Долг

      Ли Мингю пробивала мелкая дрожь. Только не сейчас. Только не снова! Он скользил по улице меж прохожих, так же возвращающихся домой. Руки спрятаны в карманы, но это не спасает их от холода. Да и озноб прошибает всё тело. Кажется, он простыл. Однако состояние здоровья его мало беспокоило: напротив, будь эта болезнь смертельной, так было бы только проще. Мингю волновался за других. Волновался за тех, кому пришлось из-за него пострадать, и за тех, кто на очереди.       «Почему я такой жалкий трус?»       Эта мысль не давала ему покоя вот уже два с лишним месяца. Ли каждый раз, когда кто-то страдал по его вине, думал, что вернее всего было бы умереть и оборвать шантажистам все связи с необычными людьми. И каждый раз не мог ничего сделать. Не хватало духа. И он за это поплатился — Сунок в больнице. Они ясно дали понять, что, если не будет никаких результатов или Мингю что-то сделает с собой, она умрёт. Она и её ещё не родившийся ребёнок. И Мингю не может сделать ничего. Потому что трус. Потому что слабак. Остаётся только надеяться, что больше никто не пострадает, что Чонгук обладает той силой, которая поможет ему догадаться, успеть добраться до них раньше, чем они до него. Остаётся только надеяться…       Снова старый дом. Место, где Мингю с Сунок выросли. Он всегда возвращается сюда, когда ему особенно плохо, а в последнее время приходит так часто, что прибраться бы не помешало. Здесь все его воспоминания и любовь. Здесь он чувствует хоть какое-то подобие безопасности.       Мингю рухнул прямо на пыльный пол и схватился за голову. Слёз не было, нет. Он считал себя недостойным такой благодати. Предатель… Нет, он не предатель. Куда хуже — бесхребетное существо, которое настолько слабо, что не способно избавить от этого кошмара ни себя, ни тем более других. Такому жалкому человечишке не позволено плакать. Мингю просто сжимал свой череп, вновь и вновь прокручивая в голове моменты, когда можно — нет, нужно! — было поступить по-другому. Он трясся. Страх усиливал ощущение холода, но Ли не позволял себе завернуться в одеяло — лучше насмерть замёрзнуть, чем вновь подвергать кого-то опасности.       Звонок. Ну конечно! Им нужны результаты…       Сделав над собой усилие и заставив свой голос слушаться, он достаёт телефон из кармана и отвечает.       — Похоже, ты ничего не вынес с того урока, который мы так милосердно тебе преподали. Неужели тебе всё равно, что случится с твоей сестрой? Или ты думаешь, что у нас в больнице никого нет?       — Я не могу ничего сейчас сделать. Я всего лишь умею отделять своё сознание от тела и прикреплять его за знакомыми людьми. Если бы Чонгук отправился к своим, я бы смог проследить и вычислить их местоположение, а повези чуть больше, услышал бы об их планах и увидел главу. Но Чонгук решил остаться. Я бессилен, — приговор. Его личный. Он ничем не может помочь Сунок. Он не способен вырваться.       — Но ты даже не выяснил, какая у него способность. Плохо, очень плохо…       — Дайте мне минуту, я посмотрю, где он сейчас! — трясти уже начало от омерзения к себе. Мингю стиснул зубы, чтобы не позволить позорным словам и дальше выскальзывать из его рта, но трусливая природа возобладала. — Может, он как раз использует свою способность и я смогу понять, с чем она связана.       — Нас не устраивает «может».       — Прошу… — голос ещё больше подвёл Ли. Начал дрожать. А казалось бы, сильнее ненавидеть себя невозможно. — Дайте всего один шанс! Чонгук уже долго находится в организации, но ничего странного не делал. Он уже должен что-то предпринять, — снова. Он снова сворачивает на проторенный путь. Путь доносчика.       — Хорошо. Говори о том, что видишь.       