Итэр хочет, чтобы его погладили

— Хм… — задумчиво мычит Чайлд, уперев руки в бока. Итэр, сидящий на полу, смотрит на него снизу вверх искрящимся взором, ёрзает и шевелит своими пушистыми ушками песочного цвета, да размахивает тонким кошачьим хвостом из стороны в сторону. — Как так получилось, Итэр? — Не думаю, что он знает причину своего… Нынешнего состояния, — Чжун Ли, стоящий рядом, мнётся, испытывая смешанные чувства при лицезрении юноши с ушами и хвостом кота. — Возможно, это действие какого-то зелья. Путешественник, ты не пил ничего подозрительного до того, как стал таким? — блондин качает головой, и консультант ритуального бюро не сдерживает огорчённого вздоха. — Тогда у меня нет других предположений. — брюнет сел на стул, с непоколебимым видом оплёл изящными пальцами ручку кружки, и поднёс к губам, сделав глоток свежезаваренного чая. — Эй! И ты так просто примешь тот факт, что товарищ превратился почти что в кота? — возмущается Тарталья, взглянувший на него с нескончаемым осуждением. Моракс усмехается, выразительно посмотрев в ответ. — Ну ничего, Итэр, я найду способ вернуть тебя обратно! — заверяет мальчика рыжик, поднимая его на руки. Итэр какое-то время неотрывно смотрит на него с удивлением, а затем корчит такое лицо, прикусив маленький язычок, что сердце Аякса едва ли не останавливается. — Ох… — стонет он, ощущая, как кровь приливает к щекам. Путешественник слишком мил для него, и иногда, вне зависимости, какая была ситуация, у Чайлда появлялись мысли о том, как сильно ему бы хотелось приласкать неподступного мальчика. — Ну, — Чжун Ли мягко улыбается, про себя думая, что Тарталья совсем не умеет скрывать свои эмоции. — У вас, вроде, сегодня много поручений? Вам стоит взяться за них сейчас. — Вы не пойдёте с нами, господин Чжун Ли? — подаёт тонкий голосок Итэр, выбираясь из крепких рук напарника. — Без вас будет тяжелее. — ведь он обычно предоставляет нам защиту, понимает Аякс беспокойство паренька, однако сам ничуть не волнуется, будучи уверенным в своих способностях. — Сегодня я обещал помочь госпоже Ху Тао, — извинительно прикрыл глаза старший, поставив опустевшую чашку на блюдечко с золотистыми узорами. — Не переживайте, поручения, что вас ждут, не трудные. Я бы сказал, они вдвое легче. — передёрнув плечами, мужчина ведёт указательным пальцем, облачённым в тёплую перчатку, по углам пустого сосуда, выглядя сосредоточенным. — Обычно «вдвое лёгкими» поручениями считается помощь смертным, — раздражённо фыркает Чайлд, догадываясь, что их и вправду ждут нудные задания, состоящие в том, чтобы отнести какие-то вещи глупым людям, не способным сделать это самостоятельно по таким же глупым причинам. Чжун Ли улыбается, скрывая задорную улыбку рукой. — …Ах, серьёзно? Ужас, ну и скукотища. — рыжеволосый страдальчески закатывает глаза, но кислая гримаса сменяется удивлением, когда Итэр, что-то нечленораздельно пробормотав, оплетает своими руками его конечность, прижимаясь вплотную своим маленьким телом. — Пойдём, — шепчет в нетерпении мальчишка, его ушки встают торчком, выдавая взвинченность путешественника. — Давай быстрее покончим с этим. — игнорируя изумлённый взгляд Тартальи, светловолосый тянет его за собой, а тот повинуется, не испытывая особого желания сопротивляться. — Сегодня ты ведёшь себя по-другому, товарищ, — взрослый старается не уделять много внимания гибкому хвосту мальчишки, что взволнованно раскачивался, поднимая пыль с земли. — Что-то случилось? Итэр тихо скулит, смущённый своим поведением и неумением держать себя в руках. С появлением хвоста и ушей это стало ещё более проблематичней из-за того, что они будто жили своей жизнью, и мальчишка не мог заставить их не шевелиться, когда этого не хотелось. — М… — мычит юноша, втягивая голову в плечи. По виду хочет что-то сказать, но стесняется, видимо, того, как странно это прозвучит. В первую очередь он боится реакции приятеля, а потому не рискует говорить такое напрямую. — Я скажу об этом… Позже, ладно? — он шумно выдохнул, чувствуя, что лицо вот-вот загорится. Не в прямом смысле этого слова, однако жар, опаляющий кожу, не назовёшь приятным. — …Хорошо. — Чайлд невольно стушевался, прикусив нижнюю губу. В низу живота собралось приятно тяжёлое ощущение, но мужчина поспешил позабыть о нём, не желая, чтобы путешественник смутился его лёгкого возбуждения больше.

