Красный & Голубой

Когда Гермиона сложила все свои вещи в чемодан, она наконец смогла присесть на кровать. Ее ступни ужасно гудели, потому что ей пришлось провести практически весь день на ногах, собирая не только одежду, но и учебники, взятые еще в Хогвартсе. Пробегаясь взглядом по комнате, Гермиона не верила, что все в конце концов закончилось. Не сказать, что она будет скучать по этому месту, хотя на самом деле давно уже освоилась тут. Изначально, конечно, все казалось ей чертовски странным и неприветливым, не то что в родной школе. Шармбатон сам по себе был другим, слишком непохожим на Хогвартс, к чьим стенам Гермиона уже давно привыкла, учась там целых семь лет. Вокруг замка и у входа в школу были установлены фонтаны, не говоря уже о различных цветах, высаженных по всему периметру. Она будто бы попала в другой мир, который могла видеть только во снах, и то только до войны, пока кошмары не стали поглощать ее разум по ночам. Несмотря на то, что Шармбатон был построен на горе, он находился в окружении садов и лугов, волшебным образом возникшими посреди подобной местности. Гермиона считала это настоящей магией, не иначе. Рассматривая стены комнаты, ставшие ей привычными за такой короткий срок, она вспоминала последние полгода учебы в этом месте. Как только Грейнджер узнала, что Макгонагалл решила вдруг отправить ее учиться по обмену в другую школу, она не была в безумном восторге, как некоторые ее однокурсники. Нет, несомненно, это отличная возможность для нее получить знания у других известных преподавателей, вот только ее никто вовремя не предупредил, просто поставив перед фактом. Отбиваться, конечно, не было смысла, поэтому, скрипя зубами, Гермионе все же пришлось согласиться, естественно, не без личных потерь для себя. Возможно, проучившись в Шармбатоне какое-то время, она бы обязательно стала более опытной волшебницей, хотя куда уже больше? В тот момент Грейнджер думала лишь об огромном расстоянии между ней и Драко. Мало того, что под ее местоположением в данный момент подразумевалась Франция, так ещё и Малфоя отправили в Дурмстранг! Услышав эти новости, они надеялись, что это не продлится дольше месяца, однако их разлука затянулась на достаточно приличное время. Терпеть больше полугода — ужасно невыносимо, особенно учитывая то, какими стали отношения между ними. Гермиона сама толком не поняла, как вышло, что теперь Драко был для нее больше, чем просто однокурсником, не переносившим ее раньше. Внезапная связь, возникшая в результате общего одиночества, привела их друг к другу еще на шестом курсе Хогвартса. Он был потерян и разбит, обремененный заданием Темного Лорда, а она чертовски сильно переживала из-за Рональда-гребаного-Уизли, когда тот неожиданно для всех увлекся глупой Лавандой. Столкнувшись с Малфоем лицом к лицу и предложив ему помощь, Гермиона осознала, что вела себя нелепо, полагая, что действительно любила Рона. Необъяснимая тяга к Драко на фоне полной безнадежности и, казалось бы, безвыходной ситуации, сыграла свою роль. Она проявила к нему доброту, а взамен получила совершенно другого Малфоя, который тоже иногда нуждался в помощи. Война разделила их, но по возможности они пытались писать друг другу, зная, что сов могли перехватить враги. Чувства Гермионы к Драко росли именно в разлуке, а желание спасти его будто одолевало день за днем. Ей лишь оставалось вспоминать тот поцелуй в заброшенном кабинете Хогвартса, который случился между ними случайно и сыграл свою дальнейшую роль. Когда война закончилась, у Гермионы было очень плохое предчувствие по поводу нахождения на свободе Малфоя. Его семью обвинили в пособничестве Волдеморту, поэтому она и не надеялась, что Драко все же выйдет из зала суда незапятнанным человеком. И какова же была ее радость, когда Гарри решил вступиться за него и Нарциссу, аргументируя это тем, что миссис Малфой спасла ему жизнь и теперь была его очередь сделать какое-нибудь действие, чтобы им помочь. Вернувшись в Хогвартс на повторный седьмой курс, Гермиона искала Драко повсюду: начиная от Большого зала и заканчивая подземельями Слизерина, хотя ей и другим факультетам категорически запрещалось входить в их гостиную. А перед этим она обошла весь Хогвартс-экспресс, полагая, что Малфой сто процентов должен быть в купе с остальными слизеринцами. Уже позже ей стало известно, что он прибудет позже, так как дома еще остались дела, требующие немедленного разрешения, тем более после ареста Люциуса