Последний день

После долгих колебаний, Вилл отважился пойти к учителю. Весь день его мучили воспоминания о его жгучем поцелуе. Хотелось, чтобы он повторялся снова и снова. — Входи, я ждал тебя, — Мануэль сидел в кресле, к нему спиной. — Входи, не стесняйся, мой милый. Я думал о тебе весь день. Терзался сомнениями — придешь ты или нет. Ты пришел... Значит все решено... — Теперь директриса.... выгонит... — Нет-нет, — Мануэль с улыбкой встал с кресла, идя ему навстречу. — Все будет хорошо. Она не причинит нам вреда! — Вы уверены? — Никаких "вы"! Только "ты"! — Мануэль схватил парня за руку, привлекая к себе. — Ах, этого не может быть! — воскликнул Вил, смутившись. — Ну же, мой мальчик, тебе ведь понравился тот поцелуй? Ты же так любишь меня! Ну признайся, любишь ведь? — Люблю... — не стал отрицать, но продолжал смущаться Вил, находясь в его объятиях. И Мануэль снова завладел его губами, его языком, его сердцем. Голова пошла кругом. Все остальное перестало существовать. По лицу Мануэля снова потекли слезы. — Но отчего вы... ты... плачешь? — робко спросил Вил. Мануэль присел на диван, дернув Вила за руку и усадив к себе на колени. Он стал играть его волосами и гладить лицо, будто бы видел парня в последний раз. — Как ты прелестен... Он снова посмотрел в пустоту невидящим взглядом: Смотри! Там Смерть воздвигла трон, Где старый город погружен... Вилли подхватил дальше: На дымном Западе в свой сон, Где добрый и злой, герой и злодей Давно сошли в страну теней... Мануэль восхищенно посмотрел на парня и снова коснулся его горячих губ. — Послушай, сильно ты меня любишь? — спросил Мануэль с вновь набежавшими на глаза слезами. — О... — прошептал Вил и его глаза сделались печальными. — Вы... ты... все для меня... Я не смогу жить без... — Тогда беги! — резко оттолкнув его, сказал Мануэль. — Нет! — с обидой и болью проговорил парень. — Только не прогоняй меня! — он поймал его руку и начал целовать. — Как жестоко было с твоей стороны дать надежду, а потом разбить сердце... — Мой милый... — Мануэль снова привлек его к себе, крепко прижавшись к нему всем телом и целуя его чудесные волосы. — Беги от меня, пока не поздно... Я — сама смерть... — Значит я люблю эту смерть... Только не прогоняй меня, любимый... Молю, не терзай мою душу, она уже и так истерзана... — Нет, уйди! — Мануэль снова оттолкнул его. — Ты не можешь быть со мной! Вилли закрыл лицо руками и опустился на колени, зарыдав. Сердце Мануэля разрывалось на части. Он тоже опустился на колени и горячо обнял парня, целуя его в шею, плечи и спину. — Пойми, что скоро придет Он... И тогда уже не спастись... — Кто он?! Я ничего не понимаю, — размазывая слезы по лицу, сказал Вилл. — Помнишь маньяка, который совершил десять убийств? — Да, — не переставая плакать, — ответил Вилл. — Так вот, этот маньяк — я! Если ты сейчас же не уйдешь, я не смогу обуздать свою жажду крови, я порежу тебя на куски... Вил, как безумный, уставился на него, не зная, врет он, или говорит правду. Мануэль достал нож: — Вот, им я убил десять человек. Не уйдешь — станешь одиннадцатым. А перед тем, как убить, я насилую каждую жертву... Вил посмотрел на него заплаканными глазами: — Тебе не придется меня насиловать, я отдамся тебе по своей воле. Я так сильно тебе люблю, что готов умереть за ночь с тобой, — он снова принялся целовать руки своего учителя. Мануэль был тронут. Но другой просыпался все быстрее. — Не пожалеешь? — злобно спросил он. — Нет, — обреченно ответил Вил. — Тогда готовься к смерти! — Мануэль с исказившимся лицом швырнул его на диван. — Любую твою грубость я сочту за благо, — сказал парень. Мануэль навалился сверху, раздирая на нем одежду. Он делал все