***

— Итэр, — хрипло выдыхает одиннадцатый предвестник, когда, случайно коснувшись пальцами пушистого кошачьего ушка мальчишки, услышал протяжный стон. Путешественник спохватился, зажав свой рот руками, уставился напуганным взглядом на него. — Что это было? — Я-я… — ища себе оправдание, Итэр заикается, отводя огромные глаза с кошачьими зрачками в сторону. — Я просто… Хотел, чтобы ты меня погладил. — его одолевает стыд, и юноша неловко заламывает пальцы, боясь взглянуть на застывшего Фатуи. — Подожди, — мужчина сглатывает, стараясь унять дрожь в ладонях. Они в этой гостинице одни, а Итэр, что сидит на кровати в сменной майке, едва ли прикрывающей бёдра, сверкает пунцовыми щеками, обвивая свои ноги хвостом и прижимает ушки к затылку. — Ты что… Серьёзно? Товарищ, я… — взрослый теряется, глядя на друга сверху вниз. — Пожалуйста, погладь меня, — умоляет тихо путешественник, хватаясь за руку рыжика. Чайлд оказывается на кровати, а златовласый взбирается на его колени, выбивая из груди весь воздух. — Я сойду с ума, если ты меня не погладишь. — признаётся мальчик, ёрзая на ногах мужчины. Тот низко выдыхает, с сомнением отводя глаза. Колеблется, не зная, будет ли правильным касаться мальчишки, что, видимо, из-за своего превращения в кошкомальчика ведёт себя так странно. …И всё же собственное любопытство пересиливает. Рыжему давно хотелось прикоснуться к маленькому товарищу, однако, возможно, из-за отсутствия доверия между ними в первое время, Итэр совсем не подпускал его к себе. Тарталья не жаловался, понимая, что в этом вина его одного, поступившего не очень-то благородно, но и отрицать то, что ему хотелось получить больше внимания, было бы глупым. Итэр с удовольствием мурлычет, прижимаясь щекой к горячей руке Фатуи, трётся о грубую кожу, скрытую тонкой перчаткой, и смотрит так выжидающе, словно ожидает ещё каких-то действий со стороны мужчины. — Товарищ… — с уст срывается уже привязавшееся обращение, и Чайлд застывает, когда путешественник снова трётся задницей о его пах, зазывающе ухмыляясь. — Что ты делаешь? — Итэр не отвечает, увлёкшийся потиранием макушкой о сильную ладонь предвестника. Обвивает хвостом чужую ногу, вжимаясь в тело приятеля теснее. Пальцы щекочут пушок внутри ушек, а Аякс совсем не ожидает увидеть искажённое в блаженстве личико напарника, после чего услышать сладостный стон, что почти что сносит мужчине ограничительные рамки. — Итэр. — серьёзно повторяет рыжий, собираясь отстранить конечности от ушек, ибо, если так продолжится, то он точно не сможет себя сдерживать, однако товарищ протестующе замычал, отчаянно вцепившись в запястья мужчины. — Погладь меня здесь, Чайлд… — голос мальчика надрывается, и маленькая ладошка тянет вспревшую длань к своему телу, одновременно приподнимая подол майки, опускает чужую ладонь на своё мягкое бедро. — Ты… — Тарталья чувствует, что вот-вот задохнётся. У путешественника под большой майкой, оказывается, нет нижнего белья, и он может созерцать возбуждённый орган мальчишки, будто по команде прижавшийся к плоскому животу. — Чайлд, пожалуйста. — всхлипывает Итэр, устремив взор на лицо, на котором отражается желание. Это то, что доводит Аякса до исступления. — Проклятье… — ругается в пол голоса он, скользя рукой выше, касается пальцами живота, вызывая у напарника мандраж по всему телу, затем стремится к груди, оглаживая её своей конечностью. Блондин выгибается, трясётся, смаргивая прозрачные капельки слёз, проехавшись задом по эрекции спёрто выдохнувшего мужчины. Ему нравится дразнить и видеть, как друг дёргается, борясь с желанием повалить мальчишку на кровать и вогнать свой член внутрь, и нравится ощущать теплоту большой ладони, изучающей его грудь. — Нет… Я сам, — противится взрослому Итэр, задрожав от липкого языка, мазнувшего в основание