Драко был обязан взять все на себя. Когда Гермиона встретилась с ним спустя несколько долгих, по ее мнению, недель, единственное, что она смогла сделать тогда, — обнять его, запутываясь пальцами в светлых волосах. Переживания о том, что Драко мог забыть все, что происходило между ними, ушли навсегда, стоило ей почувствовать ответную реакцию Малфоя на ее крепкие объятия. На самом деле у них было ничтожно мало времени вместе, хотя никто и не догадывался, что половину учебного года они проведут в разных школах. Гермиона наслаждалась его обществом, потому что он оказался интересным собеседником, особенно после того, как все проблемы испарились после победы Гарри и оправдания в суде. Малфой улыбался ей, а искренний смех, который она слышала постоянно, заставил ее влюбиться в него еще сильнее. Их первым совместным решением было рассказать друзьям о том, что теперь они вместе, заранее представляя реакцию тех, возможно, не очень приятную. Они, мягко говоря, испытали шок, вместе с этим извиняясь перед Гермионой за то, что не замечали происходящего с ней на шестом курсе. Не сказать, что Гарри с Роном приняли Драко, но Джинни более лояльно отнеслась к этому. У Драко все прошло даже проще. Забини сказал, что мир уже давно не тот, каким был раньше, поэтому стоило взять свое, пока еще не поздно, и жить по новой, наслаждаясь каждым мгновением. Они открылись близким, хотя все равно старались не так часто появляться на людях, ибо взгляды, которыми их награждали в Хогвартсе, не сулили ничего хорошего. Вряд ли кто-то из замка по-настоящему желал им счастья, поэтому они все равно прятались по укромным уголкам, где проводили одни несколько безмятежных часов, превращающихся чуть ли не в вечность. Порой ей безумно не хватало его теплого тела рядом. Когда у них случился первый раз, она не пожалела, что отдала Драко Малфою свою девственность в одном из заброшенных классов школы. Гермиона часто представляла этот момент в своей голове и никак не ожидала, что произойдет все именно так. Но она ничуть не расстроилась, потому что он был нежен с ней. Пугающие рассказы других девочек о первом опыте не произвели на нее никакого отрицательного эффекта, а только разожгли в ней обжигающее чувство и желание попробовать еще и еще. По правде говоря, у них никогда не получалось полностью насытиться друг другом. Кто-то из них всегда ловил другого в коридорах Хогвартса, чтобы лишний раз испытать удовольствие от близости, которая в конечном итоге соединяла не только их тела вместе, но и души. Разве она могла знать, что будет сходить с ума от него, желая как можно скорее ощутить Драко в себе? Закусив губу от своих же мыслей, Гермиона почувствовала вкус железа во рту, опять ругая себя за вредную привычку, превращающую ее губы в какое-то месиво. Она скучала по нему не просто сильно, а до дрожи в коленях, потому что полгода шли слишком долго. Между ними были тысячи километров, хоть Гермиона и не знала точно, где находился Дурмстранг. Слышала только о Северной Европе, но не имела конкретных представлений о настоящем местонахождении школы. Благо совы отлично доставляли письма Гермионы к нему и наоборот. Правда, общаться получалось очень редко из-за школьного графика, в котором практически не было свободных минут, чтобы написать парочку строк. Иногда она позволяла себе злиться на решение Макгонагалл отправить их в разные школы. И даже весомый аргумент той, что ученикам Хогвартса необходимо получить знания у других школ и учителей, не вызывал радости. Лучше бы они остались в Англии, проведя целый год вместе, наслаждаясь обществом друг друга в родных стенах. Хотя у обоих как-то проскальзывали мысли не возвращаться обратно. Да, сейчас ей было сложно даже думать об этом, но как-то в переписке с Драко Гермиона обмолвилась, что условия в Шармбатоне гораздо лучше, чем в Хогвартсе, и она могла бы все-таки уговорить Макгонагалл доучиться именно здесь ради хорошей работы в будущем. И Малфой в ответном письме намекнул, что мать просила его выбрать Дурмстранг, чтобы общество увидело в нем другого человека после войны. Где-то он был согласен с Нарциссой, но понимал, что лучше всего ему будет рядом с Гермионой, когда учеба по обмену закончится. Им просто следовало пережить тяжелые месяцы, полностью становясь учениками других школ и новыми версиями себя. Что стало бы с ними, если они вдруг выбрали бы другой путь, в котором не было Хогвартса и укромного местечка для двоих? Она никак не хотела