ты - дороже всех своих побрякушек

      Хёнджин был самым красивым и статным принцем, которого можно было бы повстречать. Он был уникальным в своем роде - у него получалось буквально всё, за что брались его руки. Больше всего он преуспевал в танцах и рисовании, он считал эти два занятия чем-то, что у него нельзя было отнять. Он не предпочитал выделяться из толпы, но всегда носил самые дорогие и изысканные шелка. Он до умопомрачения любил свои жемчужные сережки, ведь по его мнению они были его так называемым талисманом.        Можно было сказать, что для девятнадцатилетнего он был даже слишком мудрым и смышленым: Хёнджин интересовался многими областями и схватывал всё словно на лету. Он был эрудированным молодым человеком, что читалось в одном лишь его взгляде.        Не смотря на таланты и успехи своего юного наследника, родители все же переживали за некоторый аспект его жизни - юноша совсем не хотел жениться, и более того, ни одна девушка не могла досидеть с ним до конца свидания. Не то чтобы он был сумасшедшим, или что-то в этом роде, нет. Они не могли выдержать его взгляда, который в моменты свидания с очередной одинаковой пустышкой, жаждущей денег, тускнели и становились черными, как смоль. И сколько бы раз родители не пытались внушить принцу, что пора бы уже создавать семью и предаваться зачатию ребёнка, они не могли добиться этого от своего сына, как бы сильно они этого не желали.        Хёнджин и сам бы не был прочь почувствовать, что такое любовь. Но он, перечитав множество романов и любовных поэм, не считал, что ему могут подсунуть любую девушку, в которую он тут же беспамятно влюбится. Для него это чувство было чем-то интимным, словно ты мазками создаешь свою собственную картину, при этом касаясь полотна не кистью, а лишь слегка подушечками пальцев и дуешь сверху, нежно.       Для такого романтичного юноши, как для принца, это было сродни пытке - к своему двадцатилетию, он практически смирился, что не сможет найти ту самую, настоящую любовь, от которой кровь сворачивается. Он мечтал о любви, которая выбивала бы воздух из его лёгких - возможно, даже так отчаянно, и до боли. Он скрашивал своё одиночество либо за государственными делами, за которые он теперь тоже нес ответственность, либо за полотном, либо в танцевальном зале. Последний год он старался больше посвятить изучению себя.

***

       Очередное государственное дело не заставило себя долго ждать, и Хёнджин, забравшись на своего верного чёрного скакуна незамедлительно тронулся с места. Ему было необходимо проделать длинный путь из своего родного города в близлежащий. Все это он делал без какого-либо сопровождения, потому что не считал нужным напрягать других людей утомительной дорогой. Родители знали, что иногда он бывал достаточно самовольным, и действительно иногда спускали ему это с рук. Они доверяли своему сыну, и свято верили, что он не попадет ни в какие передряги.        Хёнджин находился в пути около полутора часов. Заметно темнело, наступал закат. Принц остановился посмотреть на такое красивое природное явление. Хотел бы он остановить время и иметь сейчас под рукой любимый холст и столик для разведения красок. Он долго всматривался в такое прекрасное небо, анализировал собственные мысли и пытался привести их в порядок. Хёнджин практически отвел взгляд и натянул поводья, как вдруг вдалеке он заметил некоторое движение между столетних, одиноко стоящих деревьев. Он пригляделся и немного встрепенулся - среди них он увидел человека в черной мантии, который завязывал на ветке нечто похожее на маленький свёрток. Мужчина быстро скрылся, и Хёнджин, обладая невероятной любознательностью, выждав пару минут, решил посмотреть, что находится в том свертке. Своего коня он привязал немного поодаль, и к дереву решил подобраться тихо.       Подойдя немного ближе, принц сначала немного повертел свёрток в руках, а затем ловко отвязал ленточку от ветви дерева. Он повертел его в руках, и, немного стушевавшись, словно подсматривает за чем-то личным, все таки открыл мешочек. Он практически ахнул, когда увидел невероятное количество маленьких жемчужин. Все они переливались под лучами уходящего солнца, и Хёнджин так же не мог оторвать от них взгляд, пока не услышал некоторое шуршание неподалеку. Он решил быстро завязать мешочек и положить его в нагрудный карман своей мантии, при этом прячась за соседним деревом. Некоторое время спустя, Хёнджин не мог успокоить своё сердце - он не собирался красть жемчуг, он не опустился бы до такого - но ситуация, в которой он оказался, сводила его с ума.       