шеи. Неожиданно мальчишка берёт атласную ленту алого цвета, которую Чайлд сначала не заметил, и опустив свою голову на широкое плечо, заводит руки мужчины за спину. Тарталья недоумевает. Хмурит брови, вдыхая мягкий запах путешественника, и пытается понять, что задумал его товарищ. Ощущение прохлады на запястьях ещё больше сбивает с толку, он дёргается, собираясь отстранить Итэра от себя, но тот вдруг кажется сильнее, не позволяя помешать исполнению задуманного. — Эй… — напряженно зовёт Чайлд, собираясь пошевелить руками, и с удивлением отмечает, что не может этого сделать. Что-то мешает. — Ты что, связал меня? — снова попробовав дёрнуть ими, тугая лента блокирует движенье, и ткань больно натирает нежную кожу. — Я хочу сам. — повторяет охрипшим голосом путешественник, пробегаясь маленьким языком по губам. Аякс сглатывает, пытаясь подавить нарастающее возбуждение. Идея быть связанным ему не очень нравится, поскольку он хотел касаться мальчика, а Итэр же решил помучать, подразнить, чтобы лёгкая взбудораженность превратилась в нетерпимое возбуждение. Путешественник, по-хозяйски восседающий на нём, двигает бёдрами, слыша сдавленный стон. Золотистоглазый специально возбуждающе выгибается, специально трётся об него, удушая сладким ароматом, кружащим голову, специально покусывает его ключицы и кадык, зная, что человек напротив с каждой секундой всё больше теряет контроль. — Так нечестно, товарищ, — хрипло скулит рыжеволосый, неимоверно желая коснуться гибкого тела, не обделить вниманием ни единый участок кожи, и понаоставлять много-много собственнических меток. — Ты знаешь, как сильно я хочу тебя трахнуть, и бессовестно пользуешься этим, — в рот проникает юркий язычок Итэра, посасывающий кончик языка Чайлда. Мужчина судорожно выдыхает, прикрывая потемневшие глаза, сдаётся и разрешает юноше делать всё, что угодно. Путешественник трётся своим языком о чужой, полизывает и урчит, как маленький котёнок, а также продолжает ёрзать на коленях, ощущая, как твёрдый член упирается в ложбинку между ягодиц. Мальчонке, определённо, это нравится, а вот Чайлду как-то не очень. Жалобно хнычет и дёргает руками, наивно надеясь на то, что удастся разорвать атласную ленту. …Ладно, он бы смог сделать это, если бы по-настоящему захотел. — Не дразни меня, — голос звучит выше, что вовсе не свойственно Тарталье, однако на то, чтобы казаться властным и доминирующим, у него не хватает сил. Хвост Итэра щекочет внутреннюю сторону бедра, ухудшая ситуацию. Рыжик издаёт жалкое фырканье, откидывая голову назад, пока паренёк вылизывает шею друга своим горячим языком, оставляет едва заметные следы от зубов. — Кошмар. — отрывисто дышит Чайлд, разозлённо зарычав, но Итэр совсем не пугается, кажется, становится более игривым, только и всего. Тонкие пальцы путешественника щупают грудь синеглазого, побуждая последнего насмешливо хмыкнуть: он, в отличие от мальчишки на нём, не чувствителен, и у него нет эрогенных зон… Почти. Путешественник сползает вниз, разместившись между ног замеревшего Чайлда. Тот шокировано наблюдает за тем, как приятель расстёгивает ширинку брюк, опаляя разгорячённым дыханием ткань нижнего белья и, помедлив, приспускает его, высвобождая орган Фатуи. — Ха… Ты смеёшься надо мной, — лицо краснеет моментально, а он, чтобы не измываться над самим собой, не смотрит на то, как мальчик, на пробу лизнув головку члена, заглатывает и берёт за щёку, глядя на взрослого своими невинными глазёнками. — Чёрт! Когда ты развяжешь меня, я трахну тебя везде, где только можно. — задохнувшись слюной от охватившего удовольствия, Тарталья скулит, подаваясь бёдрами вперёд. — Можно я попробую твоё молоко, Чайлд…? — лепечет возбуждённо златовласый, слизывая с красной головки капельку предэякулята, вынуждая рыжего низко простонать. — Итэр, — в