отвечать себе на этот страшный вопрос, поэтому на мгновение зажмурилась, отгоняя то, что могло разбить обоим сердце. Взгляд Гермионы зацепился за письмо, которое она еще не успела открыть из-за срочных сборов и отправления обратно в Хогвартс. Она настолько увлеклась учебой в последние дни, что забыла о долгожданном возвращении и встрече с Драко. Наверное, не было смысла сейчас открывать письмо, тем более времени практически не осталось, буквально пять минут, за которые ей еще надо успеть переодеться из формы Шармбатона в обычную одежду. Не сказать, что легкое платье голубоватого оттенка, которое сейчас было на ней, не нравилось Гермионе, но все же хогвартская мантия темного цвета казалась привычнее и практичнее. А странный указ мадам Максим о ношении формы именно этой школы вызывал в ней ещё больше негодования, потому что они всего лишь ученики по обмену и вообще не обязаны носить другие вещи, не относящиеся к Хогвартсу. Любопытство все равно пересилило, и спустя пару секунд маленький конверт оказался в ее руках. Она подпрыгнула на месте, когда увидела знакомый почерк Драко и всего одну строчку с очередной странной просьбой. Ей пришлось вчитаться как следует, чтобы убедиться, что не сошла с ума или прочитала не так, как было написано на клочке бумаги. Как он узнал, что именно сегодня Шармбатон тоже отправлял учеников по обмену обратно в Хогвартс? Гермиона нахмурилась, пытаясь понять, как Малфой так ловко успел отправить письмо, которое так быстро дошло до Шармбатона. Казалось, что здесь у него на самом деле был шпион, докладывающий о ее передвижениях и делах, выполняемых ежедневно. Неужели он и вправду узнал информацию об этом, чтобы впоследствии послание оказалось у нее именно сейчас? Что Драко опять задумал? Конечно, сама Гермиона заранее знала, что Дурмстранг сегодня тоже возвращал студентов Хогвартса обратно в Англию из разговоров между преподавателями на днях в коридорах замка. Но она полагала, что Драко останется в неведении, а ее прибытие одновременно с ним получилось бы сюрпризом. Он, как всегда, был на два шага впереди, что невероятно раздражало Гермиону, будто Малфой хотел стать первым во всем. Взглянув на часы, она чертыхнулась и, сложив письмо Драко в карман платья, завязала волосы в низкий хвост, надевая на голову легкую шляпку учениц Шармбатона. Взявшись за ручку чемодана и успев только открыть дверь комнаты, Гермиона практически столкнулась лицом к лицу со взволнованной Парвати, словно ей кто-то сообщил, что Гриффиндор проиграл Слизерину матч по квиддичу. — Гермиона! — прокричала Патил, взмахнув руками. — Ты почему еще не спустилась? Тебя же все заждались! Она удержалась от того, чтобы закатить глаза, хотя создавалось впечатление, что ее и впрямь считали маленьким ребенком, посылая за ней других учениц. Опоздание всего-то на минуту, милостивый Мерлин. — Вообще-то, я уже шла вниз, — в своей обычной манере проговорила Гермиона, недовольная тем, что какая-то Парвати решила вдруг упрекнуть ее на ровном месте. — Но ты помешала мне, преградив все пути. Та отступила, давая ей пройти вперед и прикрыть за собой дверь комнаты. Не дожидаясь Парвати, она крепче обхватила ручку чемодана, волоча его за собой и только сейчас замечая, что он все-таки оказался тяжеловат. — И почему ты не переоделась в нормальную одежду? — удивленно произнесла Парвати где-то за ее спиной. — Неужели тебе так сильно понравилась форма Шармбатона? В последней фразе Гермиона отчетливо расслышала подколку, но не стала отвечать тем же, чтобы не разводить бессмысленный спор. — Я не успела, — уклончиво ответила она, поправляя головной убор, слегка съехавший в сторону. — Переоденусь, когда будем уже в Хогвартсе, а сейчас пошли, пока они не уехали без нас. Быстрыми шагами они спустились вниз, и, выйдя на улицу, Гермиона увидела перед собой красивую карету, запряженную крылатыми конями. Учителя жестами подгоняли их скорее сесть внутрь, потому что у них совсем не осталось времени даже на то, чтобы обняться с новыми друзьями из Шармбатона, провожающими их с грустными улыбками на лицах, хотя некоторые из них тоже отправлялись в путь вместе с ними. Ответив им тем же, она напоследок обернулась назад, глядя на замок, который стал для нее почти что настоящим домом, как и Хогвартс. Гермиона призналась самой себе, что все-таки будет скучать по этому месту. Возможно, когда-нибудь она еще вернулась бы сюда, но уже совсем в другой реальности. А сейчас дома ее ждал Драко.