Мингю сосредоточился на образе Чонгука. Сначала он вспоминал его рост и телосложение, потом одежду, в которой тот был сегодня, и наконец — черты лица. Когда образ стал живым, перед глазами начали сгущаться краски. Картинка изменилась на улицу, показав бегущего коллегу.       — Он куда-то очень спешит. Пока не понимаю, куда он движется.       Повороты сменяют друг друга. Время от времени Чонгук останавливается и оглядывается по сторонам.       — Он боится слежки? Нет, он плохо знает дорогу и смотрит улицы… Погодите… Он бежит в больницу! — Мингю почти забыл, как говорить. Неужели Чонгук бежит в ту самую больницу?.. — Да, он ускорился. Он бежит… К Сунок? Зачем она ему? Она же без сознания. Он на кого-то смотрит. Останавливается. Это… Ёндэ?       — Достаточно.       — Но…       — Достаточно! Прекращай слежку.       И Мингю прекратил. Всё ещё не понимая, почему его остановили, он поделился соображениями:       — Могу предположить, что способности Чонгука связаны или с чтением мыслей, или с видением будущего. Иначе почему он там? Никто ему не говорил, в какой больнице находится Сунок.       — Всё это не более, чем пустые домыслы. Но так уж и быть, твоя сестра будет жить.       — Спасибо! — будто камень с сердца. Мингю не испытывал такого облегчения уже давно. Может… На этом всё кончится?       — Кое-кто другой станет жертвой. Молись, чтобы последней.       — Но… Он же… Они же не…       Гудки ударили в ухо. Всё-таки этого не избежать.       Отшвырнув телефон в угол, Мингю снова хватается за голову и начинает покачиваться. Слёз всё ещё нет. А с губ срывается еле разборчивое:       — Прости… Прости… Прости… Прости…       Всё кончено. Чонгука схватят и от Мингю отстанут. Или нет? Кто может дать гарантию, что они остановятся на группировке, к которой принадлежит Чонгук? Вряд ли там собрались все люди с особенностями. Значит, придётся снова…Нет! Сейчас не время сидеть здесь и жалеть себя! Нужно рассказать Чонгуку о своих способностях и посодействовать ему. Но как же страшно… Вдруг телефон прослушивают? Вдруг ведут слежку? Вдруг… Нет. Хуже будет, если Чонгука поймают — так не удастся вырваться из этого порочного круга.       Решившись, Мингю прощупывает свою одежду — больше из-за тревоги, нежели из-за реальных опасений — и выбегает из дома, забыв закрыть дверь.       В это же время Чонгук яро ударяет стену. Он ожидал подобного, но всё-таки… Как можно подставить своего коллегу и допустить, чтобы жена попала в больницу. Это просто… немыслимо… Кто на такое вообще согласился бы пойти? И как им мог оказаться человек, стоящий напротив?       — То есть так называемая нейтрализация людей с усиленными возможностями мозга важнее, чем благополучие близких? — Чон смеряет взглядом спокойного Ёндэ.       — Именно, — подтверждает тот. — Не знаю, как можно выбирать между благом одного и благом всех.       — Мнимым благом всех! — срывается Чон, но тут же берёт себя в руки. — То, что вы отловите всех, кто хоть немного отличается от вашего приземлённого представления о норме, не сделает мир лучше. Это же просто угнетение меньшинств! Такое же, как недавние преследования из-за ориентации или цвета кожи.       Ёндэ усмехнулся:       — Ориентация и цвет кожи не упрощают совершение преступлений. А вот ваши способности… Ты вот, похоже, предсказал, что я буду здесь, а мог бы с помощью этой же силы узнать, когда банк будет наименее защищён и более того — как туда незаметно проникнуть.       Теперь уже настала очередь Чонгука усмехаться.       — Чтобы узнать, что ты будешь здесь, не требуется никаких способностей. Я просто посчитал тебя достойным человеком, который захочет навестить жену в больнице, — впрочем он не договаривал. Адрес больницы пришёл в видении: сообщение отпечаталось в памяти чётко. Спроси Чонгук в действительности Суа, потратил бы драгоценные минуты. — Так же поступают и те, кто хочет ограбить банк: анализируют имеющуюся информацию и обдумывают наилучшее решение. И их вычислить так же сложно, как и человека со способностями.       