низу живота всё так приятно тянет, но ему нужно больше, чем простые полизывания языком. Парнишка не перестаёт дразнить его, обхватив ладошками основание детородного органа и навострив пушистые ушки, берёт в узкий рот лишь наполовину. — Ах… Пожалуйста… Пожалуйста, возьми глубже, — естественно, были бы руки свободными, он бы не стал просить об этом, а приказал бы заглотнуть целиком. Но пока Чайлд стеснён лентой, мешающей схватить мальчишку за волосы и вогнать член по самые гланды, приходится унижаться. Путешественник не повинуется, увлечённый посасыванием головки и рваным движеньем пальцев по толстому стволу, гортанно мурлычет, посылая до ужаса приятные вибрации по телу мужчины. — Ха… Ха… Ты так мстишь мне? — вопрошает Чайлд, жмурясь до ярко-красных кругов перед глазами. Так хочется грубо трахнуть Итэра в рот, заставить захлебнуться спермой, а затем чертовски медленно вколачиваться в это тело, игнорируя все просьбы двигаться быстрее. — Ты такой злопамятный, товарищ. — обиженно бормочет Тарталья, не зная, куда деваться от ласк, доставляемых шершавым язычком напарника, но их недостаточно, взрослый хочет получить больше, больше, больше, ещё больше, пока не потеряет сознание от изнурённости. — Но тебе нравится. — улыбается путешественник, всё же спустя продолжительное время сладостных мучений заглатывает глубже, чуть ли не по основание, и сокращает своё горло. Одиннадцатый предвестник с замиранием смотрит, как розовые губы обхватывают пульсирующий член, и как начинает блестеть плоть от изобилия слюны, стекающей по острому подбородку блондина. — Я… — он не договаривает. Итэр, поняв, что напарник скоро кончит, берёт глубже, утыкаясь кончиком вздёрнутого носа в лобок, прерывается на тяжёлые вздохи, смаргивая с уголков золотых глаз жгучие слёзы. Горло саднит, однако путешественник терпит, подавляя рвотный рефлекс, возникший из-за головки члена, которая, ещё бы чуть-чуть, и точно достала бы до глотки. Чайлд содрогается в подоспевшем оргазме, кусая и облизывая свои покрасневшие губы, ощущает, как мальчик отстраняется, и сперма пачкает непорочное с виду личико. Юноша ухмыляется развратно, собирая пальцами густое семя, подносит к губам и проталкивает их в рот, старательно облизывая их влажным языком. Слюна с белёсыми капельками струится по фалангам, рассекается надвое в районе костяшек, и капает с ребра ладони на простынь. — Молоко Чайлда вкусное, — хрипит Итэр, прикрывая затянутые стеклянной дымкой глазки, вновь приближается к твёрдому члену, с каким-то странным удовольствием смазывая кончиком языка капающую смазку. — Сделай это внутрь, Чайлд… Тарталья сглатывает, думая, что теперь-то его руки развяжут, но ничего не происходит. Мальчишка взбирается на него, удерживаясь за плечо, прогибается в спине и проводит другой рукой по стволу взрослого, вымазав её в полупрозрачном предэякуляте, подносит смазанные пальцы к своему анусу, нетерпеливо прокусив нижнюю губу. Ушки мальчика подрагивают, то прижимаясь к затылку, то снова вставая торчком. Это довольно мило, и Чайлду хочется укусить кошачье ухо, чтобы посмотреть на реакцию путешественника. Он обязательно сделает это позже, когда избавится от ленты. …Если Итэр вообще захочет развязывать его. Внимательно следит за тем, как Итэр, неуверенно выдохнув, проталкивает свой палец внутрь, вместе с этим сминая ткань серого пиджака рыжего. Блондин застывает, сомневаясь в том, правильно ли растягивает себя, старается втолкнуть следом и второй палец, однако останавливается, застонав от дискомфорта. — Чайлд, у меня не получается, — хнычет юноша, вынимая пальцы из своего нутра с хлюпающим звуком. Большие глаза слезятся, а покусанные губки дрожат, сообщая о том, что Итэр немедленно расплачется, если Аякс что-нибудь не придумает. — Помоги мне! — в ту же секунду блондин