Дневник

12.00. Только что позвонил Марк. Извинился, что не сможет составить мне компанию за обедом и вместо этого предложил перенести встречу на вечер. Чертыхаясь и скрипя зубами про себя, тяжело вздыхая, говорю, что сегодня буду стрррашно занята вечером. Марк сдержано смиряется с моим отсутствием и кладет трубку. Чувствую себя очень скверно и даю слово, что это был последний раз, когда я так нахально обманула Мужчину Моей Мечты. Ведь со стороны это должно выглядеть просто ужасно: отправиться на свидание с одним мужчиной, бортанув другого. Чтобы восстановить душевный покой, звоню Юле и договариваюсь пообедать с ней в кафешке за углом. Юлька ворчит, что практически уже забыла, как я выгляжу, и требует, чтобы я подготовила подробнейший доклад о моей личной жизни за последние три недели. Через четверть часа мы с ней за милую душу препарируем эту самую личную жизнь, причем Юлька, хмурясь, ругает меня за излишнюю увлеченность Марком и настаивает, чтобы я не погружалась с головой в чувства, иначе…: — Иначе, дорогая моя, эти ужасные мужчины могут почувствовать себя Царями Горы, и кто его знает… Я оправдываюсь, что вовсе никуда не погружаюсь, просто так сложились обстоятельства, на что моя строгая собеседница грозно пеняет на стремление плыть по волнам: — Будь настороже, дорогая. Уж очень он хорош по твоим описаниям. Держи себя в руках. Да, а куда это он исчез с вашего первого свидания? Я растеряна: — Ты знаешь, я как-то даже и не спросила. Ну, мало ли какие дела могли быть у него. Я ведь не должна следить за каждым его шагом. В конце концов, по-моему, это не очень хорошо — не доверять друг другу. В ответ Юлька хохочет и, захлебываясь словами, вопрошает: — Дитя мое, тебе сколько лет? Это ж надо — доверять мужчине! Да ты меня поразила в самое сердце. Тебя надо в музее показывать и кино про тебя снимать: «Единственный в мире экземпляр невинности». Я сердито парирую, что уж она-то прекрасно знает, что последние годы я была в эмиграции от противоположного пола, причем ей известно, по чьей вине. — Да, кстати, — тяжело вздыхаю я. — Ты знаешь, он появился. — Кто это? — Н-ну, Дэн. Мы с ним сегодня встречаемся вечером. Немая сцена. Кое-как Юля приходит в себя и еще более грозно, чем в начале разговора, интересуется: — У тебя, случайно, еще чего-нибудь нет в запасе, какой-нибудь мелкой такой новостюшки, а? Ты уж выкладывай все, чтобы я ограничилась только одной дозой валидола. Слушай, я не виделась с тобой всего три недели, а ты уже такого наворотила!!! — Юль, ну, не ворчи. Я только поговорю с ним, и он исчезнет навсегда. Должен же он понять, что между нами ничего быть не может после всего, что произошло тогда. — Дорогушечка, ты вообще знаешь, что он расстался с Ольгой? Что он, скорее всего, решил тебя вернуть, если уж на то пошло? А вьюнош он упорный. Я боюсь, не пришлось бы тебя снова спасать. — Да ладно тебе, я справлюсь! Просто объясню ему, что у меня уже есть любимый человек, и расставаться с ним в мои планы не входит. Юлька в сомнении качает головой и настоятельно просит меня перезвонить ей вечером. 18.30. Привожу в порядок стол и намереваюсь исчезнуть с благословенной работы. Тем более встреча с ужасным человеком все ближе. Хотя я пытаюсь быть спокойной, но внутри у меня поджилочки слегка подрагивают. В кабинет заглядывает шеф и ворчит: — Сколько можно работать? Иди уже домой. Между прочим, хочу тебя обрадовать: есть определенные сведения, что мы дружим с господином Дарцевым не зря. Я недоуменно таращу на него глаза: — Что ты хочешь этим сказать? — Нам пришло приглашение на тендер в «Региональной генерации». Он состоится через неделю, и наши шансы довольно высоки, и тендер — мечта: работы профильные, дорогостоящие, плательщики надежные. Имей в виду, завтра у нас будет много дел по подготовке пакета документов. Так что твой Марк… Я протестующе поднимаю руку, но директор только усмехается: — Ладно-ладно, до завтра, дорогая! Я машу ему и присаживаюсь у стола. М-да, Мужчина Моей Мечты, кажется, получит еще один титул: благодетеля человечества. Я рада, конечно, что все получается так здорово, но чего-то как-то все слишком хорошо. Я встряхиваю головой, чтобы отогнать ужасные мысли, и отправляюсь на встречу с Дэном (черт бы его побрал!) 