Гори, гори ясно

Лёша впервые влюбился, когда ему было шестнадцать. Лёша влюбился окончательно и бесповоротно, той искренней, неискушённой любовью, которой умеют любить лишь наивные дети. В их детский дом «Радуга» приехал местный миллиардер и прокурор. Подобное происходило частенько, и детей уже не волновали эти приезды. Гости сидели в кабинете директрисы, иногда заглядывали в музей имени Сергея Разумовского и никогда не трогали детей. Поэтому, детям было всё равно. Дети продолжали жить своей обычной жизнью. Дети делали уроки, дети играли, дети сбегали и дети дрались. Лёшу доставали часто, с регулярностью. Он почти всегда мог предугадать следующий день, в который к нему пристанут. Пунктуальности и верности своему делу Сашки, главаря местных хулиганов, можно было лишь позавидовать. За что пацаны прикопались к Лёше никто уже не помнил, в какой-то момент это просто стало традицией, обязательным пунктом в списке дел на неделю. «Купить газировки, посетить школу хоть раз, достать Лёшу». Всё рядом, всё нужно, всё одинаково важно. До драк дело доходило не каждый раз, лишь половину, а серьёзных повреждений никогда не оставалось, поэтому воспитатели умело делали вид, будто ничего не видели. Больно Лёше не было никогда, лишь обидно до слёз. Тот день не стал исключением. Приезд Всеволода Гречкина никого не потревожил и не торкнул. Сашка и компания подловила Лёшу, когда тот выходил из здания, и утащила за мусорные баки. — Ну что ж, вот и наш сладенький мальчик. — сладенький мальчик. В который раз они называют его так? Хоть что-то новое бы придумали. Лёша уже было зажмурился, готовый вытерпеть любой удар, как тяжёлое тело одноклассника пошатнулось. — Эй, отстаньте от мелкого, — чья-то тонкая кисть схватила Сашку за капюшон и дёрнула в сторону. Лёша поднял взгляд. За спинами хулиганов стоял никто иной, как Кирилл Гречкин. Конечно, Лёша видел его фотографии, знал, кто приехал к ним в детдом и с кем. Кирилл вырядился совершенно неподходяще для показательного акта благотворительности. Пёстрая рубашка, стоящая, кажется, целое состояние, не была застёгнута ни на единую пуговицу и небрежно заправлена в чёрные джинсы. Небольшая татуировка мороженого поселилась на его острой скуле. Верхняя губа Кирилла казалась настолько тонкой, насколько вообще возможно, из-за ухмылки. Нижняя же, в противовес, была пухлой. Светло-серые глаза смотрели прямо на Лёшу с насмешкой и лукавством. Боже, как же он был красив! Кирилл Гречкин был настоящим произведением искусства. Не до конца застёгнутая рубашка открывала вид на торс. На груди парня не было ни единого волоска. Небольшие розовые соски кокетливо выглядывали из-под рубашки, когда Гречкин раскидывал руки. За тонкими кистями скрывалась немалая сила, на аккуратных ладонях не было ни единой мозоли. Пальцы Гречкина же очевидно были восьмым чудом света. Длинные, с аккуратно подстриженными и покрашенными в чёрный ногтями. Лёша уже мог представить Гречкина, играющего на пианино, танцующего свой пленительный танец по белым и чёрным клавишам. Считайте, что хотите, но Лёша искренне верит в то, что иметь такие пальцы в принципе должно быть незаконно. — Давайте, бегом отсюда, а то о вас позаботиться мой отец, сиротки, — лицо Гречкина вдруг стало серьёзно. — Я не думаю, что вам по жизни много хорошего светить будет, если вы административку получите. Парни что-то скомкано промямлили и бросились прочь, оставив свою жертву на месте преступления. — Спасибо… — прошептал Лёша, медленно отвисая. Кирилл усмехнулся. Острые уголки губ взметнулись вверх, кожа губ натянулась. Ни единой трещинки, на ощупь эти губы наверняка мягкие, шёлковые. У Лёши не такие. У Лёши губы обветренные, с трещинками. Губы Лёши иногда разбиты, из них часто течёт кровь. На ощупь же его губы сухие, жёсткие, почти каменные. Лёше бы никогда не доставило никакого удовольствия целовать себя самого. — От «спасибо» не кончишь, — фыркнул Гречкин. — Хочешь поблагодарить — лучше отсоси, — он игриво подмигнул мальчику и скрылся из виду. Ещё раз Лёша увидел его только тогда, когда Кирилл выезжал со двора на своём красном спорткаре, круто повернув и резко разгоняясь. «Так и сбить кого-нибудь можно», — подумалось Лёше. К нему подбежала маленькая рыжая девочка. — Что с тобой, Лёша? — разволновалась она. — Он тебя не обижал? — Нет конечно, Лиз, — улыбнулся мальчик, подхватывая сестру на руки. — Ты же меня знаешь, я сам кого хочешь обижу. Лиза весело рассмеялась. Лёша грустно улыбнулся. Он всегда строил из себя героя, но только для Лизы. Чтобы его сестрёнка не переживала, чтобы его сестрёнка не боялась и могла рассказать, если вдруг кто-нибудь обидит её. Он научился ей врать. Врать безбожно, так, что ему самому иногда становилось страшно от своего вранья. Впрочем, им сейчас уже нужно возвращаться — у Лёши большой проект по истории не закончен, а Лиза так и не разобралась с таблицей умножения. Но мысли о Кирилле его не покидали.