***

Бросив свой чемодан в башне Гриффиндора, она сразу же отправилась на поиски Драко, игнорируя своих же друзей, которые хотели увидеться с ней спустя такой срок. Скорее всего, с ее стороны это было ужасно невежливо, тем более все школы, включая Дурмстранг, корабль которого Гермиона видела на Черном озере, уже давно собрались в Большом зале, чтобы рассказать об успехах каждого, кто принял участие в ученическом обмене. В любой другой ситуации она бы обязательно осталась и рассказала о своем собственном опыте, потому что ей на самом деле хотелось поделиться этим с друзьями. Гермиона ощущала себя немного эгоисткой, когда вошла в Большой зал и покинула его спустя минуту, не заметив там Драко, который уже давно должен был сидеть за столом Слизерина вместе со всеми. Она порывалась подойти и расспросить кого-нибудь о Малфое, кто тоже сегодня вернулся вместе с ним, но решила, что справится с поисками сама. Мест, куда он мог пойти, было не так много, и вроде бы Гермиона уже догадалась о его укрытии, следуя прямиком к лестницам, чтобы подняться на верхние этажи. Пока она шла по темному коридору, думала о том, как Драко выглядел бы в форме Дурмстранга. Ей удавалось наблюдать его только в цветах Слизерина, которые идеально смотрелись на нем, в отличие от ярко-красного оттенка, как у Гриффиндора. Наверное, ему было тяжеловато отказаться от чего-то столь привычного, как мантия Хогвартса, тем более Гермиона тоже не сразу оценила одежду Шармбатона. Малфой писал ей, что их форма была слегка грубоватой и не совсем подходила ему. Вспоминая четвертый курс и Турнир Трех Волшебников, перед ее глазами будто снова проходили дурмстранговцы в кроваво-красных мантиях с посохами в руках, иногда заменяющими им волшебную палочку. Представив Драко, одетого во что-то подобное и с этим магическим артефактом, зажатым в ладони, Гермиона тихонько усмехнулась, замечая где-то глубоко в себе острое желание увидеть Малфоя именно таким. Он говорил, что форма Дурмстранга не шла ему, но ей все равно хотелось посмотреть на него в чем-то новом. Не факт, конечно, что Драко остался в красной мантии и не переоделся в обычный костюм, она в любом случае надеялась, что не будет выглядеть глупо рядом с ним в голубом шелке и шляпке Шармбатона. Поднявшись на четвертый этаж, Гермиона сильнее обняла себя руками, чувствуя легкую прохладу в еле освещенном коридоре. По всем открытым участкам тела уже успели проступить крупные мурашки, а она и вовсе забыла, насколько было зябко находиться среди стен школы без теплой одежды. Плюс еще апрель выдался холодным и немного дождливым, кое-где до сих пор лежал снег, потому что солнце совсем не прогревало землю после продолжительной зимы. Стуча каблуками по мраморному полу, Гермиона свернула налево и, пройдя еще пару метров, огляделась по сторонам, рассматривая гуляющих по замку учеников. Она делала так всегда, дабы избежать перешептываний за спиной и слежку других за ней и Драко. В Хогвартсе было достаточно болтливых любителей сплетен. Убедившись, что поблизости ни единой живой души, Гермиона дернула за ручку двери и юркнула внутрь, захлопывая ту. В классе оказалось невероятно темно и тихо. Сунув руку в карман платья в поиске палочки, Грейнджер закусила губу, понимая, что оставила ее в башне Гриффиндора вместе с чемоданом, оставаясь вообще без магии и лишь с клочком бумаги, присланным Драко. Ощутив себя неуверенно в полнейшем одиночестве, Гермиона намеревалась вернуться обратно в Большой зал, как услышала в темноте слегка грубоватый, но родной голос. — Инсендио! Четкость, с которой было произнесено заклинание, заставило ее открыть глаза, несмотря на то, что секунду назад она прикрыла веки, когда увидела яркий источник света. По углам класса зажглись старые свечи, а напротив Гермиона увидела его, улыбающегося так, будто прошла уже вечность с их последней встречи здесь же. Наплевав на любые правила приличия, она взвизгнула, бросаясь к нему со всех ног. Он молниеносно поймал Гермиону за бедра, заставляя крепче обхватить его ногами. Мерлин, как же давно ее руки не чувствовали мягкости светлых волос и широких плеч. Она настолько отвыкла от тела Драко, что сейчас до безумия хотелось коснуться каждого участка бледной кожи. Он медленно кружил с ней на руках почти по центру заброшенного кабинета, пока не уткнулся в одну из парт, резко останавливаясь и целуя Гермиону, проникая языком в ее рот. Не удержавшись, она улыбнулась сквозь движения губ, заново пробуя Малфоя на вкус спустя полгода. Ладони Драко сильнее сжали ее бедра, после чего