14 дней. Беззаботное лето

      Дима и Максим выехали на речку рано утром, когда еще не успела подняться жара. Путь им предстоял неблизкий: сначала нужно проехать поселок, затем дорога пролегала вдоль поля, пока не переходила в бескрайнюю степь. Парни наслаждались поездкой. Просто здорово ехать, ощущать ветер на лице и как ноги с силой крутят педали, устремляя колеса вперед.       Это была небольшая речка, впадающая в другую речку, впадающая в Днепр. Она почти вся заросла камышом, водяными лилиями и резаком, но некоторые места были пригодны для купания — их специально расчищали люди.       Дима кинул велосипед, снял шлепанцы и подбежал к реке, войдя в воду по щиколотки.       — М-м-м… холодная. Так приятно после жары.       Он стянул футболку и вышел из воды. Максим начал раскладывать вещи и расстилать покрывало.       — Бросай это и пойдем купаться, — Дима кинул футболку на покрывало и начал стягивать шорты. Они специально приехали в плавках.       — Ага, — Максим тоже снял одежду, и парни пошли к воде.       — Бррр… холодная, — сказал Максим и содрогнулся.       — Ха-ха, ничего, сейчас ты привыкнешь.       Дима уже полностью вошел в воду. Тело сначала обдало холодом, потому он быстро поплыл. Движения согревают.       — Давай заходи, трусишка, — поддразнил он Максима.       — Кто это трусишка? — Максим разозлился и сделал несколько шагов вперед. — Я тебя догоню.       — Ха-ха-ха, — Дима рассмеялся и поплыл подальше на глубину.       Они были совсем одни на берегу. Двое смеющихся и резвящихся мальчишек. Вода совсем скоро перестала быть холодной, и Максим поплыл вдогонку за Димой. А тот не особо и «убегал». Своими криками да громкими всплесками воды они разрушали картину мирного утра.       Максим подплыл ближе и схватил Диму в объятия. До дна здесь достать было можно, так что он не волновался об опасности. Дима начал вырываться, и тогда Максим прижался к его спине всем телом, обнимая того еще крепче. В другое время и в другом месте это показалось бы странным, но сейчас вызывало лишь веселье.       — Так, значит, ты русалка, а я случайный путник, которого она похитила? — пошутил Дима.       Максим рассмеялся. Чуть позже он отпустил Диму, и тот сразу же нырнул в чистую прохладную воду. Дима до сих пор ощущал странное волнение в тех местах, где его касался Максим. И, признаться честно, ему совсем не хотелось это прекращать.       Наплававшись, они сели сохнуть, отдыхать и завтракать. Мама сделала им несколько помидоров, отварила картошки и нагрузила огурцами да помидорами. Сытно и вкусно. А на природе возле реки, когда чувствуешь легкую усталость от долгого плавания в воде, все гораздо особеннее и вкуснее.       — Передохнем и поплывем еще раз.       — Ага. Только мама просила вернуться до обеда.       — Успеем.       Они лежали в неверной тени маленького дерева. Солнце все-равно попадало на кожу и слепило глаза. В конце концов Дима не выдержал и положил себе на лицо кепку, руки заложил под голову и успокоился. Максим повернул к нему голову и улыбнулся. От солнца можно было спрятаться проще: смотреть не на него, а на того, кто рядом.       Чуть позже приехали и другие люди. В их машине громко играла музыка, они громко раскладывали вещи, а потом громко отправились плавать. Все стало совсем не тем. Веселье и дурачества испарились. Дима и Максим еще поплавали вместе, поиграли кто быстрее доплывет до берега и собрались уезжать.       Солнце уже находилось в зените. Совсем скоро, едучи по полю, они поняли насколько сглупили — сидя в доме, сложно представить ту палящую жару, которая бушует за окном. Пот с кожи лился градом, дыхание давно сбилось. Потому, когда они, наконец, доехали до деревьев, окружающих дорогу, ни о чем, кроме отдыха, и думать не могли.       Здесь было хорошо. Широкие кроны старых дубов и вязов надежно укрывали от солнца. Между ними вольно гулял ветер, задевая парней и охлаждая их горячие головы.       