***

Во второй раз Лёша увидел Гречкина только через два месяца. И к этой встрече мальчик был готов, как никогда ни к какой другой. Снова детский дом, снова показательная благотворительность, снова Всеволод Гречкин, отсиживающийся в кабинете директрисы, и снова Кирилл, шляющийся по территории детского дома без какого-либо сопровождения. Лёша еле нашёл его и еле нагнал. Кирилл прогуливался по коридору, ведущему на чердак. Идеальное место, на самом деле. Обычно воспитательницы очень строго следят за тем, чтобы сюда никто не заходил, чердак был запретен, ведь там находился единственный путь на крышу. Сегодня же никому и в голову не взбрело бы посетить его, ведь если вдруг поймают, крику будет в несколько раз больше. Никому, кроме Лёши Макарова, наконец-то нашедшему его. — Привет, — улыбнулся Лёша, привлекая к себе внимание. Кирилл даже не вздрогнул, хотя явно думал, что находится здесь один, обернулся и уставился на него заинтересованным взглядом. — Помнишь меня? Парень усмехнулся. — Помню. Отсосать решился? — рассмеялся Кирилл. Лёша решительно кивнул и быстро, не раздумывая больше ни секунды, встал на колени. — Воу-воу, парень, полегче. Тебе сколько, четырнадцать? Лёша покачал головой и медленно потянулся к чужой ширинке. Он ожидал, что его остановят, но этого не произошло. Подняв голову, он увидел изучающий взгляд Кирилла. — Хочешь — продолжай, — усмехнулся он. Вжикнула молния. Мальчик медленно стянул с Гречкина штаны. Лёша хотел. Очень хотел. Поэтому и тренировался по ночам, заперевшись в ванной, смотрел обучающие видео, облизывал ручку расчёски, которую научился с лёгкостью пропускать в горло, почти полностью избавившись от рвотного рефлекса. Поэтому научился широко открывать рот, не дотрагиваться до импровизированного члена зубами, поэтому научился работать языком. Практики с живым человеком, конечно, не хватало, но все советы из видео он старался соблюдать. Начните медленно. Лёша аккуратно поцеловал головку члена через ткань трусов и медленно стянул дорогущие боксеры с шикарного тела. Член Кирилла заинтересовано дёрнулся. Длинный и тонкий габаритами он напоминал уже известные Лёше предметы. Розовая головка, увитый венами ствол. Прямо такой, как Лёша и представлял… Мальчик аккуратно взял член в рот и начал двигаться. Сверху послышался тихий стон. Увеличьте скорость. Не забывайте о ритме. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре, раз… Руками Лёша потянулся к яичкам. Большегрудые гуру минета с хорошо известного сайта советовали массировать их, чтобы доставить больше удовольствия. Получайте удовольствие. Кайфуйте от себя. Кайфуйте от процесса. От процесса кайфовать получалось уж слишком легко. Действия, доведённые до автоматизма в общей ванной, контролировать не приходилось, и думать можно было лишь о Кирилле. О Кирилле, который сейчас тихо постанывал, закатывая глаза. О Кирилле, чей вкус Лёша ощущал на своём языке. О Кирилле, мысли о котором возбуждали до звёздочек перед глазами. О своём герое. Лёша кайфовал, ловя каждый стон партнёра, каждое ругательство. — Блядь, охуеть, сука… Макаров потерял счёт времени и очнулся лишь когда тело Гречкина задрожало. Кирилл кончил, почти беззвучно. Лёша едва не подавился. Если хотите порадовать своего мужчину, проглотите всё до последней капли. Этому совету следовать не хотелось, но, переборов себя, через несколько секунд Лёша всё же решился и разом проглотил всё. Во время оргазма на живот Гречкину попало пару белых капель, и их Лёша тоже потянулся слизать лёгким поцелуем. — Пацан, да ты местная шлюха! Уверен, что я ничего не подхвачу? Лёша поднял взгляд. Кирилл смотрел на него бешеным взглядом. Его щёки обрели румянец, а уши, казалось, горели огнём. Вообще не милое зрелище. Это пиздец какое возбуждающее зрелище. Это зрелище, от которого можно запросто кончить. Это зрелище, напоминающее о, кажется, лучших минутах в жизни Лёши за последние пару лет. — Уверен. Это мой первый раз, на самом-то деле. — В жизни не поверю, — хмыкнул Гречкин, вытираясь краями собственной рубашки и натягивая на себя одежду. Лёша пожал плечами. Не верит — и ладно, сам-то Лёша знает, что не врёт, — Тебе сколько лет-то, мелочь? — секунда, и Кирилл снова стал самим собой. Таким, каким Лёша его и запомнил. — Шестнадцать. Кирилл обернулся, по его выражению лица можно было легко прочитать изумление. — Шестнадцать? Не спать с людьми младше восемнадцати, вообще-то, мой основной принцип, но ты, пацан, его нарушил. — Что-то ты тупанул. Думал, кто я? Восемнадцатилетний парень, живущий в детдоме? Гречкин хмыкнул, кажется, признавая своё поражение. — Серьёзно первый раз? Лёша кивнул. — Понравилось? Лёша кивнул вновь. На его губах заиграла шальная улыбка. Точно такая же в то же мгновение появилась и у Кирилла. — Хочешь больше практики? Что? Больше практики? Неужели Кирилл хочет повторить эту встречу, продолжить их знакомство? Лёша хотел безумно, до звёздочек перед глазами. — Хочу. — Я найду тебя во Вместе, напишу дату и место следующей встречи. Только ты все мои фотки пролайкай, чтобы я точно увидел твой аккаунт, — Кирилл поднялся. — Ну, чао, — и ушёл, насвистывая какую-то популярную сейчас мелодию. Ушёл, оставив Лёшу сидеть на полу, раскрасневшегося, возбуждённого, невероятно желающего собственной разрядки, но бесконечно счастливого. За страницей Кирилла он следил, прочитал абсолютно все записи, знал каждую его фотографию, но так и не поставил ни единого лайка. Просто потому что стеснялся. Лёша достал телефон и открыл профиль Гречкина младшего. Больше двенадцати тысяч публикаций. На то, чтобы изучить их все, Лёша потратил около двух недель. Теперь же нужно справиться за день. Их вообще возможно все пролайкать? И если возможно, то сколько времени на это потребуется?

***

Шесть с половиной часов. Ровно столько нужно Лёше Макарову, чтобы пролайкать абсолютно все публикации Кирилла Гречкина. Конечно, сделать это можно было немного быстрее, просто листая их, не читая посты и комментарии, но Лёша просто не мог оторваться. Он заново изучал страницу Кирилла, чувствовал собственную вседозволенность. Он мог делать с этими записями абсолютно, что угодно — Кирилл сам дал добро, попросив их пролайкать. Правда, дальше лайков и скриншотов, он так и не зашёл, однако кончить, быстро отдрачивая, глядя на сотни фотографий полуголого Кирилла и дорисовывая картинку, основываясь на собственном опыте, оказалось достаточно приятно. Лёша отложил телефон и лёг спать только когда лайкнул самую первую публикацию Гречкина, фотографию из какого-то бара, на которой Кирилл держал в своих пальцах стакан с очевидно алкогольным напитком. И Лёша проснулся по щелчку пальцев, когда экран телефона беззвучно вспыхнул. Уведомление из Vmeste. + 1 новое сообщение от пользователя с ником Grechkin_jr.

Grechkin_jr

7:16

Детдомовский, желающий практики?