ослабляет ленту, вскоре она на совсем исчезает с ноющих запястий мужчины, наконец предоставив свободу действиям. — Что, если я откажусь? — одиннадцатый предвестник криво ухмыляется, жадно сминая пальцами мягкие бёдра паренька, что, всхлипнув, прижался к нему вплотную, громко задышав в шею. Хвост метается, и Тарталья не может отказать себе в том, чтобы сжать его. Белокурого прошивает разряд немыслимой услады, тельце дрожит, а Чайлд с издёвкой заглядывает в заблестевшие глазёнки, хитро прищуриваясь. Куда спокойнее иметь контроль над ситуацией, а то перспектива кончить, ни разу не коснувшись Итэра, была такой себе. — Ну пожалуйста, Чайлд, — умоляет плаксиво мальчик, обнимая рыжика за шею. Крупно дрожит от горячего дыхания, ощущающегося на груди, и льнёт ближе к ладони, гладящей его чувствительный хвост, что смешно распушился. Уши инстинктивно жмутся к затылку при ощущении руки, коснувшейся мягкого пушка на них. — Нет… Не трогай… Здесь… Слишком приятно… — ноготки царапают спину взрослого, который продолжает осыпать друга ласками, и язык, что стал полизывать соски сквозь ткань майки, вынуждает вскрикнуть от пронзившего наслаждения. — Чайлд! — всхлипывает звонко Итэр, вплетаясь пальцами в непослушные тёмно-рыжие локоны приятеля, трясётся, сжимая губы в тонкую полоску. Аякса чертовски заводят эти постанывания товарища, поэтому заходит дальше, прикусив сосок, ткань майки становится мокрой, плотно прилегающей к очаровательно торчащим розовым бусинкам, чей вид возбуждает рыжеволосого больше.  — Умоляй меня. — решает отомстить мальчишке за своё недавнее нахальство, ведёт рукой, щекочущей сверхчувствительный кошачий хвост, вниз, обводя подушечками длинных пальцев колечко мышц. Собственный член болезненно ноет, но желание поиздеваться над таким жалким путешественником сильнее желания вставить немедля. — Чайлд, — Итэр глупо надеется на то, что Фатуи сжалится и перестанет играть в эту ставшую невыносимой игру. Это было забавно, когда Итэр наблюдал за мучениями Тартальи, но никак не наоборот. Заглянуть в бездонные глаза цвета мёртвого моря было плохой идеей, поскольку в них, кроме сжигаемого возбуждения и властности, мальчик ничего не нашёл. Он обречённо вздыхает, понимая, что ему придётся переступить через собственную гордость и попросить Аякса так, как тому нужно. — Умоляю… Трахни меня. Я хочу, чтобы ты заполнил меня своим молоком. Дай мне его, Чайлд… — шепчет парнишка, вжимаясь грудью в лицо рыжика отчаяннее, чтобы раскалённый язык принёс больше давящего на разум возбуждения. Ему кажется, что внутри всё пульсирует, тоскливо сжимается и требует члена мужчины, который сейчас утробно зарычал, переместив свои руки на бёдра, будто бы утопая в мягкости девственной кожи. — Открой ротик, детка, — хриплый голос Чайлда для Итэра сроден отдельному вида искусства, да и впрочем, вряд ли найдётся кто-то, кто скажет, что голос Тартальи не приятен. А особенно тогда, когда синеглазый сильно заведён, низкий тембр пускает по туловищу покалывающие, столь будоражащие мурашки, и в низу живота это отдаётся сладостно-тянущей болью. Итэр покорно открывает рот, ощущая в нём длинный язык синеглазого, вылизывающий ротовую полость с особым усердием. Щекочет кончиком нёбо и дёсна, размашисто лижет язычок проскулившего путешественника и трётся об него, пока слюна, которую не удаётся сглотнуть, обильно капает с подбородка. — Чёрт. Хочу, чтобы ты снова мне отсосал. — озвучивает предвестник, нехотя отстраняясь от разомлевшего мальчишки, слизывая прозрачную ниточку слюны. Златовласый позволяет умелым рукам стянуть с себя майку, что сразу же принялись лихорадочно ощупывать его тонкое тело, гладить мягкий живот и проводить огрубелыми ладонями по соскам, раз за разом выбивая громкие вздохи. Чайлд нахально ухмыляется, обнажая белые зубы, а затем подносит пальцы к своим губам, скользя языком меж ними. Когда они оказываются достаточно смоченными, рыжик приставляет их к заднему проходу юноши. Итэр в свою очередь в предвкушении застыл, судорожно облизывая губы, шевеля кошачьими ушками и размахивая изящным хвостом. — Ох, — гортанно стонет мужчина, вталкивая первый палец, кое-как сдержав порыв послать растяжку и ворваться своим членом в такого узкого паренька, сжимающего его пальцы так до одури приятно. — Расслабься, детка. Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе боли. — голос кардинально меняется, ледяной взор мёртвых глаз оттаивает, и в глубине плещутся бледно-голубые огоньки ласки. Взрослый любовно заурчал, оставляя нежные поцелуи на бледных плечах мальчика. Итэр шумно выдыхает, доверительно оплетая руками шею Фатуи, жмётся ближе, испытывая странный трепет от тёплой улыбки, что подарил приятель, и расслабляется, позволяя пальцу проникнуть глубже. Чайлд облегчённо фыркает, из-под прикрытых глаз смотрит, как лицо путешественника меняется. Итэр не сдерживает протяжного стона, выгибается и насаживается уже сам, дав понять, что рыжий нашёл простату. — В тебе так горячо, товарищ, — нашёптывает на ухо одиннадцатый предвестник, целуя кожу своими влажными губами, прихватывает зубами, игриво покусывает. — Тебе хорошо? — Я… Я, — путешественник тщетно старается сказать что-то внятное, но из-за того, что Чайлд медленно трахает его пальцем, получается лишь скулёж и частые постанывания. Белокурый всхлипывает, покусывая шею старшего своими зубками, а тот и не против, хищно скалится, наполовину вынув палец. Итэр хрипит, двигая бёдрами, дабы самостоятельно насадиться на него полностью, однако Тарталья удерживает на месте, предупреждающе зарычав. — Чайлд… — умоляющим тоном мямлит мальчик, морщась от пустоты внутри, когда палец исчезает окончательно. — Назови меня хозяином,  — рыжик склоняет голову к плечу, с интересом наблюдая за ёрзаньем мальчишки, который чрезвычайно сильно хочет вновь ощутить эти восхитительные пальцы в себе. — И тогда я дам тебе то, что ты хочешь. Итэр смущается, отводя золотистые глаза, полные слёз, в сторону. Он не справится с возбуждением в одиночку, поэтому слушается, прижимаясь телом к телу, наклоняется к уху Фатуи, робко произнося: — Пожалуйста, хозяин, войди в меня. Аякс сдерживает своё слово. Второй палец врывается в Итэра так неожиданно, что тому не удаётся подавить громкого, на грани крика, стона удовольствия. — Ах… Это так приятно, — протяжно мычит путешественник, царапая широкие плечи мужчины, второй рукой сжимающего его бедро. На коже остаются отметины, и Итэр правда не против, если их оставляет Чайлд. — Хозяин… Ты можешь не сдерживаться. — Тарталья хрипло смеётся, вталкивая пальцы глубже, слышит новый стон мальчика, и покрывает грудную клетку смазанными поцелуями. Парнишка хватает ртом воздух, затрепетав в преддверии оргазма. Синеглазый разрешает ему испытать долгожданный экстаз, с вожделением глядя на то, как сперма брызгает на мягкий живот юноши, пачкая белёсыми капельками. — Я не могу терпеть, хозяин, — с придыханием шепчет блондин, заставляя теперь рыжеволосого замереть от неожиданности. Воспользовавшись этим, путешественник отстраняет руку взрослого, и, выдохнув, опускается на член старшего. — О, архонты, — Чайлда не хватает ни на что, кроме хрипа. Вскидывает бёдра, заполняя мальчонку собой целиком, а тот задыхается, содрогаясь в новом оргазме от одного ощущения пульсирующего члена внутри себя. Тарталья глухо мычит, жмурясь, стоит Итэру так приятно сжать его в себе. Путешественник, кажется, умудряется сквозь плотную ткань пиджака и рубашки оставлять пылающие царапины на лопатках, но сейчас Фатуи это не волнует совершенно. Всё, что интересует его — мальчишка с ушками и хвостом, сидящий на