Возле того самого дерева послышались чьи-то шаги и некоторого родя возня. Хёнджин догадался, на что это было похоже - торговцы таким методом передавали друг другу часто редкий либо запрещенный товар, оставляя такие свертки на одиноких столетних деревьях. Он не знал что делать, но еще сильнее вжался в дерево - он просто надеялся, что его не видно. - Если ты думаешь, что твоя мантия не видна из-за дерева, то, спешу тебя огорчить - обладатель бархатного голоса заговорил первым, - советую выйти первым, или мне придется применить немного силы, - отметил незнакомец.        Голова Хёнджина становилась ватной, он понимал, что оставил меч рядом со своей лошадью, и он понимал, что отсюда он явно никуда не убежит. Поэтому он просто решил мирно выйти, не создавая себе больших проблем. Он медленно развернулся и покинул своё так называемое убежище и встретился лицом к лицу с человеком в такой же пугающей, черной мантии. Его лицо было скрыто. Странника и принца друг от друга разделяли несколько шагов, и странник, в свою очередь, принялся сокращать это расстояние до двух шагов. - Что человек в таких одеждах забыл на этой дороге, м? - странник принялся осматривать принца сверху вниз. - Прошу меня простить, мое любопытство взяло вверх и я.. - Хёнджин нервничал, из-за того, что не мог видеть лицо странника. Он боялся прямо здесь распрощаться со своей жизнью, - вот, держите, - принц протянул свёрток незнакомцу, - мне не нужен Ваш товар, я просто прошу, пожалуйста, не лишайте меня жизни.. Хотя бы не при таком красивом закате. Странник поднял брови и развязал ткань, скрывающую его лицо. Он всматривался в лицо принца слишком долго, и, возможно любовался, потому что в его торговом окружении можно было встретить слишком мало по-настоящему красивых людей. Он молча смотрел то на свёрток, что протягивал ему молодой мужчина, то на его лицо. - Мне не нужен этот свёрток, я хочу тот жемчуг, что у Вас в ушах, - медленно и без особого давления проговорил торговец. Хёнджин сначала даже немного опешил, когда мужчина напротив открыл своё лицо. У него была немного смугловатая кожа и очень приятный внешний вид. Его глаза, казалось сверкали. Спустя мгновение принц понял, почему странник носит ткань на лице - через глаз проходил продольный шрам, судя по всему, от меча. Хёнджину захотелось коснуться этого шрама. Такая странная и непонятная тяга, которая окутывала его руки. Затем, он немного пришел в себя и сконцентрировался на вопросе. Отдать любимые сережки? Да это же смерти подобно. - Зачем Вам мои сережки лишь с двумя бусинами? Я верну Вам целый мешок и даже не донесу страже о нашей встрече. - Это фальшивка, то что у Вас в руках. Целая горсть фальшивки. Потому я и хочу Ваше, настоящее. - Вы определяете подлинность, лишь взглянув на них? Такое, разве возможно? - Иногда для этого не требуется особых приспособлений. Судя по тому, как Вы выглядите, я могу сделать вывод, что вы из королевской семьи. Вряд ли Вы стали бы украшать свое милое личико фальшивкой, - немного усмехнулся странник. Хёнджин смутился так, словно никогда в жизни не получал комплиментов. Абсурдная ситуация, из которой ему даже не так сильно хотелось бы выпутываться. - Может прозвучит совсем глупо но, - начал принц, - я предлагаю Вам некоторого рода обмен. Я отдам Вам свои сережки, но взамен, могу ли я коснуться Вашего лица? Я бы хотел запечатлеть некоторые детали на своем полотне. Странник заметно дернулся и немного отвернулся, скрывая шрам на лице - было видно, что это было его самым больным местом и Хёнджин отлично его задел. - Не скрываете это от меня, я не хочу пристыдить Вас за это. Это делает Вас неповторимым. И я бы хотел, чтобы мое полотно стало таким же уникальным. - Настолько неповторимым, что люди визжат и пугаются, когда видят меня на улице. Забудьте, что я сказал. Оставьте себе этот свёрток и убирайтесь отсюда по добру, пока следующие торговцы не приехали и не оставили от Вас лишь кости, - странник