровати до самого обеда, пока…       Открыл глаза. Упал на колени. Задохнулся.       Чжун Ли лежал… среди алых от крови простыней. Губы сухие… дыхание слабое. Взгляд… пустой. В руках у него были… осколки чего-то. Комки, плоть… куски. Он посмотрел на него. Улыбка. Дрогнула.       — … чайльд… смотри… какой он… красивый… наше дитя…       Лед. Пальцы на щеке — ледяные. Холодно до слез.       — … когда тебя не станет… он будет рядом… со мной…       … Его рука соскользнула.       Повисла.              Кто-то кричал. Горло надрывно болело. Пальцы цеплялись за остывающую кожу. Алые разводы на белом мраморе. Фиолетовые искры из глаз.       В его мире остались только голоса.       Родной голос рыдал

      — что я сделал…

      Темный голос шептал

— ты напомнил.