I
4 августа 2021 г., 11:05
The Meto — Хозяйка дома снов Ветер несёт запахи весны, играя В волосах ее, цвета полной луны. Она красива, и мне кажется я спятил Тысячи раз я засыпал в её объятьях Я хочу закричать, но в моих лёгких печаль И Я прошу тебя прерви молчанье Мне так неловко сейчас Я долго шёл в никуда, я менял сотый план Теперь погибну от ран У тебя на глазах
Снова эта кристальная тюрьма… Снова эта боль… Как ей это надоело… Казалось бы, все давно закончилось. Три года прошло с той кошмарной войны, сил титанов больше нет. Титанов больше нет. Хотя Энни все так же считает, что вовсе не они были проблемой, раз она все еще служит как воин Мары и параллельно считается послом для мирных переговоров. Но ей плевать, она добилась того, чего хотела. Она часто навещает отца и живет относительно спокойную, тихую жизнь, какую она и хотела. Эгоистично, зато честно. Несмотря на урок от войны, который люди должны были выучить, большинство видит в ней героя. Хотя как будто ей от этого легче. Спустя столько времени ей все равно снятся ужасные сны, она уже знает их наизусть, наблюдает за ними, но не может остановить. И ничего не помогает: ни успокоительные, ни алкоголь, даже специальные курсы приема особых медикаментов, под которыми и без того реалистичные кошмары становятся только хуже. — Не хочешь поспать со мной? — однажды спрашивает мягким и спокойным тоном Пик, в очередной раз заметив темные круги под глазами девушки. Но Энни лишь отнекивается от этой детской и глупой, как ей тогда показалось, затеи. Но однажды глубокой ночью она стоит на пороге комнаты Фингер, бурча себе под нос извинения за столь поздний визит, на что Пик лишь смеется и тянет девушку в комнату. С тех пор это становится нормой, когда Леонхарт без лишних слов проходит в комнату женщины. Кое-что все же помогает. Слов не хватает, насколько это безумно страшно, оставаться со своими мыслями наедине, слушать свой внутренний голос, что молит прекратить, но снимать маску лжи нельзя… Энни просыпается в холодном поту с тяжелым и рваным дыханием. Сердце бешено стучит, а в ушах звенит настолько сильно, что болезненно отдает в виски. Девушка смотрит на руки и видит, что они по локоть заляпаны темной кровью. Она моргает несколько раз, и кровь исчезает. — Энни… — Леонхарт чувствует на щеке прохладную ладонь и отдаленно слышит, как Пик ласково зовет ее по имени. Фингер аккуратно тянет девушку обратно, что-то неразборчиво шепча. — Я… Извини, что разбудила, — вздыхает Энни. К ней приходит осознание реальности, но дышит она все еще часто и тяжело. — Все хорошо, — сонно отвечает Пик. Фингер приобнимает девушку, прижимая ее голову к груди. Энни даже может слышать, как стучит сердце. Она легонько поглаживает Энни по макушке. Порой она зарывается рукой в светлые волосы и перебирает их, все так же шепча что-то на ухо. Ее голос всегда такой успокаивающий, хотя в присутствии Фингер Энни всегда чувствует себя куда комфортнее, чем с кем либо еще из воинов. Не только потому что она девушка, а потому что это Пик. С детства она была практически единственным человеком, кто мог без страха коснуться Энни. Положить руку на плечо или даже обнять, не опасаясь того, что ее опрокинут на прогиб. Конечно, Энни для вида кривила лицо, но никогда не сопротивлялась. Спустя несколько лет разлуки у Фингер с детства осталась все та же дурацкая привычка дергать Энни за ухо, когда та смущается или расстраивается. Хотя некоторые ее привычки нравятся Леонхарт. Иногда девушка приходит раньше Пик и просто лежит и ждет, когда та наконец закончит со всеми делами и будет устало шаркать к комнате, попутно зевая. Энни знает, что когда Фингер увидит Леонхарт в постели, то, несмотря на всю усталость, будет улыбаться. И начнет вести себя, как кошка, которая приходит и внаглую ложится на тебя, лишая возможности встать или сделать что-то. Как очень большая кошка. Но Энни не против, ей нравятся кошки.***
Оставшуюся ночь Энни безмятежно спит без кошмаров. Девушка даже с трудом открывает глаза. Хочется полежать еще немного, но на часах — время вставать. Энни принимает сидячее положение на кровати, из-за чего та противно скрипит, а справа слышится недовольный стон. Женщина, невзирая на шум, мирно посапывает, про таких обычно говорят «и пушкой не разбудишь». Она всегда просыпается позже Энни. В детстве Леонхарт часто будила Пик, чтобы та не опоздала на учения, хотя даже сейчас иногда приходится вырывать Фингер из сладостных объятий с подушкой. «Как-то часто я в последнее время возвращаюсь к воспоминаниям из детства», — думает Леонхарт. Может, это связано с тем, что она пыталась вспомнить, когда именно поняла, что влюбилась. Девушка начинает одеваться, вытаскивая свои вещи из шкафа, часть которых когда-то давно принесла. Пик уже давно дразнит ее за это и говорит, что Энни может брать ее одежду, ведь размер у них один и тот же. По комнате вновь раздается противный скрип кровати. — Ох… доброе утро, Энни, — зевает Пик. — Доброе утро, — Энни слегка оборачивается через плечо и ненадолго задерживает взгляд на женщине. Та трет глаза и еще раза два подряд зевает. Бесполезно, без чашки кофе с утра она не будет нормально функционировать. Пик убирает с лица темные, растрепанные и непослушные волосы. Как бы она ни старалась каждый раз, какая-то часть прядок обязательно выбивается. Когда же Фингер довольно тянется, то Энни отворачивается и продолжает застегивать пуговицы на рубашке. Пик смотрит в сторону Энни и игриво улыбается, пару секунд размышляя о чем-то. Фингер быстро поднимается с кровати и за несколько шагов пересекает и без того небольшую комнату. Она дергает девушку за покрасневшее ухо и тут же обнимает со спины, соединив руки в кольцо где-то на уровне груди Леонхарт, а подбородком упираясь ей в плечо. — Ты хорошо спала оставшуюся ночь? — спрашивает Пик. Энни просто кивает. Начинают краснеть уже не только уши. У Фингер вырывается тихий смешок. — Я рада, — улыбается женщина. Пик касается губами щеки девушки и шепчет, — Как думаешь, может все-таки стоит попросить комнату на двоих…