развернулся и стал подготавливать свою лошадь к отъезду, не реагируя на принца, стоявшего в ступоре. Хёнджин решил забрать с собой сверток и практически начал разворачиваться к своей лошади, как понял, что его окружает сразу несколько человек. Они находились еще поодаль, но принц понимал, что они заподозрили его в краже. Пути отступления к лошади у него не было, и он собирался бежать. Чанбин, имя, которым обладал странник, окинул взглядом сначала испугавшегося Хёнджина, а затем ситуацию, которая разворачивалась вокруг него. - Быстро запрыгивай, - он кивнул Хёнджину, и тот, не заметив не формального обращения, ни секунды не засомневавшись, забрался на седло и окольцевал руками талию незнакомца, прижавшись щекой к его спине. За ними началась погоня - около шести всадников пытались их догнать. Чанбин гнал так быстро, как только мог, словно от этого зависела его жизнь. Конечно, ему бы не хотелось, чтобы по его вине погиб какой-нибудь наследник и это потом нехило отразилось бы на его репутации, но было ли это единственной причиной? Или причина сейчас так отчаянно держалась за его талию в поисках спасения? Когда Чанбин оборачивался, чтобы посмотреть, насколько сильно они оторвались - он встречался с испуганными, словно у оленёнка, глазами Хёнджина. Примерно в этот же момент он отметил его родинку под левым глазом. Еще немного, и он бы стал рассматривать его жадно, но текущая обстановка не позволяла ему этого сделать. Да и в любом случае он понимал, что такой, как принц, вряд ли рассмотрит его в схожем ключе. Хёнджин в это же впервые ощущал что-то, что не мог объяснить. Он списывал все происходящее на адреналин, бушующий в крови, но даже когда они оторвались он не могу понять одну вещь. Почему каждый раз, когда Чанбин оборачивался - он не мог не увести взгляд. Он рассматривал его затылок и иногда наклонялся, чтобы рассмотреть шрам, но старался делать это незаметно. Он не убирал рук с талии незнакома, имя которого он узнал по дороге. Он не ослаблял хватку, но позволял себе делать это. Когда они полностью оторвались - уже стемнело. Они остановились возле речного гостевого домика, которым судя по всему, Чанбин владел. Он, как оказалось, обладал немалыми средствами и это было заметно по мантии из хорошей ткани, по черным кожаным пряжкам на талии и ногами, и по ткани, которой он закрывал лицо. Странник кивнул всей своей прислуге и отпустил их всех по домам, сказав, что сегодня он сам справится со всеми задачами и стал подготавливать комнату для принца. За все это время они не бросили друг другу и пары фраз. Хёнджину было безумно стыдно, Чанбин же по какой-то причине намеренно избегал его, в особенности его взгляда. Пока Чанбин занимался чем-то вроде сбивания подушки, Хёнджин все таки остановил его легко коснувшись его предплечья. Странник тут же поднял взгляд и выпрямился, вопросительно заглядывая в глаза принцу. - Я бы все же хотел тебя поблагодарить, - начал Хёнджин, - я не знаю, почему ты это сделал, но я правда безумно благодарен тебе за то, что ты спас мою жизнь, - после этих слов руки Хёнджина потянулись к собственным ушам. Одну за другой он снял свои жемчужные сережки и вложил их в руку Чанбина. - Я сделал это из доброй воли, не стоит делиться со мной таким, оставьте это себе, Ваше Высочество, - Чанбин поймал руку Хёнджина, отмечая про себя, что она очень нежная и достаточно тонкая, и хотел вернуть ему серьги. Но Хёнджин лишь положил свою вторую руку поверх образовавшегося "замочка", и погладил грубоватую руку Чанбина своей. Чанбин на мгновение потерял счет времени. Они стояли и разглядывали друг друга - странник не помнит, когда в последний раз разрешал кому-то смотреть на свое лицо так прямо, не взирая не очевидный недостаток. Лицо принца же для него казалось чем-то недосягаемым - абсолютно бархатная кожа без единого изъяна. Странник соврет, если скажет, что видел кого-то красивее. Атмосфера между ними по-странному перетекала в что-то большее, и Чанбин первым прервал эту связь. Он понимал, что даже не имеет право на то, чтобы так нагло и жадно рассматривать Хёнджина в таком ключе. Не смотря на это, когда они разорвали так называемый "контакт", Чанбину даже показалось, что он увидел в глазах принца некоторое сожаление. - Нарисуете меня, Ваше Высочество?