😏😏😏😏

И этот дурацкий смайлик… Лёша очень не любил смайлики, он искренне считал, что используют их лишь те, чей словарный запас слишком сильно ограничен. Лишь такие и, кажется, Кирилл Гречкин. Мальчик покраснел до кончиков ушей. Кирилл о нём всё-таки вспомнил. Конечно, он надеялся на это, но сам до конца не верил в то, что это случится. А тут — вспомнил. Лёша отбросил телефон в сторону, и тот лишь чудом упал на краешек одеяла, лежащего на полу. «Я не буду отвечать, я не буду отвечать, я не буду отвечать!» — он даже не заметил, в его голове творилась настоящая паника. — «Не сейчас, потом. Попозже. Минут через двадцать. А то будет думать, что я его ждал. А я же не ждал? А вдруг, он хочет, чтобы я ждал?» Лёша собрал всю свою волю в кулак. «Так! Ответишь через минут десять. Хватит! Не паникуй! Тряпка ты или кто?» Тряпка. Макаров Лёша 7:17 Он Чёрт! Точку не поставил. А сейчас уже будет странно, да? Плевать! «Боже, Кирилл, что ты со мной творишь?»

Grechkin_jr

7:17

Не против встретиться завтра в пять вечера?

Я заеду

И надеюсь на более продолжительную программу

Если ты понимаешь, о чём я

😏😏😏😏😏😏😏😏

Макаров Лёша 7:19 Да, конечно. Я не против. К чему готовиться?

Grechkin_jr

7:19

Ко всему

😏😏😏

Его с этим смайликом заклинило, что ли? Тут же от Кирилла пришло новое сообщение.

Grechkin_jr

7:20

👉👌

Лёша покраснел. Намёк странный, но более, чем очевидный. Страшно, на самом деле. Очень страшно. Начеркав в ответ быстрое «буду ждать», Макаров бросился в интернет. Полноценный секс он ещё не изучал.

***

Лёша ждал Кирилла у въезда в детский дом вот уже полтора часа. Кирилл очевидно безбожно опаздывал, а мальчик сгорал от нетерпения. Он готовился весь день, прогулял школу, не ел и выходил из комнаты лишь пару раз, только чтобы увидеться с сестрой. Он безумно переживал, колени дрожали, кончики пальцев обледенели, ноги не держали, но Лёша упрямо стоял, терпеливо дожидаясь Кирилла. Что-то в его голове кричало благим матом, призывало образумиться, говорило, что Гречкин уже точно не приедет, что он просто забыл о Лёше, что Лёша ему не нужен. Конечно, не нужен. У Кирилла таких, как Лёша, по пятьсот штук ежедневно, и мальчик понимал это. Он прекрасно знал, что в нём нет ничего особенного, и что Кириллу не за что зацепиться в нём, но врождённое упрямство заставляло его стоять и ждать, ждать, ждать… — Малой, — выкрикнул кто-то позади. Лёша вздрогнул и быстро обернулся. Сзади стоял он. Кирилл. Парень игриво подмигнул пацану и кивком головы указал влево. Там стояла красная Ламба. — Привет, — неловко улыбнулся Лёша. Кажется, он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил машину. Впрочем, сегодня оттуда не орала музыка, и в целом Гречкин выглядел даже относительно прилично, если, конечно, сравнивать с предыдущими разами, когда Лёша видел его вживую. Его тело было полностью закрыто какой-то дорогущей кофтой от гуччи, видимо, даже богачи знают, что такое холод. — Запрыгивай, — хмыкнул Кирилл, и сам ловко заскочил в свою машину. Лёша поспешил сесть на пассажирское сиденье. Секунда — и они тронулись с места, мгновенно набирая скорость. Детский дом скрылся из виду, стоило Лёше только моргнуть. Мальчик тут же напрягся, вжавшись в сиденье. Он бросил взгляд на водителя. Кирилл не был пристёгнут и выглядел очень даже расслабленным. Чтобы не показаться дурачком, Лёша тоже отбросил идею о ремне безопасности, однако скрыть ужас, отразившийся на его лице, не получилось. — Не боись, буду нежен, — рассмеялся Кирилл, кажется, заметив напряжение своего спутника. — Я-я никогда раньше не… — пролепетал Лёша в ответ, правильно уловив мысли Кирилла — тот думал лишь о предстоящем сексе. — Это я уже понял. Что же, когда я войду в тебя, загадай желание. И Кирилл вновь захохотал, Лёша тоже обронил смешок. Кажется, у него начал дёргаться глаз, но желание оказаться к Кириллу как можно ближе затмевало страх. Гречкин затормозил у какого-то дорогущего отеля, мгновенно оплатил номер, администратор даже не задавала ему лишних вопросов, кажется, еле сдерживаясь от неуместного вопроса «Как обычно?» Они также быстро поднялись на последний этаж, и, как только дверь за Кириллом захлопнулась, тот набросился на Лёшу, как изголодавшийся зверь. Мальчик еле довёл Кирилла до кровати, потому что тот, кажется, был не против потрахаться даже на полу прихожей. Макаров поставил себе несколько новых синяков, пока практически тащил Кирилла на себе, а потом они рухнули на матрас, и самообладание Гречкина, которого и до этого не было видно, окончательно полетело ко всем чертям.

***

Этот вечер Лёша, очевидно, не забудет никогда. Первый сексуальный опыт вообще не забывается, особенно если по жёсткости секса можно предположить, что это было изнасилование. Спасли Лёшу только тщательная подготовка, которую он устроил себе самостоятельно, и хорошее изучение темы. Без них Макарова бы точно порвали и, кажется, даже не заметили бы этого неприятного факта. — Я тебе такси до детдома заказал, — сообщил вдруг Кирилл, выходя из душа. «Конечно, этого больше не повторится», — проскользнула у Лёши мысль. Впрочем, он об этом знал, и даже не думал о том, хотелось бы ему повторить столь травматичный опыт. Очевидно, что неприятное ощущение останется на день уж точно, синяки и засосы придётся скрывать ещё неделю минимум. — Спасибо, — мягко кивнул Лёша и тоже направился в ванную. — Мне сейчас бежать надо, деньги на тумбе оставлю, это тебе, — ухмыльнулся Кирилл. Лёша чуть не захлебнулся возмущением. — Мне не нужны деньги! — воскликнул он. Обида захлестнула его с головой. — Я не шлюха! Кирилл приподнял бровь. — Это подарок, — он просто пожал плечами. — Купишь сестре что-то, макбук там, айфон, может. Лёша застыл в ступоре. Кирилл знал о Лизе? Может, Лёша где-то упомянул о ней? Может, Кирилл нашёл информацию о «желающем практики детдомовце» и узнал о ней? Да какая вообще разница? Кирилл запомнил, что у Лёши была сестра. Это — главное. Быть может, Лёша всё-таки не «очередной»? Что, если Кирилл смог что-то в нём рассмотреть? В обычном, бедном детдомовском мальчике. Сам Кирилл Гречкин? Бред! — Я напишу, когда следующая встреча, — бросил Кирилл, и дверь хлопнула, выводя Лёшу из транса. Или не бред? Лёша скрылся в ванной, чтобы по-быстрому принять душ и поспешить в детдом. На часах уже был час ночи, и он очевидно отхватит от воспитателей, но ему уже было всё равно. Сам Кирилл Гречкин что-то в нём нашёл. Кирилл Гречкин, такой сильный и неподступный, свободный, непредсказуемый, элегантный и грубый, дерзкий и интересный нашёл что-то в Лёше Макарове, обычном никому ненужном одиноком мальчике из детского дома. — Это всё будто бы сон…