наверняка останутся синяки, но даже это вообще не волновало ее. Когда она почувствовала, что кислорода стало не хватать, не спеша оторвалась от его губ, прижимаясь своим лбом к его и восстанавливая сбившееся дыхание. — Привет, — прошептала Гермиона прямо ему в рот, на что он усмехнулся, оставляя еще один поцелуй, прежде чем опустил ее на ноги. Встав на твердую поверхность, она наконец смогла рассмотреть Драко и увидела ту самую форму, о которой думала, когда шла сюда. Он был одет в красное, а плечи выглядели еще шире, чем в их прошлой жизни. Малфой определенно возмужал, а яркий цвет все-таки оказался ему к лицу. Из него вышел бы идеальный ученик Дурмстранга, если бы он изначально не принадлежал Хогвартсу. — Поверить не могу, что этот день настал, — пробормотал он, и Гермиона была уверена, что видела, как на щеках Драко появился румянец. Наверное, первый, который она наблюдала за все время их отношений. — Привет, Грейнджер. Малфой убрал с ее головы шляпу и, потянувшись рукой к завязанным локонам, распустил большой бант на них, слегка взъерошивая пышные волосы. Он усмехнулся, накручивая одну из прядей себе на палец и смотря в глаза Гермионе, которая отвечала на все его жесты, будто повиновалась ему. Но она все равно не удержалась от вопросительного взгляда в сторону Драко, когда он кинул ее головной убор куда-то в сторону. — Так ты больше похожа на себя, — ответил он, видя недопонимание на ее лице. — Знаешь, я даже представлял, как мы бы просыпались по утрам после окончания Хогвартса, а твои волосы тем временем беспрепятственно лезли бы мне в рот. Ужасно романтично, не правда ли? Гермиона прыснула от глупой шутки, понимая, что его подколка на самом деле вдохнула в нее жизнь после такого расстояния между ними. — Зато ты стал другим, — сказала она, продолжая рассматривать Драко и запоминая все то, что еще немного напоминало ей прежнее в нем. — И форма Дурмстранга тебе идет, — закончила Гермиона, смущаясь так же, как и он минуту назад. Малфой одобрительно хмыкнул, выпуская из руки ее непослушную прядь, которая так и норовила попасть в глаза. Гермиона смахнула мешающие волосы с лица, заправляя локон за ухо, чтобы не отвлекаться от зрительного контакта с ним. — Я просто знал, что ты втайне мечтала увидеть меня именно в этом, — он обвел двумя пальцами вещи на себе и, задержавшись рукой на застежке, сбросил с себя меховую мантию, оставаясь перед ней в одежде, похожей на армейскую форму, как Гермиона и представляла ту еще днем. Только цвет, конечно, отличался. — Тебе же нравится красный, Грейнджер? — Ох, какой болван, — перебила она, хохоча уже во весь голос и не стесняясь того, что была слишком громкой. — Почему ты решил, что я обязательно приду сюда? Откуда столько уверенности, Малфой? В какой раз Гермиона думала о том, что Драко настолько изучил ее, знал все ее мысли, вплоть до самых сокровенных желаний, будто использовал самый простой трюк — легилименцию. Иногда мысли об этом пугали, потому что Грейнджер считала, что Малфой был осведомлен о ней даже больше, чем она сама. — Потому что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь, — бархатистым голосом произнес Драко, облизнув при этом губы. — Неужели ты не представляла, как стонешь подо мной, выкрикивая мое имя? Гермиона стиснула ноги вместе, чувствуя, как белье вмиг намокло лишь от его слов. — Ты слишком самоуверен, — пролепетала она, поражаясь тому, что он снова был прав. Между ними сейчас было буквально несколько шагов, а Гермиона отчетливо стала замечать, как температура в кабинете увеличилась на несколько градусов благодаря им и последним каплям выдержки. — Может быть, но кое-кто все же выполнил мое условие, — сказал он с прозрачным намеком, указывающим на нее. — Поэтому иди сюда, пока я не заставил тебя кричать раньше времени на весь Хогвартс. Наверное, ей стоило бы упрямо остаться стоять на месте, но ее, как назло, тянуло к нему, будто Драко сам дергал за нужные ниточки, чтобы Гермиона вновь оказалась в полной его власти. Движимая желанием показать ему, что не только он мог так просто разбрасываться словами, она сделала пару шагов вперед и, оказавшись вплотную перед лицом Малфоя, ухмыльнулась, даря ему короткий поцелуй и после опускаясь на колени. — Грейнджер, — неуверенно начал он, когда Гермиона уже была внизу. — Что ты делаешь? Специально оставляя Драко без ответа, Гермиона потянулась руками к ремню на штанах, в два счета расправляясь с ним, как будто делала так постоянно, что сейчас все получалось с первого раза. Хотя на самом деле у них уже был такой опыт, хоть