Дима и Максим разместились под ближайшим деревом, находящимся недалеко от дороги. Здесь редко кто-то ездил: грунтовая дорога после дождей и крупной сельскохозяйственной техники была совсем неровной, потому большинство предпочитали объездной путь. Парни успокаивали дыхание и пили воду, будто впервые пробовали.       — Как же жарко, — Дима провел запястьем по лбу, и оно стало влажным.       — И не говори. Наверное, до дома мы доберемся в варенном виде.       — Это точно, — засмеялся Дима. — У тебя все еще волосы мокрые.       — Это от жары. Я вспотел.       Неожиданно даже для себя Дима коснулся вспотевших волос Максима и потрепал того по голове. Максим удивился:       — Ты что делаешь?       — Просто так, — засмеялся Дима.       — Отпусти, это противно. Я же потный.       — Я тоже.       В своем озорстве Дима пошел дальше. Не обращая внимания на сопротивление Максима, он начал касаться его всего, щекотать и баловаться, словно пятилетний мальчишка.       — Эй, прекрати, — просил Максим, но не особо сопротивлялся. В конце концов он ответил Диме тем же и даже большим, так как засунул руки тому под футболку и легко провел ими вдоль торса по бокам. Дима замер от неожиданности.       Вокруг не было никого. Вдалеке слышался лай собак в поселке да звуки проезжающих машин. Вблизи лишь пели птицы. На поле за деревьями ветер заставлял шелестеть недоспевшую кукурузу. Они были одни среди природы и оказались слишком близко друг к другу. Никто не был первым, они сделали это одновременно, будто так и должно было случиться. Будто это было предначертано им судьбой еще до рождения.       Их губы слились в горячем, как нынешний зной, поцелуе. Все было правильно, это должно было случиться давно. Они целовались и, несмотря на жару, телами льнули друг к другу. Руками они притягивали тела другого ближе. Больше всего хотелось овладеть другим полностью.       Возможно, виноват зной, возможно, беззаботность лета. Их руки исследовали тела друг друга, прикосновения становились все интимнее. Неожиданно они обнаружили, что держат ладони на паху друг друга. Но все это сейчас их не волновало. Хотелось большего.       Будто в бреду, Максим засунул руку в шорты Димы. Тот тихо застонал ему в губы, расслабился и прислонился к стволу дерева. Он уже был очень возбужден. В этот миг Максим оказался беззащитен: одной рукой он опирался на землю, другая же была внутри шортов Димы. Потому Дима сделал то же самое. Максим так удивился, что прервал поцелуй.       — Эй…       — Заткнись и наслаждайся.       На последствия им было плевать. Они дрочили друг другу со всей страстью ненасытных юношеских тел. Они соединились взглядами, в которых читалось лишь желание. Они сплелись руками, запутавшись в ногах. На мгновенье им удалось стать единым друг с другом.       Позже они сидели, прислонившись к разным сторонам того же самого дерева, и пытались отдышаться. В голове у каждого роилось слишком много мыслей, некоторые из них были совсем не приятными.       Первым решился заговорить Дима:       — Макс, послушай…       — Молчи, — резко прервал его он. Максим повернулся лицом, и Дима сразу же понял, какая буря из смеси стыда, восторга и сожалений бушует у того внутри. — Поехали уже обратно.       Действительно, оставаться вместе для них сейчас было очень тяжело. Дима отлично это понимал.       — Да, поехали.       Родители удивились, когда сыновья вернулись с речки не веселыми и отдохнувшими, а раздраженными и молчаливыми.       — Что произошло? — поинтересовались они.       — Жара, — буркнул Максим и начал отмывать руки. А вот Дима взял ведро с водой и полез заливать его в бочку летнего душа.       — Вы же были на речке. Зачем купаться? — по-прежнему удивлялись родители.       — Просто по дороге обратно мы очень вспотели, и я хочу искупаться, — Дима ответил спокойно и с улыбкой, что еще больше раздосадовало Максима. Он вытер руки о полотенце и ушел.       — Что-то произошло? — тетя Алла теперь накинулась на Диму.       — Ничего. Просто жарко было по дороге. Мы устали. Отдохнем и все решится.       Дима принял душ и тоже пошел в свою комнату. Он остановился возле двери Максима и сказал:       — Иди тоже искупайся, — но не дождался ответа. Дима пожал плечами.       Он понимал, какой для Максима все это шок. Сам он давно понял, что гей, так что внезапное влечение к симпатичному светловолосому парню его совсем не удивило. А вот Максим, наверное, никогда и не предполагал, что случится такое. Ему придется намного сложнее.       Дима свалился на кровать. Кожу будто до сих пор обжигало солнце. Он вспомнил вкус поцелуя на иссушенных губах и ощущения прикосновения рук Максима к его телу, да и его рук к телу Максима. Для Димы все это было впервые — хоть он и понял, что гей, но никогда до этого не был с парнем. И он подумал, что все это получилось не так плохо, хотя и было ошибкой.       Во время обеда Максим упорно игнорировал и Диму, и родителей. Он молча ел, и, не доев свою порцию борща, ушел.       — Что же между вами случилось? — не унимались родители, допрашивая Диму.       — Просто мало плавали. А там приехали другие люди, и на речке стало тесно. Да и потом ехали по жаре, — на ходу придумывал отговорки Дима. — Ничего, просто мы устали. Завтра все будет нормально.       Во время ужина Максим вел себя так же. До этого он совсем не выходил из комнаты просто так и молча игнорировал все обращения к нему. Дима понял: если ничего не сделать, все скоро догадаются, что произошло.       После ужина родители, как обычно, проводили время внизу за разговорами, играми и песнями под гитару. Максим лежал у себя в комнате на кровати, повернувшись лицом к стене. Вечером солнце совсем не попадало в его комнату и потому в ней уже царил легкий сумрак: различить силуэты предметов еще можно было, а вот тщательно разглядеть их уже нет.       Дима тихо вошел в комнату Максима и сел на краю кровати возле него.       — Ты сожалеешь о том, что случилось?       Окно было открыто. Из улицы доносились громкое пение цикад да приглушенные голоса родителей, что-то обсуждавших. А Максим молча лежал, лишь сжавшись телом сильнее.       — Я понимаю, что все это было неожиданно и внезапно. И ты, скорее всего, очень напуган и смущен. Но не вини себя, — Дима прикоснулся к плечу Максима. — Это случилось под влиянием момента, последствие летней жары. Мы просто расслабились и перестарались, как те люди, которые во время развлечений получают травмы. Понимаешь? Знаешь, лето, жара, нет девушек вокруг, вот нас и занесло… Скоро ты уедешь в Днепр домой и все эти события покажутся тебе далеким сном. Ты обо всем забудешь. Так что не вини себя.       Максим повернулся в сторону Димы и будто собирался что-то сказать. Тот совсем не ждал ответа и уже собирался уходить.       — Постой. Знаешь, я не по этому поводу беспокоюсь, — произнес Максим. — Я напуган потому, что мне это очень сильно понравилось. И, возможно, я больше буду сожалеть, если ты сейчас уйдешь, а я правда забуду обо всем. Я не знаю как будет лучше и к чему все приведет. Наверное, ты считаешь меня придурком или ребенком, но я хочу и дальше оставаться с тобой. Ты считаешь, что это глупо?       Дима понял, что это было признание. Он не мог поверить такому счастью.       — Нет, я не считаю тебя таким. Наоборот, во многих вещах ты смелее меня. Я бы не смог тебе так признаться, — Дима сел рядом на прежнее место и добавил: — Давай будем парой до тех пор, пока лето не закончится и посмотрим, к чему это приведет.       — Угу, — кивнул Максим.       К этому моменту стемнело еще больше. На улице пели цикады и смеялись родители. Дима наклонился и аккуратно поцеловал Максима. Не так страстно, как днем, а робко и нежно, как сам летний вечер. И они снова почувствовали себя единым целым.