***

Лёша вернулся в комнату через окно, которое кто-то из его соседей забыл закрыть. Карман толстовки грели сто семьдесят тысяч рублей. Сто семьдесят тысяч. Подарок. Это слово было бальзамом для Лёшиного сердца. Никто и никогда, кроме Лизы, не делал ему никаких подарков, а такие деньги он даже не мечтал заработать честным трудом. А Кирилл просто сделал ему такой подарок, кажется, и не задумываясь о том, что заработать их Лёша мог бы только торговав своим телом на трассе. Мальчик рухнул на кровать. Комнатка у них была небольшая, всё, что находилось в его распоряжении — кровать, малюсенький стол и комод, однако свою часть комнаты Лёша когда-то додумался отделить тонкой ширмой, прилепленной изолентой к потолку, так что трое Лёшиных соседей его не видели. Им в принципе было всё равно друг на друга. Трое мальчиков-соседей дружили между собой, а на Лёшу, появившемуся в детском доме гораздо позже, чем они, они просто не обращали внимания. Сдавать его воспитателям эти ребята бы не стали, но и прикрывать его — тоже. Главное, что требовалось от Лёши, чтобы оставаться с ними в нейтральных отношениях — не шуметь по ночам и не мешать им спать, чем Макаров и старался заниматься. — Лёша! — из-под стола вынырнула маленькая девочка и бросилась брату на шею. — Где ты был? Я так за тебя боялась! — Ой, Лиза, — улыбнулся мальчик, обнимая сестру и прижимая её к себе ближе. — Всё хорошо, я гулял просто и заблудился, — Лёша придумывал отмазки на ходу и шептал их сестре буквально на ухо, чтобы не потревожить спавших соседей. — Воспитатели не знают о том, что ты гулял, а Аня и Света обещали, что не сдадут меня и не расскажут о том, что я тебя здесь жду. Лёша тепло улыбнулся. Айфон Лизе купить он, конечно, не мог — жадные дети с хищническими повадками телефон отберут и перепродадут в тот же день, но сестра давно мечтала о новогодней барби 2017 года, стоящей под сотню долларов, и о новой одежде. На те сто семьдесят тысяч, отданных Лёше в подарок, он мог купить Лизе, кажется, всё на свете.

***

Кирилл не написал ни на следующий день, ни через день, но Лёша терпеливо дожидался следующего сообщения, не выпуская телефон из рук ни на секунду. В субботу он шустро отпросился у воспитателей и, схватив Лизу за руку, потащил их по магазинам. — Лёша! Я это платье хочу! — Лиза стояла посреди детского отдела в популярном магазине одежды и тыкала пальцем в понравившееся ей голубое платье с кружевами. — Сейчас возьму! — Лёша быстро нашёл эту модель нужного размера и бросил в корзину. В примерочную они зашли с кучей вещей и провели там более двух часов, переодевая Лизу, бегая за новыми нарядами и примеряя и их тоже. Вышли из магазина они уставшие, но счастливые, оплатив двадцать четыре вещи и потратив семьдесят пять тысяч. На кассе с трудом приняли столько наличкой, но Лёша что-то придумал о деньгах, которые долго копил на подарок сестре ко дню рождения. В конце концов, в один из пакетов продавщица бросила недорогую бижутерию и проводила их с широкой улыбкой на лице. — Всем бы такого брата как ты! — сказала она на прощание. Лёша лишь скромно повёл плечами и вывел сестру из магазина. — Почему ты соврал? — спросила Лиза, когда они немного отошли. — У меня не сегодня день рождения. И откуда у тебя такие большие деньги? Точной суммы Лиза оценить пока не могла, но прекрасно понимала, что раньше они бы никогда не смогли столько всего себе купить. — Я влюбился, Лиз, — улыбнулся Лёша. Он не желал скрывать от сестры настолько важные факты о собственной жизни. — И человек, которого я люблю, дал мне деньги, чтобы я сделал тебе много-много подарков. — Тогда это хороший человек, Лёш. Главное только, чтобы он делал подарки тебе, а то нечестно получается. Макаров улыбнулся. Сейчас они отправятся за куклой, о покупке которой он договорился по Интернету ещё вчера, в кармане останется всего двадцать тысяч, зато, они оба, и Лиза, и Лёша, сегодня будут самыми счастливыми детьми на всей Земле. Лиза, самый дорогой человек в его жизни, всё понимала, и это — главное. А Кирилл скоро напишет, точно напишет, и тогда Лёша станет самым счастливым человеком во всей Вселенной.