то, что делал с ним в свое время мистер Бил. Руки Мануэля скользили по телу Вилли, но тот ощущал лишь неслыханное блаженство, повторяя, что хочет умереть в его объятиях. Их губы то сливались в диком поцелуе, после которого на них выступала кровь, то Мануэль продолжал ласкать его тело слишком грубо и слишком страстно, как хищник. Это был будто бы танец смерти. Вил закрыл глаза. Его тело горело, как в лихорадке. Он был словно в болезненном агоническом сне, вместе с тем, таком сладком и захватывающем. Внезапно Мануэль стал очень нежным, словно перед этим был не он, а кто-то другой. — Мой любимый... — постоянно повторял Мануэль, целуя тело своего ученика с трепетной нежностью. Вил молчал. Он не мог ничего сказать, дрожа всем телом, а Мануэль продолжал ласкать его еще более нежно. На глазах Вила выступили слезы. — Отчего ты снова плачешь, мой маленький? — участливо спросил Мануэль, гладя его по лицу. — От счастья, — проговорил парень. — Я до сумасшествия люблю тебя. Ради тебя я готов на ВСЕ. Тело Вила покоилось на руках Мануэля, который продолжал целовать и ласкать его всего то с нечеловеческой нежностью, то с необузданной животной страстью. Вилли все слабее и слабее отвечал на его ласки, будто Мануэль по капле выпивал всю его энергию своей дикой страстью, и сил больше не оставалось. — Хочу чувствовать себя в тебе... — голосом безумного проговорил Мануэль. Он завладел им грубо, жестко, по-варварски. Эта боль причиняла Вилу страдания и в то же время доставляла неописуемое наслаждение. Он чувствовал единение с человеком, которого любил, и больше ему ничего не нужно было. Он готов был умереть. — Боже мой, как же я люблю тебя... — проговорил Мануэль. Он взял измученное лицо парня в свои руки, бережно прикоснувшись к его губам. — О... — прошептал Вилли, — я — самый счастливый человек на этом свете. Ты сделал меня таким счастливым... — Прости, прости меня, мой любимый мальчик, но я должен тебя убить, — Мануэль целовал его руки и горячие слезы скатывались по лицу. — А я так тебя полюбил... Вилли гладил его разметавшиеся волосы: — Я согласен принять смерть от твоих рук, только бы знать, что ты любишь меня. Хочу умереть в твоих объятиях у тебя на руках... — Прости, прости, — продолжал целовать его Мануэль. — Вот еще один поцелуй... Целую и не могу насладиться твоими губами... О... как мне тяжело... Вил схватил его за руку: — Давай же... Давай, не томи, я готов... — он закрыл глаза, откинув голову назад, лежа у него на руках. Мануэль бережно склонился над ним, аккуратно коснувшись его губ. Вил услышал, как учитель взял со стола нож. — Любимый, прости мне, заклинаю... Я люблю тебя безумно, прости... Вил приготовился почувствовать в своем теле холодную сталь ножа, который держал в руке любимый убийца. Страха не было. Нашло состояние фанатичного безумия. Сейчас придет смерть... Но лезвие все не вонзалось в его плоть. Занеся длинный нож над телом возлюбленного, как над жертвенным агнцем, Мануэль вдруг начал сомневаться. Убить любимого человека было для него невыносимо больно. Он, в первый раз кого-то полюбивший и испытавший взаимность, должен был лишиться всего этого! С другой стороны, вместо Вилли, он увидел наглую издевательскую морду мистера Била. Бил подмигнул ему и усмехнулся: — Что, щенок, понравилось? Не знаю, как тебе, а мне пришлось по вкусу!.. Глаза Мануэля налились кровью, он закричал, занеся над мальчиком нож. — Давай, милый мой, не сомневайся, я люблю тебя, — Мануэль снова увидел бездонные голубые Вила. Он с криком опустил нож. Парень зажмурился. Однако Мануэль не вонзил острое лезвие в тело возлюбленного, он вонзил его в свои вены, из которых ручьем заструилась кровь. Мануэль