На это у Ёндэ не было ответа. Чон продолжил:       — Если ты сейчас мне не поможешь, то могут пострадать люди… Нет. На самом деле, я думаю, что сейчас пострадает один наш знакомый. Чимин — твой коллега и обычный человек. Ты допустишь это?       — Чимин?.. Почему?..       Впервые за этот вечер на лице Су появилось хоть какое-то выражение. Он видел искренность в глазах Чонгука, но не мог понять, почему должен пострадать обычный человек, далёкий от всех этих разборок и не знающий, что в этом мире есть люди, которые умеют больше, чем позволяет нормальный организм. Если же Сунок виновата в том, что является сестрой необычного человека, то в чём виноват Пак? Су начал испытывать сомнения.       — Потому что они хотят спровоцировать меня, — блеф. Чонгук пока не знает, так ли это. Но полагает, даже верит в своё предположение, и потому зародившиеся сомнения Ёндэ множатся. — Если я сделаю что-нибудь из ряда вон выходящее, то буду сразу признан опасным для общества. И тогда не возникнет никаких препятствий, чтобы схватить меня и подвергнуть пыткам. Прошу, помоги.       — Но что ты сделаешь, когда узнаешь, кто за этим стоит?       — Не могу сказать. Но они останутся живы и отстанут от нас. По крайней мере, на время… И я намерен спасти Чимина.       Всё. Больше слов у Чонгука нет. Сейчас Ёндэ или согласится ради безопасности своего коллеги, обычного человека, или рассмеётся ему в лицо. Чонгук ждал, затая дыхание.       — Не думай, что я могу многое, — после затянувшейся паузы начал Ёндэ. — Меня всего лишь завербовали, чтобы проследить за другим особенным, потому что мы с ним хорошо знаем друг друга. И всё же кое-что я знаю… — он понизил голос так, что Чону прмшлось напрячься, чтобы разобрать слова. — На вас хотела выйти группа крупных предпринимателей, зовущая себя «Лотос». Одного из них ты, в какой-то степени, знаешь — он постоянно звонил Чимину в роли клиента. Право, я думал, что это лишь предупреждение… Вряд ли он там главный, но определённо влиятельный. У меня есть номер для связи с ним, но подставлять себя сильнее я не буду, — Чонгук кивнул и развернулся на выход. — Погоди… Должен тебя предупредить. Как только выйду из больницы, я буду вынужден сообщить о том, что ты сюда приходил. Правда в том, что ты пришёл поговорить с Сунок о Мингю, но она, к сожалению, ещё не пришла в себя.       — Спасибо…       Кивнув, Ёндэ развернулся и направился к палате. Неожиданно сильное желание обернуться настигло, когда он коснулся ручки. Правильным ли было решение? Что после этого станет с Сунок? Может, стоит догнать Чонгука и схватить? Наконец Ёндэ подчинился желанию, но коридор к тому моменту был уже пуст.       «Прости, Чонгук, но тебя поймают и без меня…»       Чонгук уже мчался на всех парах, печатая сообщение своему почти всемогущему хёну.       «Предприниматели… Как же плохо — они не гнушаются методами. Хуже, чем армейцы. Не боялись бы, давно бы уже меня схватили. И как же всё-таки хорошо — они жадные и ни с кем не делятся информацией. Настал твой звёздный час, богатенький наследник бизнеса семьи Ким — Сокджин!»       Чон как раз думал, что нужно ещё позвонить Суа и узнать, как там Чимин, когда заметил помеху на своём пути. Уйти от столкновения уже было невозможно, поэтому он резко остановился и выставил руки вперёд. Бегущий заметил его мгновением позже, а потому инстинктивно схватил за плечи. Чонгук, в свою очередь, также сомкнул руки, пытаясь погасить и свою и чужую инерцию. Кое-как оба удержались на ногах. Теперь они смотрели, кого невольно поймали в объятия.       — Чонгук! Я тебя найти не мог!       — Мингю?       — Нет времени объяснять, нужно спасать Чимина!       Они наконец отошли друг от друга. Ли выглядел очень взволнованным и… живым? Если обычно он прятался за маской трикстера, то сейчас показалось его истинное лицо, в обычное время бережно хранимое от людей. Чон чувствовал, что теперь тот полностью на их стороне.       — Знаю, за ним придут люди Джорджа. Если это, конечно, его настоящее имя. Не зря же он «признался в чувствах» именно сегодня. Я попросил Суа побыть где-то недалеко от его дома.       — То есть ты знал, что его похитят? — удивился Мингю.       — Я не исключал такой возможности.       Раскрывать свою способность сейчас Чонгук поостерёгся. Мингю долго манипулировали, и сейчас всё ещё могут заставить его сотрудничать.       — А план у тебя есть? С Чимином же всё будет в порядке? Мы ведь сможем? — теперь стало понятно, что Ли спрашивал без злого умысла. Он просто дико волновался и выдавал все свои хаотичные мысли.       Теперь Чонгук говорил без колебаний:       — План — успеть до того, как Чимина похитят, или до того, как его отвезут… куда-то… В общем, нам надо торопиться!       Зажмурив глаза, Мингю шумно вдохнул и выдохнул.       «Не время сейчас прощения просить. Соберись, тряпка!» — настроил он себя и положил руки на плечи Чона.       — Я могу отделять своё сознание и наблюдать за теми, кого знаю, если что — мы найдём его!       — Теперь понятно, как ты смог узнать так много, — и в спокойной ситуации Чонгук не смог бы выразить, как ценит это признание. Всё, что он сейчас мог сделать — коснуться плечей в ответ и кивнуть. — Это было бы очень кстати, но сейчас нельзя использовать эту способность — она слишком заметная. Будем надеяться на глаза и уши Суа. Идём!       Страх превращался из сковывающего в мобилизующий, и Мингю, ранее не ощущавший этого чувства, улыбался. Кровь гнала адреналин по всему телу, и ему казалось, что он способен на любые свершения. Сейчас не важно, что из-за его опрометчивых действий пострадали Миён и Сунок, не важно, что двоих обладателей способностей поймали — в этом он признается позже. И справедливый приговор тоже будет вынесен позже. Сейчас есть только одна цель — спасти коллегу. Пусть даже тот его и ненавидит всей душой. Остальное второстепенно.       На ходу Чонгук набирал номер. Под ноги не смотрел и не спотыкался только чудом. Следом, не отставая, бежал Мингю. Чонгук наконец сделал вызов, но не успел поднести телефон к уху, как послышался голос Суа:       — Боже, ты был прав… — говорила она тихо, почти шёпотом. — Кто-то пришёл. Настойчиво колотит в дверь. Боже, Чимин сейчас откроет… Что делать?       — Ты где? — так же тихо спросил Чон.       — У Чимина на кухне. Я сказала, что этот ненормальный клиент может начать его преследовать, но он ответил, что сможет сам разобраться. Чёрт… Надо было наблюдать снаружи…       — Спрячься где-нибудь, я буду минут через пятнадцать.       Прислушивающийся к разговору Мингю уже начал использовать свою способность. На ходу это оказалось куда сложнее, но Чимина он долго знал и его образ быстрее всплывал в сознании. Вот Пак стоит у двери. Не глядя, тянется к замку. На пороге незнакомец, прикрывший лицо шарфом. Мгновение, и Мингю уже ничего не видит.       — Я что тебе, в холодильник залезу? — на грани слышимости шипит Мин.       — Плохо дело… — тут же вмешивается Ли.       — Что?       Не успел Чонгук узнать, что имеет в виду Мингю, как Суа отключилась. Он ускорился, и коллега, голова которого кругом шла от неудачного использования способности, стал еле поспевать за ним.       — Кажется, Чимин уже не находится в сознании, — предупредил Мингю.       — Уже понял.       Времени оставалось в обрез.