***

Кирилл написал через неделю, в субботу, с предложением встретиться прямо сейчас рядом с отелем, где они провели первую ночь, и отправиться в клуб. Незамедлительно Лёша ответил, что будет на месте минут через двадцать. Получив в ответ скромное Ok, мальчик поторопился сообщить сестре, что идёт гулять. — С тем, кого ты любишь? — спросила сестра, глядя на него своими умными тёмными глазами. Лёша кивнул, широко улыбаясь, они попрощались, и Макаров поспешил сбежать из детдома. До клуба они с Кириллом добрались быстро. Перед входом, парень по-собственнически закинул руку на Лёшины плечи и повёл его внутрь. Охранники недоверчиво покосились на молодого и явно несовершеннолетнего Лёшу, но Кириллу перечить никто не стал, и зашли они без проблем. Как только Лёша очутился внутри, ему в уши тут же ударила музыка. — Здесь выступают лучшие рэперы современности, не благодари, крошка, — прокричал Кирилл Лёше прямо в ухо. В центре зала действительно была небольшая круглая сцена, в середине которой плясал молодой забитый татуировками по уши пацан с цветными дредами. Музыка, которую он исполнял показалась Лёше знакомой, он явно слышал этот трек, скорее всего, в машине Кирилла. Вокруг сцены столпилось множество человек, громко кричащих слова песни и прыгающих под бит. — Моя блядь! — прокричал вдруг Кирилл какой-то панчлайн из песни вместе с толпой. В клубе было душно, вокруг будто выкачали половину кислорода, оставив ровно столько, чтобы никто не умер, задохнувшись. Кирилл потащил Лёшу к столам. Сколько Лёша не присматривался, VIP-зоны он так и не нашёл, просто потому, что весь клуб, похоже, и являлся этой VIP-зоной. Столики можно было «отделить» от остального клуба, просто закрывшись ширмой, а можно было оставить её открытой и остаться частью тусовки. Диваны были обиты, кажется, бархатом, изящные столики явно стоили дороже, чем все Лёшины вещи вместе взятые, бокалы, в которых принесли «лёгкий алкоголь, чтобы расслабиться», казалось, были сделаны из хрусталя. Лёша чувствовал себя не в своей тарелке. Он явно выбивался из окружения, был лишним, незваным гостем. Иногда девушки, похожие друг на друга, как две капли воды, бросали на него гневные взгляды, а парни с жёлтыми гниющими зубами презрительно фыркали на него. Лишь Гречкин жёстко прижимал Лёшу к себе и агрессивно огрызался на всех, кто смел что-то предъявлять Макарову. Лёша же только жался к нему всё ближе и ближе. Кирилл защищал его. Показывал всем вокруг, что Лёша — личность, и что Лёша достоин находиться здесь. Кирилл о Лёше заботился. Количество пустых бокалов на столе росло, а Лёша так и не решился попробовать хоть каплю спиртного, несмотря на уговоры Кирилла. — Ну чё ты ломаешься, малой? А «малой» просто боялся. Но как это объяснить человеку, который чувствовал себя здесь настолько комфортно, как, казалось, не чувствовал себя дома? Вдруг, мимо их стола прошагала длинноногая девушка в трусах и без лифчика. — Начинается самое интересное, смотри в оба, — пьяно рассмеялся Кирилл. Зал наполнили несколько полуголых девиц, грациозно танцующих под рэп, который совершенно не подходил под такое представление. — Я ебу тебя, ебу-ебу-ебу! Лёша покраснел, казалось, до кончиков ушей. — Смотри, — Кирилл повернул его голову в нужную ему сторону. Лёша не сразу разглядел, но всё-таки заметил. За одним из столиков сидел молодой парень, широко расставив ноги. Между них примостилась девица, активно двигающая головой вверх-вниз. Лицо парня показывало высшую точку наслаждения. Догадаться, что именно делала девушка, было не сложно. — Хочу так же. Лёша покраснел ещё сильнее, становясь настолько же красным, как и его старенькое худи. — Давай, не ломайся, крошка, — и Кирилл с силой надавил на Лёшин затылок, заставляя его ткнуться носом в свою ширинку. — Отсоси мне. Здесь. Давай же, никто не увидит, всем похуй. Про «всем похуй» Кирилл явно не врал, каждый в этом клубе, очевидно, нашёл своё место. Кто-то получал сексуальное удовольствие, кто-то бухал, кто-то снюхивал белый порошок, не стесняясь ничего и никого совершенно. А вот «никто не увидит» явно было преувеличением. Увидеть их можно было, если подойти с определённого ракурса, специально следя именно за их столиком, но всё-таки можно. Ширма оставалась открытой и всё, на что приходилось надеятся — непрозрачный стол и перегородка, отделяющая их и раздевалки стриптизёрш. «Кирилл о тебе заботиться, дарит подарки, защищает. А ты ему даже отсосать не можешь? Давай же, Макаров, не ломайся! Отблагодари его хоть как-то! Что делать, если ты ничего, кроме отсоса подарить ему не можешь?» Лёша расстегнул чужую ширинку. В детский дом Кирилл возвращал Лёшу уже утром, в шесть часов, абсолютно трезвого, хотя сам Гречкин трезвостью явно похвастаться не мог. Как только не испугался за руль сесть в таком угашенном состоянии? Макарова на Ламборгини никто не видел, так как Кирилл высадил его за пару улиц до места назначения по просьбе самого Лёши, воспитатели, кажется, так и не заметили его отсутствия, как и воспитанники. Всё сложилось наилучшим образом, правда, одежду, провонявшую запахами алкоголя, секса и марихуаны, постирать придётся тайком.

***

Их с Кириллом встречи повторялись из недели в неделю. Лёша преданно ждал следующей весточки от Гречкина целыми днями, а когда наконец её получал, тут же мчался на место встречи сломя голову. Кирилл никогда не отпускал мальчика с пустыми руками, постоянно всовывая ему то деньги, то новые гаджеты, то украшения, то брендовую одежду. Несмотря на жизнь в детдоме, Лёша принимал все подарки, и усердно прятал их в недрах своего комода, чтобы они не попались на глаза остальным. Лизе тоже доставалось — с любых подаренных Кириллом денег Лёша старался сделать сестре приятно, то новую игрушку купить, то в ресторан сводить, то в парк аттракционов. На вопросы воспитателей Лёша лишь отвечал, что нашёл неофициальную подработку грузчиком, а все подарки Лизе были родом с китайских сайтов дешёвых вещей. Воспитатели охотно верили и даже гордились тем, что их воспитанник так заботится о собственной сестре. Воспитанники же детского дома, наоборот, возненавидели Макарова ещё больше. Раньше его считали просто странным — он ни с кем не общался, кроме собственной сестры, с собственными соседями находился в нейтральных отношениях, он был типичным зубрилой и ботаником с огромной жаждой справедливости. Теперь же он стал ещё и богатым по местным меркам, и задирать его стали намного больше. Синяки медленно, но верно расползались по телу Лёши, и единственное, что заставляло его двигаться дальше, смело глядя в будущее — уверенность в Кирилле и в его следующем сообщении.

