Дневник

10.00. Сегодня суббота. Какое счастье! Могу спать хоть до обеда, особенно после вчерашних ночных бдений. Мы действительно погуляли после вечеринки большой компанией по набережной. Потом догуляли до моего дома, и я аккуратно смылась, так сказать, по-английски. О, боже! Вспоминаю, что обещала жене брата побыть с моим племянником, пока она сходит в салон красоты. Кстати, хорошо, что вспомнила. Пора вставать. Скоро они придут, и мы с Максиком пойдем гулять в соседний скверик. Там построили замечательный детский городок, и Макс давно вымогал с меня поход по всем горкам, лесенкам и фонтанчикам сквера. 13.30. Макс, конечно и безусловно, чудесный малыш во всех отношениях. Правда, время от времени он об этом напрочь забывает и начинает играть у меня на нервах. Но мы стараемся строить наши отношения, как и полагается добрым друзьям (как пишется в бесчисленных пособиях «Вы и дети» или Чтотовэтомроде). Когда я сдаюсь и начинаю идти у него на поводу (хотя в душе здорово злюсь на себя), он прижимается ко мне, обхватывает меня ручками и целует долго и нежно во все лицо, вздыхая при этом: «Ах, я тебя обожаю-преобожаю!!!» И в этот момент куда только девается моя злость! Кажется, он мной манипулирует, маленький проказник. Как раз в момент таких манипуляций слышу над собой до боли знакомый голос. Поднимаю глаза: Марк. Опять Марк. И снова Марк (у меня такое ощущение, что город просто наводнен Марками Дарцевыми, причем в тех местах, где появляюсь я). Правда, сегодня он одет более демократично. Но все равно и в джинсах он просто неотразим. И-эх! Он взирает на картину наших с Максом примиряющих действий, и лицо у него ошеломленное. — Алина, рад видеть вас! — Я тоже! — улыбаюсь я и задаю привычный вопрос. — Что вы здесь делаете? — Здесь рядом — «Фольксваген-клуб», что-то вроде Интернет-автомагазина, — он машет рукой в сторону виднеющейся на крыше соседнего дома эмблемы VW. — Я отъезжал от него, заметил вас и вот решил поздороваться. Вы меня не представите вашему… э-э…м-м-м… Я улыбаюсь с затаенной иронией и представляю смущенного Макса, который пытается превратить мою юбку в палатку и зарыться в нее целиком. Марк внимательно смотрит на меня и бесстрастно заявляет: — Очень похож на вас, правда. Я отвечаю с самой широкой улыбкой: — Нет-нет, вы ошибаетесь. Он похож на своего отца, уверяю вас! Ого, кажется, Марк здорово огорчен. Он переминается с ноги на ногу и молча смотрит на Максимку. Где же фонтан красноречия, на него это так не похоже. В этот момент малыш выпутывается из палатки и включает свое обаяние. Нежно улыбаясь, он спрашивает: — А ты кто такой? Ты Алинкин друг? Марк трясет головой и, заикаясь, говорит: — Нет, что ты, Максим, мы с т-твоей мамой просто в-вместе работаем. Макс хмурит брови и заявляет: — А вот и неправда. Моя мамочка не работает, она сидит дома и занимается ребенком. Мной! Марк с недоумением таращится на Макса, потом на меня, и я, в конце концов, решаю прекратить его мучения: — Марк, Максим — сын моего брата, а вовсе не мой. Ну а поскольку мы с братцем — как две капли воды, то он похож на своего отца, ну и на меня. Марк в этот момент облегченно вздыхает. После того, как все благополучно разъяснилось, мы продолжаем прогулку уже втроем. И, кажется, эти двое прекрасно ладят. Во всяком случае, они не пропускают ни одной горки или лесенки или песочницы. Чувствую себя многодетной мамашей на прогулке со чадами и домочадцами. И в минуту наивысшего кайфа для гуляющих звонит моя невестка Катя и сообщает, что готова нас разлучить. Для Макса наступает двойственный момент. С одной стороны он уже соскучился по маме, а с другой — не хочет расставаться с новым другом. Кое-как мы находим компромисс. Макс берет с меня обещание, что я возьму его как-нибудь на прогулку с Марком, и мы снова вдоволь обегаем весь скверик. После такого обещания Макс бодро марширует впереди нас к выходу из сквера и, завидев Катю, мчится во весь дух в ее объятия. Мы с Марком подходим ближе, и я знакомлю свою невестку с Мужчиной моей мечты. Катя внимательно смотрит на меня и на Марка, а Марк включает свой шарм на полную катушку. И расстаемся мы абсолютно довольными друг другом. Марк замечает: — У тебя чудесные родственники. Особенно молодой человек. Мне кажется, я ему немного понравился. — И это ты называешь — немного? Да я с трудом оторвала его от тебя, словно вы были сиамскими близнецами. По-моему, ты необъективно к себе относишься. А Катя… Да она просто влюбилась в тебя. Хотя как раз в этом ничего странного я не вижу. И в этот момент я с удивлением замечаю, что мы с Марком как-то незаметно для себя перешли на «ты». Я поднимаю на него удивленные глаза, и мы оба начинаем хохотать. Потом Марк неожиданно серьезнеет и, внимательно глядя мне в глаза, произносит: — А ведь я ничего совсем о тебе не знаю. Я понял это в тот момент, когда решил, что Максим,… что ты… Ну… что он — твой сын. Думаю, нам пора рассекретиться, или я слишком давлю на тебя? — Ну, мне кажется, что давить на меня ты мог начать и чуть раньше, да и мне не помешало бы узнать что-нибудь, вдруг у тебя какое-нибудь темное прошлое или гора скелетов в шкафу. Марк улыбается и отвечает, что прошлое у него довольно светлое, скелеты в шкафу он не держит и вообще белый и пушистый. Я с подозрением кошусь на него и недоверчиво интересуюсь: — Неужели даже крошечного скелетика не завалялось? Марк разводит руками и вздыхает: — Я понимаю, что это неполноценная жизнь, но ничего не могу поделать. Увы, увы! Я надеюсь, это не станет причиной твоего разочарования во мне? Я пожимаю плечами и сообщаю, что он может быть совершенно спокоен на этот счет. Несуществующие скелеты в шкафах не станут препятствием нашим отношениям, которых пока еще почти нет. На это Марк с притворным возмущением отвечает, что он — практически уже член семьи, поскольку заслужил благосклонность самого, пожалуй, главного в этой семье персонажа — Максима. Короче, мы опять затеваем словесную перепалку, и хочу сказать, что мне это ужасно нравится. Я надеюсь, что не слишком влюбленным взором гляжу на его милое лицо. И вообще хочется быть с ним ближе, еще ближе. О, мечты, мечты!!