нём, покорно принимающей твёрдый ствол в себя. — Ах! Ха-Хозяи-хн… Ин, медленнее, умоляю! — плачет Итэр, не справляясь с таким острым удовольствием. Так приятно, что становится больно. А Чайлд не собирается останавливаться, рьяно вбиваясь внутрь, запихнув куда подальше свою выдержку — он ей в любом случае никогда не славился. — Прости, товарищ, — между низкими рыками произносит одиннадцатый предвестник, грубо впиваясь пальцами в бёдра паренька, стукаясь лбом о часто вздымающуюся и опадающую грудную клетку. — Но ты сам сказал, что я могу не сдерживаться. — друг хочет что-то сказать, но Чайлд затыкает грубым поцелуем, трахая его не только своим членом, но ещё и языком в рот. Золотистоглазый скулит, в следующее мгновенье безвольно обмякая в сильных руках, какое-то время мелко подрагивая. Тарталья опускает взгляд на живот мальчишки, удивляясь тому, что путешественник смог кончить второй раз за столь короткий промежуток времени. — Ты такой чувствительный, детка, — ухмыляется распалённо взрослый, повалив юношу на кровать, позволяет тонким ногам оплести талию, а рукам обнять за шею. Он втягивает паренька в мокрый поцелуй, лишая воздуха. Блондин издаёт всхлип, взъёрошивая огненные пряди на затылке друга, слыша довольное урчание из чужой глотки. — Нравится, когда я беру тебя грубо? Чайлд отстраняется от припухших губ, покусывая кончик кошачьего уха, не прекращая свои сладостные пытки даже тогда, когда Итэр начинает умолять его. — Ах…! Хо-хозяин… — вскрикивает мальчонка, выгибаясь в спине, дрожит, и взгляд затягивается дымкой слёз. Светловолосый кончает в третий раз, не оставляя никаких сомнений по поводу своей сверхчувствительности. Тарталья утробно рычит, сдвигая брови над переносицей, жадно облизывается, желая, видимо, заставить Итэра потерять сознание из-за многочисленных сильных оргазмов, раз снова касается губами пушистого ушка, проводя по мягкому меху языком. Путешественник хнычет, прижимая уши к затылку, пытаясь уйти от ласк, что, бесспорно, приятны, но они вынуждают мгновенно кончить, и это не очень нравится мальчишке. Блондин хлещет своим хвостом мужчину по боку в знак протеста, а тот, сгребая в тёплые объятья и тем самым ослабляя бдительность, щекочет рваным дыханьем пушок кошачьих ушек, считая, что сойти с ума от возбуждения будет не так уж и плохо. Аякс вколачивается быстрее, вдавливая златовласого в постель своим телом, низко стонет, прижимает ближе к себе собирающего отстраниться Итэра, и из раза в раз попадает по простате, впитывая громкие стоны блондина. Последний толчок вытягивает из них обоих несдержанные мычания, путешественник извивается под рыжеволосым, чувствуя, как горячая сперма заполняет его до краёв. От ощущения заполненности он, замерев, спустя секунду изливается на покрытый семенем живот, растянувшись на кровати. — Ты устал? — заботливо интересуется отдышавшийся Чайлд, ласково целуя в мокрый от пота лоб. Плавно выскальзывает из мальчишки, игнорируя возбуждение, не испарившееся даже после этого грубого секса. — Прости. Мне нужно было быть сдержаннее. — извиняется Фатуи. Итэр качает головой, демонстрируя нежную улыбку и чувственный взгляд. — Всё в порядке, Чайлд. — паренёк тянется за поцелуем, и рыжий не может отказать, оставляя короткие чмоки на потресканных губах приятеля. Раздевшись, синеглазый забирается под одеяло, сгребая товарища в объятья. — Ох, твои ушки пропали. — подмечает с ноткой огорчённости одиннадцатый предвестник, на что Итэр только смеётся, в шутку назвав дураком. — Я люблю тебя. — смущённо признаётся Итэр, уткнувшись лицом в широкую грудную клетку взрослого. — Я знаю, — фыркает рыжик, зарывшись носом в макушку. — Я тебя тоже люблю, товарищ. Путешественник счастливо улыбается, а спустя полчаса они оба засыпают, зная, что отныне они всегда будут вместе.