Grechkin_jr

11:54

Малой, подъезжай в клуб

Лёша тут же сорвался, прямо с уроков. Отпросился у учителя в туалет, и сбежал из школы вовсе. Что Лёше делать в клубе днём он до сих пор не совсем понимал, но раз Кирилл просил, значит нужно. Охрана любимых заведений Кирилла уже хорошо запомнила мальчишку и спокойно пропускала его внутрь, не задавая лишних вопросов, зная, что если пассию Кирилла Гречкина задержать, получить можно не по-детски. И сейчас двое амбалов, стороживших явно непопулярное в это время суток место, пропустили Лёшу, лишь проводив его сочувствующим взглядом. Несмотря ни на что, вечеринка продолжалась. В помещении было не больше пары десятков посетителей, что было ничтожно по сравнению с сотнями, бывающими здесь по ночам, и все они явно были не в состоянии не то, что самостоятельно до дома дойти, просто попросить кого-то вызвать такси они тоже уже не могли. Лёша двинулся к знакомому столику, который единственный сейчас был закрыт шторкой, бодро обходя пьяные туши. Перед тем, как заглянуть к Кириллу, он легко постучал костяшками пальцев по стене. — Кирилл, это я, — позвал он, ожидая ответа, последовавшего незамедлительно. — Ой, кис, заходи, — по голосу Кирилл казался настолько пьяным, насколько возможно. Лёша слышал этот его голос лишь пару раз, и уже успел усвоить, что до такого состояния Кирилл себя, несмотря ни на что, старался не доводить. Макаров осторожно приоткрыл шторку и заглянул внутрь. На столе стояло, и даже лежало, множество пустых бокалов, и даже пара пустых бутылок коньяка. Бутылки также плавно перекочевали на диванчики. Посреди всего этого безобразия восседал Кирилл, широко раздвинув ноги. На его ноге, с трудом балансируя, сидела брюнетка в коротенькой юбке, задравшейся так, что кружевные трусики были прекрасно видны. Верх девушка где-то потеряла, впрочем, как и лифчик, и сейчас её большая грудь лежала у Кирилла в руках, который, с большим удовольствием, эту грудь мял. Губы девушки, казалось, решили разукрасить Кириллову шею в ярко-красный цвет своей помады, потому что от обсасывания его кожи девушка не отрывалась ни на секунду. — Мало-о-о-ой, — пьяно протянул Кирилл, ещё сильнее раздвигая ноги и чуть ли не скидывая брюнетку на диван. Девушке, впрочем, движение никак не помешало, как и появившийся гость, и от своего занятия она не оторвалась. — Знакомься, это Верочка, — девушка что-то неодобрительно промычала, видимо, Кирилл ошибся с её именем. Парень, впрочем, возмущение проигнорировал. — У нас будет тройничок. Двести тыщ дам. Сердце Лёши обиженно встрепенулось. Двести тысяч? Что Кирилл себе позволяет? Какая такая Верочка? Тройничок? Подарок… — Я-я з-занят… Не могу, прости… — пролепетал Лёша, стараясь собрать всё оставшееся пока самообладание. Кирилл пожал плечами. — Тогда — иди, — милостиво разрешил он и развернул девушку к себе, впечатываясь в её губы своими. Лёша поспешил скрыться. Он не помнил, как выбежал из клуба, не помнил, как бросился по подворотням. Он вообще ничего не помнил. В голове не было ровным счётом ничего. Пустота. Кирилл… Верочка… Лёша… Кирилл… Вдруг, ноги подогнулись, и Лёша неловко рухнул на асфальт. Горячие слёзы обожгли глаза, потекли по щекам. Он до сих пор не понимал, что происходит, не понимал, что случилось, не осознавал. Всё, что он знал — это то, что его мир начал рушиться, стремительно, мгновенно. Мысли обрывками мелькали в голове. Кирилл его не остановил… Кирилл его не подготавливал… Кирилл не беспокоился о его чувствах… Кирилл просто поставил его перед фактом. У нас будет тройничок… Кирилл его отпустил. Отпустил не думая, не сомневаясь, не задерживая. Двумя словами отпустил Лёшу, возможно, навсегда. Потому что Макаров знал, что люди, не дающие Гречкину того, чего он хочет, исчезают из его жизни в тот же миг. Тогда — иди… Кирилл хотел его купить. Кирилл считал его, Лёшу, за продажную шлюху. Двести тыщ… Макаров разве мог отдать собственное тело какой-то незнакомой не-Верочке? Подарок… Неужели, подарки никогда не были подарками? Неужели, Кирилл всегда его покупал? Покупал, как курицу на базаре, как яблоки в продуктовом, как айфон в магазине Apple, покупал секс у Лёши. Покупал-покупал-покупал-покупал…

***

Лёша не помнил, как он вернулся в детский дом. Всё, что он помнил — это было днём, так что подозрений он не вызвал. Лиза прибежала к нему в комнату, как только сама вернулась с занятий для дошкольников. — Лёша! — девочка сразу поняла, что с братом что-то не так и постаралась поддержать его всеми возможными ей способами. А всё, что она могла на тот момент — просто улечься с ним на одну кровать и крепко-крепко обнять его своими маленькими ручками. Макаров всхлипнул и притянул сестру ближе. Кирилл не писал. Он не написал ни на следующий день, ни через день. Сообщение не пришло и через неделю, и через две. Лёша медленно пытался вернуться в привычный ему когда-то давным-давно ритм жизни. Детский дом — школа — детский дом — Лиза — школа — Лиза — детский дом — Лиза… Никто не заметил перемен в его настроении, ни воспитатели, ни учителя, ни соседи. Только Лиза начала тянуться к нему ещё больше, чем раньше. Она всегда была для Лёши маленьким солнышком, показывающим путь ему, заблудшему путнику. Девочка точно знала, когда ей нужно подойти, когда отказаться от прогулки с подругами, а когда стоит оставить Лёшу одного. Она чувствовала это подсознательно и сама полностью погрузилась в брата, чтобы дать ему столько поддержки, сколько она вообще, как маленький ребёнок, могла. Лиза не задавала вопросов, но слушала, когда Лёша решался начать разговор. Макаров смотрел в её глаза и видел перед собой чуткую взрослую девушку, а не шестилетнюю малютку, нуждающуюся в его помощи. Конечно, он старался оберегать её от всех подробностей своей личной жизни, так и не рассказал об их с Кириллом отношениях, лишь изредка позволяя себе пропустить пару незначительных деталей. Стена над Лёшиной кроватью стремительно заполнилась их с Лизой рисунками, книги, которые они любили читать вместе, шустро сменялись новыми, взятыми из библиотеки. Они сыграли, казалось, сотни партий в «Эволюцию». Конечно, брат и сестра всегда проводили много времени вместе, но не столько. Сутками напролёт они не отходили друг от друга лишь однажды, когда трёхлетняя Лиза и тринадцатилетний Лёша оказались в детском доме. Когда они оказались одни, никому ненужные. Брошенные. Теперь Лёша словно вернулся в то время. Он опять был брошен. Тогда Лёша держался ради сестры — она переживала смерть матери намного тяжелее, чем Лёша, не ела и постоянно болела. Конечно, Лёше тоже было нелегко, но Лизе ещё хуже. Теперь же Лизе не нужна его поддержка. Ему нужна поддержка. Это его бросили. Не их. Единственный человек, заинтересовавшийся Макаровым, его бросил. Не писал. Забыл. Написать первым Лёша не решался — он никогда не писал Кириллу первым. Стоило ли писать сейчас? Когда Кирилл выбросил его из своей жизни, забил на его существование, нашёл себе новую пассию? Нет. Если под Лёшиным сообщением появиться красное «Пользователь Grechkin_jr заблокировал Вас», он не переживёт. Он и сейчас держался только мыслями о сестре. — Смотри, конь ходит буквой «Г», — через силу улыбался Лёша, объясняя сестре, как играть в шахматы. Они сидели на полу его комнаты и пытались сообразить, как в это вообще играть. Сам Лёша сидел с телефоном в руке, открыв правила шахмат, так как сам не имел ни малейшего понятия о том, как играть. Это Лиза схватила игру с красивыми фигурками в библиотеке, Макаров бы никогда не додумался её взять. Вдруг, телефон пикнул уведомлением. +1 сообщение из соц. сети Vmeste. Лёша застыл, глядя в экран. Сердце шустро забилось в груди. Кирилл? +2 сообщения из соц. сети Vmeste. Лёша ни с кем больше не переписывался. Только с Кириллом. +3 сообщения из соц. сети Vmeste. Неужели, Кирилл всё же решил поставить жирную точку в их отношениях? Неужели, решил опустить Лёшу на несколько уровней ниже плинтуса, чтобы посмотреть на него сверху вниз и посмеяться? А может, он решил окончательно размазать Лёшу, испортив его жизнь навсегда? — Это важно? — спросила Лиза, прерывая размышления Лёши. Брат лишь неопределённо пожал плечами и, на выдохе, нажал на уведомление. Открылась их с Кириллом переписка.