и всего пару раз, прежде чем их разлучили. Приспустив его штаны, Гермиона высвободила из боксеров уже твердый член и, проведя рукой вверх-вниз по нему, коснулась набухшей головки, сочащейся прозрачной смазкой. Интересно, сколько он продержится в таком состоянии, прежде чем уложит Гермиону на спину, разведя ее ноги? Подняв голову вверх и встретившись с ним глазами, она хитро улыбнулась и обхватила губами его член, глубоко принимая ртом практически до самого основания. Послышался шумный вздох Драко, который едва стоял на ногах, когда Гермиона применила свой язык, слизывая с головки смазку. Ей определенно нравилось, когда Малфой находился в ее руках, полностью отдаваясь приятным ощущениям от влажного и теплого рта Гермионы. Вбирая его в себя еще глубже, она почувствовала, как одна ладонь Драко легла на ее затылок, а другая намотала волосы на кулак, до боли сжимая их. Он шипел, дрожал, старался удержаться на ногах, пока ей доставляло удовольствие мучить Малфоя таким образом. — Черт, Гермиона, — простонал Драко, откинув голову чуть назад, пока она старалась одновременно ласкать его и смотреть, как он постепенно сходил с ума. Мучительно медленно скользя губами по члену, Гермиона стала проходиться по нему языком, ощущая вздутые вены, которые, казалось, готовы взорваться из-за напряжения, охватившего Драко. Хватка его рук усилилась, наверное, в несколько раз, а стоны перестали быть тихими и похожими на мольбу немедленно остановиться. Вместо этого Малфой сам пытался направить ее, бормоча что-то непонятное, пока Гермиона вылизывала его член. Тот затвердел еще больше, а дыхание Драко тем временем окончательно сбилось, когда она коснулась рукой яичек, невесомо царапая ноготками чувствительную кожу. Он снова опустил голову вниз, смотря на нее потемневшими от похоти глазами, будто самая темная магия овладела им и не хотела отпускать на волю. Малфой попробовал сделать несколько поступательных толчков в ее узкую глотку и, приоткрыв рот в удовольствии, лихорадочно затряс головой, будто и впрямь сдавался ей, прося прекратить эти пытки. Гермиона видела, как сильно он желал толкнуться глубже, но постоянно останавливал себя, борясь с собственными тараканами в голове. — Стой, Грейнджер, — прохрипел Малфой, одним рывком поднимая ее на ноги, которые уже успели слегка онеметь и пораниться из-за неровного пола, находясь слишком долго в одном положении. — Я больше не вынесу этого. Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но не успела, потому что его губы обрушились на ее, соединяя их вместе. Драко грубо протолкнул язык ей в рот, приходясь им по нёбу, пока она старалась удержать равновесие, вцепившись в широкие плечи. Поняв ее состояние, он подхватил Гермиону за талию и усадил на старую парту, вставая меж ее ног. Не прекращая поцелуй, он расстегнул все пуговицы спереди на ее платье, обнажая кожу и грудь, прикрытую тонким кружевным лифом. Мурашки вновь выступили на теле Гермионы, только на этот раз от возбуждения и сильной потребности в нем. Драко оторвался от ее рта, проходясь влажными от поцелуя губами по ее шее, кое-где прикусывая кожу и оставляя те самые отметины, о которых она мечтала, когда увидела его спустя столько времени. Скорее всего, на утро Гермиона проснется с уже темными пятнами повсюду, хотя ее мало волновало, какого цвета станут ее бедра, грудь, шея… Главное, чтобы он ни в коем случае не смел останавливаться. Прикрыв веки от удовольствия, Гермиона почувствовала пальцы Драко, кружащие вокруг ее возбужденных сосков. Она сильно закусила щеку изнутри, когда его губы коснулись правой груди, сцеловывая миллиметр за миллиметром. Теперь Грейнджер была не уверена в том, что Драко сжалится и даст ей выжить после их сладостных утех. Губы Малфоя коснулись левой груди, неторопливо проходясь по ней языком, словно он и правда хотел, чтобы она начала умолять его. Но Гермиона слишком долго ждала этого дня, чтобы просто сдаться и признать свое поражение. Когда он вернул внимание к ее лицу и спустил по ногам уже давно промокшее белье, устроился поудобнее между ее бедер, нарочно задевая пальцами влажные складки. Она, увидев чистое сумасшествие в серых радужках, задрожала, крепко цепляясь за сильные руки. — Скажи что-нибудь на французском, Грейнджер, — пробормотал Драко, тяжело дыша. Удивленная его внезапной просьбой, она сдвинула брови вместе, вообще не осознавая, о чем именно Малфой ее просил в столь интимный момент. — Ч-что? — переспросила Гермиона, запнувшись под тяжестью его возбужденного взгляда. — Зачем мне… — Давай