19.30 Подъезжаю к «Мартинике» и, не сумев встать рядом, кое-как втискиваюсь между плотными рядами припаркованных машин во внутреннем дворике соседнего с кафе дома. Еле-еле выскребаюсь из машины, стукаюсь довольно чувствительно коленом о дверцу, потому что места для выхода практически нет, и пару минут произношу про себя весь набор ругательств. Причем, кажется, даже изобретаю новые: так у меня потемнело в глазах от боли. Хромаю через этот самый двор к «Мартинике», карабкаюсь на крыльцо, причем довольно высокое и в довершение ко всему зацепляюсь ногтем об дверь. Гнев переполняет меня, и встреча начинает раздражать, еще не начавшись. Войдя внутрь, вижу Дэна у дальнего столика и несусь к нему, совершенно злая. Дэн предлагает что-то заказать. Я останавливаю его попытки втиснуть в меня все меню и ограничиваюсь большой чашкой «Латтэ» и блинчиками с яблоками. В следующие пятнадцать минут Дэн продолжает свои песни восточных славян по поводу давно минувших событий. И как знать, может быть, я и отнеслась бы к нему как-то сочувственно, не ушиби я ногу, и одного взгляда украдкой под стол довольно, чтобы увидеть роскошную шишку, свидетельствующую о том, что в ближайшие пять — шесть дней я буду вынуждена носить брюки. Говорю Дэну, что мне нужно отлучиться, вылезаю из-за стола и нос к носу сталкиваюсь с… Ритулей (УПССС!) Та начинает приветливо щебетать: — Ах, какая нежданная встреча! А мы с коллегами зашли перекусить после работы. Вы не присоединитесь? Ах, вы не одна? Ну что ж, не буду мешать! Я медленно провожаю ее взглядом и столбенею: у столика, который находится за перегородкой и поэтому не виден от входа, восседает небольшая компания, причем мужчина, который сверлит меня и моего визави (черт бы побрал этого визави!) просто каменным взглядом, мне очччень знаком. Но вид его сейчас настолько грозен, что я продолжаю стоять с открытым ртом еще с полчаса (так мне кажется). В этот момент Марк встает и направляется ко мне: — Значит, ты сегодня ужасно занята? Извини, так это и есть твои ужасные занятия на сегодняшний вечер? Ну, в общем, занятия не очень-то ужасные, даже симпатичные. Если не ошибаюсь, это брат моей соседки, небезызвестный Денис. Марк кивает Дэну, который, привстав, тоже отвечает ему приветствием. — Ты могла бы не ставить меня в такое унизительное положение и обманывать! Ну, что же желаю приятно провести время, — и Марк, круто разворачиваясь, уходит из кафе. А за ним…, за ним мчится небесное создание Ритуля. Я же плетусь обратно к своему столику и плюхаюсь без сил на стул. Дэн, помолчав, спрашивает: — Кажется, это был твой приятель? Думаю, он не очень обрадовался, увидев нас вместе… — Заткнисссссссь, — шиплю я, и вся растерянность и обида словно выходит из меня, как воздух из проколотого мяча. Я встаю и, попрощавшись, совершенно опустошенная бреду к выходу. Краем глаза отмечаю недоумевающие взгляды компании Марка, вернее тех, кто там остался. В дверях я сталкиваюсь с Ритулей, которая либо не смогла догнать Марка (ходит он довольно быстро, и ноги у него длинные, мне ли не знать его ноги!), либо Марк ее отправил в отставку. На лице у нее высокомерное презрение, смешанное с плохо скрываемым удовлетворением, и она обращается ко мне: — Вы уже уходите? Мы с Марком тоже сейчас уходим. Сегодня приехали его родители, и нас ждут, я вернулась за сумочкой. Ну, до встречи, Алина. Удачи вам. Сил ответить ей у меня нет. Контрольный выстрел в голову был произведен этой несносной девицей мастерски, все свободны, шоу окончено и продолжаться не будет. Дэн за моей спиной цепляет мой локоть, а я даже вырваться не в состоянии: любое движение может спровоцировать прорыв плотины. Но я беру себя в руки, твердо отстраняю Дэна и марширую во двор к машине. И только усевшись в нее, понимаю, что сзади выезд перегорожен какой-то Аудюхой. Плотине хватает этой малости, чтобы прорваться окончательно и бесповоротно. В последующие полчаса я усиленно жалею себя, обливаясь слезами. Потом в стекло стучит какой-то мужик и, прижимая руки к сердцу, долго кланяется и что-то говорит. Я приоткрываю окно, чтобы услышать, чего он от меня хочет, а тот горячо извиняется: — Девушка, простите ради бога! Что же вы так расстраиваетесь, я сейчас отъеду, успокойтесь, простите меня. Я сердито поднимаю стекло, вытираю лицо платком и стремительно уезжаю в освободившийся проезд. 23.30. В потолке над кроватью, кажется, дыра насквозь, я сверлю ее взглядом уже битый час. Представила, как сосед сверху встанет ночью в туалет и провалится ко мне через эту дыру, а в этот момент в спальню ворвется Марк и, грозно потирая руки, еще раз убедится, с какой абсолютно распущенной девицей он связался. На этом я ставлю жирную точку в сегодняшнем разборе полетов, причем разобрано уже все просто до молекул, дальше некуда. Завтра, все будет завтра.