Grechkin_jr

7:20

Малой, жду у ворот

Спускайся

Сейчас

Лёша вздрогнул. Он буквально слышал этот голос у себя в голове. Жёсткий, властный. Голос Кирилла в моменты, когда он не был готов слышать никаких возражений. — Да, Лиз, очень важно, — прошептал он, чтобы успокоить сестру, и выбежал из комнаты. Девочка, кажется, крикнула ему что-то вслед, но он уже не слышал. Лёша сам не понял, как он оделся и вышел из детского дома, не понял, что объяснил воспитателям, кажется, сказал, что пошёл на подработку. Он добежал до их привычного места встречи и сразу, привычно, сел в Ламборгини. — Мы в клуб, — весело сообщил Кирилл, сидящий на месте водителя, и в его тоне не было ничего общего с тем, который представлял Лёша. Парень был расслаблен и, кажется, абсолютно доволен жизнью, когда сердце Лёши громко билось у него в горле, заставляя выплёвывать собственные осколки. Знакомься, это Верочка… — Зачем? — уточнил он аккуратно, боясь повернуть голову на собеседника. — Ну, надеюсь, ты решил все свои дела. В любом случае, мы с тобой сегодня отдохнём. Вот как? Лёша поднял взгляд на Кирилла. Тот улыбался. Значит, он Лёшу не забыл? Лёша ведь соврал тогда, сказал, что занят, а Кирилл просто дал Макарову время разобраться с его делами, которые он выдумал себе сам? Неужели, Лёша просто так накрутил себя, что угробил две недели собственной жизни? Просто так, потому что захотелось. Как он вообще мог усомниться в Кирилле? Разве он хоть раз подводил Лёшу? А эта не-Верочка — просто ошибка в пьяном угаре. Кирилл ведь написал Лёше тогда, он о нём помнил, даже когда у него на коленях сидела полуголая девица! Боже! Какой же Лёша дурак! Как он мог подумать о Кирилле в столь плохом ключе? Кирилл его не забыл, не забил, не нашёл ему замену. Кирилл лишь заботился. Заботился в своей жёсткой манере, как человек, который не знает, как правильно нужно заботиться, но искренне старается это делать. Лёшины губы растянулись в сумасшедшей улыбке. — Решил. Погнали. Кирилл самодовольно усмехнулся и тут же вдавил педаль газа. Машина мгновенно набрала скорость. Как же Лёша скучал по этим ощущениям! Скучал по чувству скорости, по чувству вседозволенности. Скучал по тому, что можно не пристёгиваться, высунуться в окно, заглянуть на заднее сиденье и непременно найти там пару бутылок с алкоголем. Скучал по тому неописуемому чувству, которое он испытывал, когда садился с Кириллом в одну машину. Когда мог доверить Кириллу вести самым сумасшедшим образом, заскакивать на тротуар, выезжать на встречку, дрифтовать посреди города, и знать, что с ними ничего не случиться. Что ни с кем ничего не случиться. Потому что Кириллу можно доверять, Кирилл надёжный, Кирилл не обманывает, Кирилл беспокоится, Кирилл заботится. Кириллу можно довериться. Можно довериться, заходя вместе в клуб, можно довериться, усаживаясь на его колени, можно довериться, принимая из его рук алкоголь и даже таблетки. Кирилл надёжный. С ним можно провести весь день и всю ночь не смыкая глаз. Это ведь Кирилл. Утром, когда звенит Лёшин будильник, Кирилл сам вызывается подвезти его до детского дома. И Кирилл продолжает гнать, зная, что по венам сейчас у них течёт алкоголь, а не кровь. БУМ! Машину заносит, на лобовом окне Ламбы появляются пятна крови. Кирилл резко тормозит с разворотом. Напротив детского дома. Вокруг них стоит множество детей. Лёша с трудом узнаёт среди них воспитанников. Своих соседей. Лизиных подруг. — Ха-ха, — посмеивается Лёша, когда замечает шок на лицах окруживших их людей. — Им бы расслабиться! Лёше весело, у него бабочки в животе. Кирилл не веселится. Кирилл в недоумении. Кирилл открывает дверь Ламбы, и Лёша выходит за ним следом. Ему требуется с минуту, чтобы понять, что произошло, и вой сирен скорой помощи, зазвучавший вдалеке. На асфальте поломанной куклой лежит Лиза.