же, Гермиона, — потребовал он и, пододвинув ближе к краю парты, приставил член ко входу, размазывая им влагу по половым губам. — Я мечтал трахнуть тебя именно так еще в тот момент, когда читал в твоих письмах о чертовой форме Шармбатона. Я видел тебя настоящей француженкой и прилежной ученицей, представляешь? Впервые услышав что-то подобное и столь безумное из его уст, Гермиона в считанные секунды перебрала все возможные варианты фраз в голове, прежде чем поняла, что именно хотела сказать ему с момента их встречи, и потянулась к его уху, шепча: — Tu m'as manqué, cher Drago,¹ — произнесла она на выдохе, не успевая толком понять, как получилось и понравилось ли ему ее неидеальное произношение. — Я тоже скучал по тебе, Гермиона, — признался Драко, входя в нее членом на всю длину и растягивая тугие стенки. — Так чертовски сильно… Вскрикнув от неожиданности и ощущения наполненности, Гермиона начала привыкать к уже знакомому чувству, пока Малфой медленно двигался внутри, упиваясь долгожданным воссоединением. Сбросив туфли с ее ног, которые с громким звуком упали на пол, и немного приподняв шелковое платье вверх, он с хищной улыбкой надавил ей на плечи, укладывая Гермиону на старую парту. Она вцепилась в края деревянной поверхности, чтобы удержаться от нарастающих толчков, хотя знала, что Драко не дал бы ей упасть. Никогда. Гермиона слегка прогнулась в спине, когда Малфой положил ее ноги к себе на плечи, оставляя укус где-то в районе икры. Уперевшись пятками в его шею, она стала двигаться в такт с ним, слыша, как Драко шептал что-то похожее на проклятия и почему ее красота вытворяла такое с ним. Скрип парты наверняка был слышен на всех этажах Хогвартса, но Гермиона будто бы отключила способность реагировать на другие звуки, кроме стонов Малфоя и шлепков их тел, разносившихся по заброшенному классу. Их классу. Руки Драко легли ей на бедра, сжимая и надавливая настолько сильно, что у нее непроизвольно закатились глаза, а ладони медленно потянулись к нему, переплетая их пальцы вместе. Она кусала губы до крови, пока он пытался толкнуться как можно глубже, рыча, что подарит ей тысячу оргазмов, лишь бы они больше никогда не расставались. Гермиона была совершенно не против такого расклада, но сначала ей хотелось прочувствовать его целиком в себе, чтобы в глазах вместо вида старого и пыльного класса появились яркие вспышки падающих звезд. Приоткрыв веки, она увидела лицо Драко, освещенное несколькими свечами, и, присмотревшись чуть лучше, заметила, как его взгляд окончательно потемнел, а цвет радужки перестал быть просто серым и напоминал теперь угольный оттенок. Гермиона жадно втянула ртом воздух, сбрасывая с широких плеч ноги, чтобы оказаться как можно ближе к высохшим губам Малфоя. Ей было безумно мало близкого контакта с ним. Она хотела еще. И ещё. Поняв намек, он потянул ее за руки, поднимая и делая еще один глубокий толчок, врезаясь своими губами в ее. Простонав ему в рот, она впустила язык Драко, переплетая его со своим в бешеном танце, пока не ощутила, как его член теперь касался всех нервных окончаний внутри нее. Всхлипнув, Грейнджер разорвала поцелуй, вдыхая больше воздуха, хотя в этом помещении уже давно чувствовалась сильная нехватка кислорода, который медленно подходил к концу благодаря их учащенному дыханию и громким стонам. — Грейнджер, мать твою, ты идеальна, — прохрипел Драко, врезаясь в нее своими бедрами. — Эти месяцы, проведенные в мучениях, стоили того, чтобы сейчас трахать тебя вот так. Когда Гермиона вцепилась рукой в ягодицы Драко, чтобы стать с ним одним целым, он застонал и, схватив ее за волосы, стал беспорядочно вбиваться в нее, наплевав на неудобства старой парты. В любой другой ситуации она бы обязательно обратила внимание на дискомфорт, но точно не сейчас, продолжая принимать его в себя. Еще два медленных и глубоких толчка заставили Гермиону громко вскрикнуть, стремительно сокращаясь вокруг его члена. Она прижалась обнаженной грудью к нему, стараясь еще немного удержаться на плаву, чтобы дать ему закончить и уже вместе с ней кануть в бездну. Тихонько постанывая ему в плечо, Гермиона отпускала последние крупицы своего удовольствия, как услышала возле уха хрип Драко, похожий на шипение змеи. Его теплая вязкая жидкость заполнила ее буквально через мгновение, а сам Малфой вместе с ней упал на парту, еще слегка подрагивая внутри Гермионы. Голова Драко оказалась на ее груди, дыхание постепенно приходило в норму, пока она поглаживала светлые волосы и улыбалась, думая, что он опять был прав. Это и впрямь стоило того.

