Тишина.

      Хоррор закуривал очередную сигарету и устремлял взгляд вперед. Когда будущее перестало быть важным? Когда начался насколько сильный кашель с примесью крови и лепестков странных цветов? Он никогда не интересовался языком цветом и никогда не разбирался в самих цветах. Лишь видел небесно-прекрасные лепестки на руках, полу. Когда-то такие же он видел, гуляя с Дастом по лесу. Тому понравились цветочки. Хотя, много кому могли они приглянуться, ведь цвет был невероятно нежный, мягкий. А боль, приходящая вместе с лепестками, наоборот была до ужаса сильной. Совершенно несовместимое комбо. Ровно как Даст и Хоррор. Разные, постоянно заводящие ссоры на пустом месте, совершенно не понимающие друг друга. Но такие близкие, родные.       Хоррор прикрыл глаза, выкидывая окурок куда-то на пол. Их дружбу нельзя назвать крепкой или приятной. От неё умираешь. Тратишь моральные и физические ресурсы только для того, чтобы успокоить друга после очередной галлюцинации. Часто боишься, что убьют или тебя, или твоего друга его же руками. Но уйти не можешь. И никогда не сможешь. Чужие слова “оставь его уже, ему не помочь” кажутся не правильными. Странными. Как он может покинуть Даста, когда тот так нуждается в нём?       От пришедших воспоминаний горло начало жечь, а глаза заслезились, сразу распахиваясь. Хватаясь за тумбочку, Хоррор закашлялся, обрывисто вдыхая воздух. Дышать, кашлять и в общем жить слишком больно, трудно. На раньше замечательно-белесый пол упали капли крови, перемешанные с маленькими, невинными цветами. Точно, именно их и видели друзья. Хрупкие, небесные цветочки, напоминающие тот самый день встречи. Когда небо было также ярко, а глаза напротив также чисты. И никаких болезней, никаких ссор. Только мягкая улыбка на потрескавшихся губах и звонкий, приятный смех. Когда всё изменилось? Когда вместо “наша дружба вечна”, Даст стал говорить “не подходи, свали от меня”? Когда Хоррор привязался так, что никакие протесты не могли остановить приглядывать, ухаживать?       Свалившись рядом с лужей крови, Хоррор поднял глаза на потолок. Рука, оперевшись локтем на коленку, вцепилась в ломкие волосы, пальцами поглаживая короткие локоны. Во рту опять противный, кислый вкус, отдающий металлом. На ощупь найдя пачку сигарет в кармане, Хоррор снова закурил. Лучше чувствовать табак на языке, лучше даже задыхаться от дыма, но не вкус крови.       Потому что Даст никогда не любил кровь. Ни её вид, ни её вкус. Может, поэтому Хоррор так упорно скрывает противный вкус? Может, всё ещё надеется, что Даст выбьет дверь в его квартиру, обнимет, поцелует, скажет, что любит? Усмехнувшись своим мыслям, Хоррор вслушался в окружающую тишину, решив откинуть такие мысли подальше. На улице не ездили машины - всё же сейчас ночь -, за стеной не говорили соседи и за входной дверью однозначно никто не стоял. Полное отсутствие какой-либо живности и звуков. Просто тишина. В которой он будет доживать свои последние дни. И умрёт тоже в ней, задохнувшись от по-ироничному прекрасных и невинных цветов. Растворится, станет ничем. Наконец оставит Даста в покое.       Тишину нарушил прерывистый стук во входную дверь.