***

Кирилл быстро вернулся за руль машины и скрылся за горизонтом, оставив Лёшу стоять над телом собственной сестры. Лиза. Рыжие волосы на асфальте, кровь под её головой, разбитый череп, краешек мозга, еле заметный, но выглядывающий. Детская грудь, прижатая к земле из-за сломанных рёбер. Неестественно согнутые ручки. Ножки. Неестественная Лиза. Воспитатели бросились закрывать Лёше глаза, увели его от тела прочь, а он и вовсе не до конца осознавал происходящее. К нему подходил майор полиции, прибывший на место происшествия, расспрашивал про Кирилла, про алкоголь и наркотики, просил «подуть в трубочку», отвёз в больницу, чтобы взять кровь на экспертизу. Лиза была мертва. Почему? Когда-то она видела машину, на которой уезжал Лёша. И сейчас, увидев её вновь, кинулась к ней, чтобы увидеть брата. Так сказали майору Игорю Грому Лёшины соседи. Игорь Гром поверил. Лёша тоже. В его крови нашли наркотики и алкоголь. Кирилл не писал. Кирилла задержали. Гром вытащил его прямо из дома, момент задержания записали десятки камер. Зачем? Кирилл ведь не был виноват. Смерть Лизы — не более, чем случайность. Страшная случайность. В суде Лёша давал показания в качестве свидетеля. Теперь за каждым его шагом следило множество журналистов. Гром пристально наблюдал за ним по просьбе воспитателей. — У меня было лишь двое близких людей. Из-за несчастного случая Лиза сейчас мертва. Если вы посадите Кирилла, то у меня больше не будет никого, — так Лёша говорил в суде. Гром недовольно глядел на него исподлобья. Всеволод Гречкин строго наблюдал за сыном и за Лёшей. Судья радовался. Кирилл самодовольно усмехался. И не писал. — Единственный родной человек погибшей признаёт, что её смерть — несчастный случай, в котором никто не виноват, — комментировал один из адвокатов ситуацию для журналистов. А Кирилл не писал. Его признали невиновным и отпустили из зала суда. Он уехал с какой-то журналисткой. А Гром отвёз Лёшу обратно в детский дом. Майор не стал комментировать ситуацию. Он лишь наблюдал за Макаровым, не сводил с него взгляда и недовольно качал головой. Был ли он в Лёше разочарован? Наверное. Скорее всего. Не надо было очаровываться. Теперь Лёша был совсем один. У него больше не было Кирилла. У него больше не было Лизы. Все её вещи раздали детдомовским девочкам. Лёшины соседи начали относиться к нему с презрением. Побои начали происходить всё чаще. В глазах воспитанников Лёша стал подстилкой Гречкина, продавшем справедливость за хороший секс и деньги. Лёша больше не был странным. Лёша стал мерзким. Грязным. Некоторые боялись прикоснуться к нему, думая, что сейчас заразятся от Лёши СПИДом. Быть может, Лёша и сам был не против умереть от этой болезни. Просто умереть. Но Лёша держался. Держался надеждой на новое сообщение. Он точно знал, что оно будет. Это ведь Кирилл. Кирилл надёжен. Кирилл о нём заботится. Кирилл обязательно напишет. В Кирилле сомневаться нельзя. Но Кирилл не писал. И тогда Лёша решил поговорить с ним самостоятельно. Почему прийти в дом Кирилла оказалось для него проще, чем написать, Лёша не знал, но пришёл. Кирилл не сразу открыл дверь, но когда вышел на порог, на его лице появилась широкая самодовольная ухмылка. — Чего тебе, малой? Лёша сглотнул. — Ты не писал. И я пришёл. Кирилл рассмеялся и притянул Макарова к себе, по-собственнически впиваясь в его губы. — Оторвёмся сегодня здесь, — прошептал он мальчику на ухо и потянул за собой в зал. Рядом с Кириллом было спокойно. Хорошо. Кирилл крепко прижимал Лёшу к себе, огораживая его от остального мира. Защищая. Запах дорогого парфюма окутывал Лёшу всего, дарил чувство уюта, даже когда место, в котором они находились сейчас вдвоём, уютным не было совершенно, больше напоминая музей. Мини-бар поместился рядом со светло-бежевым диваном. Кирилл налил себе и Лёше. Кирилл принял. Кирилл всегда его принимал, заботился, любил. По-своему, но любил. Лёша не был один. У Лёши был Кирилл. Они потянулись друг к другу с поцелуем одновременно, не отрывались друг от друга, медленно стягивали друг с друга одежду. Для Кирилла слишком нежно. Непривычно. Окно разбилось с диким треском, и парни отпрянули друг от друга. На подоконнике сидело что-то. Крупный мужчина в каком-то подобии военного костюма и с маской средневекового чумного доктора, скрывающей лицо, ворвался прямо к Кириллу в дом. — Ч-что ты такое? — грозно, насколько мог, прокричал Кирилл, прижимаясь к Лёше ближе. Макаров застыл от страха. Опасность. Опасность! ОПАСНОСТЬ! Всё внутри него кричало об этом, но тело совершенно не слушалось. Ему бы схватить Кирилла за руку и потащить прочь из дома, к Ламборгини, усадить Кирилла на водительское сиденье, заставить того вдавить газ до упора и скрыться прочь. Но он не мог. Он застыл, с ужасом смотря на пришельца. А тот не отвечал. Лишь двинулся в их сторону. Кирилл пришёл в себя первым. Схватил Лёшу за локоть и потащил за собой на выход. Только тогда Лёша очнулся. Он сам ускорился, и оба парня бросились прочь из дома, к спасительной машине. — Я очищу наш город от грязи, — донёсся до них металлический искажённый голос. — Коррупционерам и их шлюхам здесь не место. Вы портите жизни честных граждан. Дверь машины с трудом поддалась, и Лёша пулей уселся на сиденье. Кирилл тоже заскочил в машину. Ламборгини заводилась всего за несколько секунд. — Вы умрёте в праведном огне! Пальцы Кирилла не слушались, он несколько раз промахнулся мимо кнопки включения машины. Человек в маске вытянул руки вперёд. На кистях его рук костюм загорелся ярко-жёлтым светом. Наконец, Кирилл попал по кнопке. Панель управления машины зажглась. Из костюма преследователя вырвались струи пламени. Мотор заревел. Их охватил жар.

***

На утро в новостях появились новые сюжеты. — Этой ночью Кирилл Гречкин и его друг Алексей Макаров были заживо сожжены в машине Кирилла. Дело об их убийстве ведёт майор полиции Игорь Гром.