***

Поблагодарив Драко за то, что тот наколдовал согревающее заклинание, когда они решили выйти на улицу, Гермиона осторожно присела на ступеньки, приглашая его присоединиться к ней. Он охотно опустился рядом, обнимая ее одной рукой и устремляя взгляд на Черное озеро, которое едва виднелось с этого ракурса. Достав из кармана послание Драко, она сжала клочок бумаги в руке, вспоминая, как поначалу удивилась его странной просьбе, а позже предвкушала долгожданную встречу вместе с его письмом. «Чертовски хочу, чтобы ты вернулась в форме Шармбатона, потому что ты не представляешь, насколько красива». Мягко улыбнувшись каждому слову, пропитанному безмерной любовью, Гермиона повернула голову, смотря прямо на Драко. Он был серьезен, будто Дурмстранг и вправду изменил его за какие-то полгода. Будто теперь Малфой перестал дурачиться, относясь к жизни более внимательно. Наверное, они оба стали другими, просто еще не признавали изменений в себе. Гермиона точно не знала, как время, проведенное вдали друг от друга, повлияет на них в ближайшем будущем, но в данную минуту ей хотелось смотреть на него дальше, чтобы запомнить все, вплоть до родинок и маленьких шрамов на лице. — Тебе правда нравится форма Шармбатона? — тихо спросила Гермиона, разглаживая платье на коленях, и ойкнула, когда задела немного содранную ранее кожу. Драко, увидев ее небольшие раны, достал из-под меховой мантии палочку, шепча какое-то неизвестное ей заклинание, вмиг залечивающее ее ноги. Гермиона поцеловала его в щеку, благодаря за один из самых милых жестов по отношению к ней. — Больше не будет так больно, — пробормотал Драко и, смахнув с плеча ее волосы, усмехнулся, касаясь ярких отметин на ее коже. — А это тебе очень даже к лицу, Грейнджер, но лучше, чтобы никто не видел тебя такой. Он еще раз провел палочкой возле ее шеи, убирая собственные следы от болезненных укусов. Драко придирчиво оценивал свою работу, в то время как Гермиона безотрывно глядела, как серые радужки тепло смотрели на нее, словно она была для него всем. — Ты вроде не ответил на вопрос, — напомнила она, лукаво прищурившись. — Почему ты прислал мне то письмо на самом деле? Малфой покачал головой, видимо, потому что Гермиона вновь смогла подловить его. — Мне нравится голубой цвет, — он пожал плечами, а во взгляде виднелись пляшущие искорки. — И было интересно узнать, как ты в нем выглядишь. А форма Шармбатона оказалась как раз кстати. Гермиона шутливо толкнула Драко в бок, задорно посмеиваясь над искренним признанием, судя по тому, как серьезно он произнес эти слова. — А как же французский? — поинтересовалась она, выгнув бровь. — Неужели ты и от него без ума, Малфой? Терпеливо ожидая ответа, Гермиона сравняла носки туфель вместе, отряхивая с подошвы засохшую грязь. Она ужасно смущалась, прокручивая в голове умоляющий голос Драко, просивший сказать что-нибудь, чтобы он получил хоть какое-то наслаждение. В тот момент она думала лишь о том, насколько сильно скучала по нему, поэтому промолвила именно это, надеясь, что попала в точку. Но было интересно, понравились ли ему те простые пять слов, сказанные с любовью? — Я больше без ума от твоего произношения, — промурлыкал он, потеревшись своим носом о ее. — Учеба во Франции пошла тебе на пользу, да? — Как и Дурмстранг, разве нет? — вопросом на вопрос ответила Гермиона, чуть отстранившись. — Ты повзрослел… — протянула она, делая паузу для нужного эффекта. — Или все-таки форма сделала тебя более мужественным? Услышав его тихий смешок, Гермиона усмехнулась в ответ и, схватив его за подбородок двумя пальцами, притянула Драко к своим губам. — Грейнджер, я прекрасно понял твой намек, поэтому готов ради тебя надевать эти меха раз в год, что скажешь? — подколол он. — Тебе же нравится красный, я прав? Оставляя вопрос без ответа, Гермиона поцеловала его, зарываясь пальчиками в светлые волосы и немного царапая при этом кожу головы. Драко довольно застонал, словно не они только что были в заброшенном классе, наслаждаясь долгожданной встречей, прежде чем вышли на улицу. — Расскажешь, как ты жил последние полгода? — пролепетала она сквозь поцелуй, облизывая опухшие губы после их жаркого воссоединения в классе. — С мыслями о тебе, Грейнджер. ___________ ПРИМЕЧАНИЯ: 1. Tu m'as manqué, cher Drago(франц.) — Я скучала по тебе, дорогой Драко