откинул нож прочь. Вил поднялся с кровати: — Любимый... Мануэль: — Лучше я убью себя, потому что убить тебя я не смогу... Вил опустился перед ним на колени, взяв его истекающую кровью руку в свою: — Я перевяжу, ты не умрешь, все будет хорошо... Мануэль вырвал руку: — Нет, я не хочу жить. Тот, другой, не даст мне покоя. Он заставляет меня убивать. Я не смогу убить тебя... Вилли прислонил его ладонь к своей щеке: — О, пожалуйста, живи... — Все решено, — сказал Мануэль и отвернулся в сторону. Кровь обагрила пол. Вил решительно поднял с него нож и провел по своим запястьям. — Что ты делаешь, мальчишка?! — вскричал Мануэль. — Прости, любимый, я не хочу оставаться здесь без тебя, я уйду с тобой... — Не делай этого... Но струя крови уже стремительно лилась вниз, вытекая из тонкого запястья. Вилли виновато посмотрел на Мануэля: — Прости... — Подойди ко мне, — сказал Мануэль. Он прижал парня к себе: — Нас теперь никто не разлучит... — И смерть не сможет нас разлучить, — Вилли улыбнулся побелевшими губами, откинув волосы с лица Мануэля. Тот был уже достаточно бледен. Силы покидали его, с каждой минутой, он слабел, но жизнь еще теплилась в нем. — Давай приляжем, малыш, что-то я устал, — Мануэль лег на кровать, включив Бетховена. Его всегда живые карие глаза начали блекнуть. Вилли прилег рядом, уткнув лицо ему в грудь: — Как спокойно и хорошо... — Да, как хорошо... — повторил Мануэль. — Ничего больше не волнует. Мы вместе, мы счастливы, мы уходим... — он посмотрел на Вилли... — Ты не жалеешь? — Смерть с тобою, вечность и покой — что же может быть лучше! Мануэль удовлетворенно улыбнулся. В первый раз он почувствовал себя абсолютно счастливым. Он замер, будто уже умер. — Любимый, очнись, ты не можешь уйти раньше меня. Сейчас я оживлю тебя поцелуем... — он целовал его похолодевшие губы, пока Мануэль не открыл глаза. — Какое счастье видеть твое лицо! — Мануэль ответил на поцелуй. Кровь продолжала струиться, а соната Бетховена — играть. Неожиданно раздался стук в дверь и, едва не снеся ее, в дом ворвалась полиция. — Не вовремя, мистер Бин? Что здесь происходит? Нам известно, что вы убили директрису — в подвале вы потеряли свое удостоверение. Мануэль слабо рассмеялся, показывая на валяющийся на полу окровавленный нож: — А тем ножом я убил десять педиков... это правда. Честное слово... Вилли сулыбкой обнял Мануэля за шею и поцеловал в губы. Ему было наплевать на полицейских. Полицейские кинулись к Мануэлю, чтобы схватить его, но он лишь рассмеялся и со словами: — Я хочу спать! Не успев подняться с постели, мужчина вновь рухнул на нее. Он был бледен и холоден. — Мануэль! — кинулся к нему Вилли. — Подожди меня! — он положил безжизненную голову к себе на колени, целуя ее. — Любимый, любимый мой... — Держите парня, что здесь происходит, черт возьми?! — вскричал один из полицейских. — Скорую! Он вскрил себе вены. Перевяжите его, что вы стоите, как остолопы! Двое полицейских пытались скрутить Вилла, который рвался к Мануэлю. — Пустите, пустите меня! Руку пришлось перевязать насильно. В скорой у парня началась истерика и пришлось колоть успокаивающее. Он лежал на носилках холодный и недвижимый, повторяя: — Мануэль... Мануэль... Забери меня отсюда... Перед глазами все поплыло, закрутилось, собралось и рассыпалось мозаикой. Вил увидел красивое, обрамленное густыми светлыми волосами, лицо Мануэля. Мужчина смотрел на него и улыбался, протягивая свою руку. Вилли пытался дотянуться до его руки, но силы оставили парня. Последнее усилие — Мануэль схватил его за руку. Вил знал, что они навсегда будут вместе. Их теперь никто и ничто не разлучит. Поэтому на его похолодевших губах застыла счастливая улыбка.