Долг

            — Без меня! — тут же отказался Юнги. И неясно было, чего он боится: застрять или просто оказаться зажатым в маленьком лифте… и всё равно застрять — то, что тот без препятствий не доберётся, почему-то казалось само собой разумеющимся, — Мне ещё машину менять. На всякий случай. Сокджин, напишешь, как освободишься. Чонгук, извини, но тебе придётся добираться самому.       — Нет, нельзя! Нужно, чтобы Чонгука кто-то подвёз, — не согласился Сокджин, настойчиво глядя в глаза Юнги.       — Ладно, передам. Кто-нибудь да заберёт.       Не прощаясь, Мин направился к машине. Возвращаться он решил таким же образом, каким добирался сюда, поэтому почти все выдохнули, радуясь, что находятся сейчас не в тесном салоне этого болида. Только Мингю печально вздохнул.       Чимин мало понимал, что происходит. Почему за ними должен быть хвост? Зачем вообще менять машину? Это всё из-за него или тут что-то другое? И главное: почему Чонгук сам не может добраться? Мысли становились всё мрачнее и мрачнее. Но все свелись в итоге к одной — странный телефонный звонок. В связи с нынешними обстоятельствами, Чимин начал склоняться к тому, что на Чонгука охотится мафия, не меньше. Тогда понятно, почему он так разозлился, когда Джордж признался в чувствах. Никакое это было не признание, а попытка установить контакт, чтобы похитить и шантажировать! Цель далеко не он, Чимин. Цель — Чонгук. Только одно смущало — Суа всё время активно ему помогает. Она что-то знает? От этих неподкреплённых ничем предположений уже голова шла кругом. К тому же, ещё сказывались незапланированная потеря сознания — спасибо неудавшемуся похитителю, — и поездка — отдельная благодарность Юнги. Сил у Чимина не хватало. Тем более на умозаключения. Ему просто хотелось уснуть и проснуться уже в привычной реальности, где нет похитителей, водителей-гонщиков, а есть Чонгук — обычный новый работник. Это ведь не много, правда?       — Джин, можно на пару слов?       Вот опять что-то странное! О чём они шепчутся? И кто вообще этот Джин? Кем они друг другу приходятся?       Отмахнувшись от лишних мыслей, Чимин понадеялся, что в скором времени ему всё объяснят. И без загадок глаза закрываются, а они тут…       — Мингю, как оно?       — Смогу по карте показать дорогу, но придётся переключаться. Лучше, конечно, если кто поможет чертить.       Нет, ну это же уже ни в какие рамки! Причём тут Мингю? Неужели он связан с этим похитителем или с теми, кто того нанял? От него, конечно, всего можно ожидать, но такое…       «Кажется, я понимаю только то, что ничего не понимаю…» — философскм заключил Чимин и на какое-то время почувствовал умиротворение.       — Там разберёмся! — махнул рукой Сокджин и первым вошёл в подъезд. На ходу он копался в телефоне.       Опасения Чимина почти подтвердились: лифт оказался маленьким и довольно старым, но подниматься пришлось на предпредпоследний этаж. Удивительно, как они всё-таки не застряли, втеснившись все разом. Пак был уверен, что допустимый вес превышен. А может, в том, что лифт не застрял, — его заслуга. Всё то время, что они находились внутри, он цеплялся за Чонгука и молился всем известным богам о спасении.       Суа же выглядела такой спокойной, будто ей не раз доводилось подниматься в этом лифте. А вот Мингю вдруг стало плохо. Видно было, стоял он только потому, что его удерживает Сокджин. Можно списать на обычную панику, но… Мингю, не останавливаясь, что-то шептал. Точно не молитву, Чимин бы по губам её прочёл. Тогда-то Пак вспомнил, что тот должен был проложить путь по карте. Понимания от этого не прибавилось. Почему Мингю настолько плохо? Неужели этот путь важнее, чем его здоровье? Но наступающие вопросы вместе с тревогой отгонял Чонгук, нежно поглаживающий руку в немом послании: «я здесь, рядом… всё хорошо…». И это помогало. Пак успокаивался и переставал надумывать лишнего. Скоро всё станет ясно!       Дверь, к удивлению, открыли сразу. Миён почти не изменилась с того момента, когда Чимин её видел в последний раз, но на переносице у неё наметилась морщинка. Должно быть, она так и не отпустила обиду.       Удивлённо осмотрев всех прибывших, она отошла от двери. Первой зашла Суа. Затем Сокджин, придерживающий Мингю. Без слов Миён помогла им обоим дойти до гостиной и усадила Ли на диван. Чимин и Чонгук замыкали процессию. И вот, когда все расположились в гостиной, наступила гнетущая тишина. Брать на себя ответственность за начало разговора никто не хотел. Миён, скрестившая руки на груди и явно ожидающая объяснений, скорее выступала препятствием, чем мотиватором. И всё же кто-то должен был начать.       — Эм… Мы с вами не знакомы, но позвольте… — привлёк к себе внимание Чонгук. — Суа попросила меня помочь с вашим… случаем как человека со стороны. Могу я рассказать?       Ничего не ответив, Миён перевела пристальный взгляд на Чона.       — Прошу, дослушайте до конца. Я выяснил, что звонок поступил на один из телефонов Мингю. Но он отдал его своей сестре. Насколько я понимаю, ему угрожали. Скорей всего, он даже хотел избавиться от телефона, но Сунок была против. Возможно, потому что выкинуть рабочую вещь ей показалось ужасным — это сейчас не главное. Главное то, что Сунок сейчас в больнице в качестве предупреждения для Мингю.       Нет. Чимин ничего не мог понять. Это Мингю связан с мафией? Что вообще происходит, и какой интерес тот может представлять? И как со всем этим, чёрт возьми, связан Чонгук?       — Не понимаю, зачем кому-то понадобилось ему угрожать, — выразила сомнение Миён. Взгляд её впрочем стал удивлённым.       Сокджин, всё это время спокойно сидевший рядом с Мингю, вдруг вскинул голову и угрожающе посмотрел на Чонгука. Тот покачал головой, избегая прямого взгляда. Тогда лицо Сокджина смягчилось, и он прикрыл глаза. Что произошло в этот момент, Чимин не понял. В попытке найти ответы непонимающе посмотрел на Чонгука, но тот лишь мягко ему улыбнулся и продолжил говорить с Миён:       — Дело в том, что Мингю, как и я, не совсем обычный человек. От многих эта информация скрыта. Знают в основном только учёные, военные и политики. А, и ещё крупные предприниматели, находящиеся с ними на короткой ноге. Мы обладаем способностями, которые выходят за рамки возможностей человека. Ну, по крайней мере, так считается. Мингю как раз использует свою.       «Что? Люди со сверхспособностями? Такие разве вообще могут существовать?»       Прикрыв глаза, Чимин ущипнул себя. Нет, это не сон. Открыв глаза, он убедился, что это и не наваждение. Совсем ничего не изменилось. Ни в пространстве, ни в присутствующих. К тому же, Чимин оказался не единственным, кто ошеломлён и никак не может поверить в услышанное.       — Да как в такое можно поверить!       Суа уже готова была влепить Чонгуку пощёчину, а может даже хорошенько встряхнуть его, но её остановила Миён.       — Не надо, он говорит правду.       — Почему ты так легко веришь ему? — удивилась Суа. Гнев понемногу оседал, но стабильным её состояние пока ещё трудно было назвать. — Ты даже видишь его впервые!       — Потому что я такая же, как и они.       После такого признания Чимин помахал на прощание логике и здравому смыслу. Теперь он принимал поступающую информацию, как кувшин жидкость — лей, только за краями следи! Суа же всё ещё цеплялась за скептицизм, но тот уже ходил ходуном, грозясь вот-вот обрушиться и снести целую картину мира.       — Как? Ты можешь это доказать?       — Будет сложно, — всё же кивнула Миён. — Моя способность заключается в восстановлении доступа к воспоминаниям.       Услышав это, Сокджин вздрогнул и как-то странно посмотрел на Ун. В тот же момент Ли прекратил использовать свою способность и вытер, выступающую из носа кровь. Лицо его стало уже белее мела, а он, вместо того, чтобы отдыхать, прислушивался к разговору, стараясь понять, что пропустил.       — Хорошо, — согласилась Суа. Голос её сделался твёрже. Нет. Он стал настоящим. Ей больше незачем было прятать себя за весёлым щебетанием. Больше Суа не думала, что это затянувшийся розыгрыш. Но… Чтобы полностью поверить, ей нужны весомые доказательства. — Восстанови мне в памяти, что случилось в детстве. Осень, мне шесть. Родители сильно поссорились. Восстанови, что было дальше.       Миён молча подошла к бывшей коллеге и прикоснулась к её вискам. Не ясно, что почувствовала Мин, но она вздрогнула и в последний момент попыталась отстраниться. Поздно. Оторвать взгляда от глаз Миён она уже не могла. Пространство и время потеряли свою власть — Суа видела только киноплёнку событий своей жизни, которая молниеносно проматывалась к указанному моменту. Вот, что отражалось в глазах Миён. Вот почему, она не могла отвести от них взгляд. Наконец плёнка остановилась и начала медленно прокручиваться вперёд…       Со стороны происходящее не казалось странным или необычным. Чимин только и увидел, как Миён прикоснулась к Суа, а потом отступила на пару шагов. Какое-то время Мин неподвижно стояла, устремив невидящий взгляд в пол. Он хотел подойти к ней, спросить, как она, но Суа помотала головой.       — Чёрт… вот, что я упорно не хотела вспоминать… — дрожащим голосом произнесла она и покинула гостиную.       Прикрыв на секунду глаза, Миён повернулась к Мингю.       — То, что он сказал, — правда? — переключилась на важную для себя тему она. — Тебя раскрыли и начали шантажировать? И правда, что я и твоя сестра пострадали только затем, чтобы заставить тебя поступать так, как они хотят?       Мингю опустил взгляд, и уже этого было достаточно, чтобы понять — правда.       — Ёндэ, что б его! А я, дурак, поверил, что уж свою жену он не даст в обиду, — сокрушался он. Каждое последующее слово звучало всё тише. — Столько у всех проблем возникло из-за меня. Прости, Миён… — извинения и вовсе еле удалось разобрать.       — Мне тебя жаль…       Жалость била точнее ножа. Лучше десять раз услышать, что тебя ненавидят, чем это. Мингю не понимал, как он вообще может заслуживать чего-то, помимо пожеланий смерти. К тому же, жалость. К тому же, от той, кто пострадал по его вине. Более того, Миён не просто его жалела без злобы и ненависти — она искренне сочувствовала ему. Ощущая свою ничтожность и беспомощность, Мингю стиснул зубы. Сокджин, желая поддержать, положил ему руку на плечо, но сделал только хуже.       — Если я чем-то могу помочь, говорите. Я на всё готова, чтобы подонки, добившиеся моего увольнения и сведшие Сунок в больницу, заплатили сполна! — сжав ладони в кулаки, сказала Миён.       Нет, Чимин не узнавал эту женщину. Он знал мягкую и тихую Миён, которая была вежлива и по первому зову приходила на помощь. Последнее не изменилось, но… Откуда эта сталь во взгляде? Когда её голос стал таким твёрдым и громким? Она ли это вообще? На эти вопросы Чимин не мог ответить, но это не мешало ему восхищаться той Миён, что он видит сейчас.       — Вы уже нам очень помогли. И всё же… Можно Чимин останется здесь до завтра? — просил Чонгук. — К тому времени всё как раз закончится.       Ну вот опять. Опять всё решают за него! Пак негодовал, но и аргументов против найти не мог.       Миён резко повернула голову к Чимину, одним взглядом спрашивая не произошло ли чего. Тот выдавил из себя улыбку и отрицательно покачал головой. Удовлетворившись этим, она снова перевела взгляд на Чонгука и ответила:       — Да, конечно.       — Спасибо… — голос Чонгука сильно просел под конец.       Убедившись, что Мингю стало лучше, Сокджин подошёл к Чону и шепнул что-то на ухо. Потом повернулся к Ун и в извинительном жесте поднял руки.       — Между этими двумя возникло некоторое недопонимание. Можно мы останемся здесь, пока они не разрешат его?       — Не беспокойтесь, — впервые за вечер улыбнулась Миён. — Если есть какие-то проблемы, их лучше решать сразу, — сказала она и покинула комнату.       Вслед за ней, поддерживая Мингю, вышел и Сокджин.       Без поддержки в виде окружения Чонгук никак не мог заставить себя посмотреть в глаза Чимину. Он виноват, чертовски виноват. И он совершенно не знает, как можно искупить эту вину. И можно ли вообще…       — Я… понимаю… — нарушает тишину Чимин. Чонгук всё же поднимает свой взгляд на него, но болезненно зажмуривается, когда видит нежную улыбку. — Не всё, конечно, но в общих чертах. Вас разыскивают из-за способностей. А твоя работа заключается в том, чтобы искать таких же особенных, как ты. Ведь так?       — Да… Прости меня, Чимин…       — За что ты прощения просишь? — Пак рассмеялся. И от этого смеха Чонгуку стало ещё больнее. — Вот вечно так: извиняешься за всякие мелочи. Ты меня спас! И ты волновался за меня. Для меня этого уже достаточно.       Опустив взгляд, Чон сдавленно проговорил:       — Это не оправдание всему тому, что я наговорил тебе… И… Если ты позволишь… Я бы хотел кое-что тебе рассказать…       Чимин продолжал смотреть на него с улыбкой, и от этого у Чонгука щемило сердце. Лёгкий кивок послужил сигналом к началу.       — С тринадцати лет я вижу будущее. Обычно оно касается хорошо знакомых мне людей или меня самого. Но иногда мне приходят видения на тех, кого я вижу впервые. Так было в нашу первую встречу… — Чонгук улыбнулся, но его улыбка показалась лишь жалким подобием той, что украшала лицо Пака. — Я знал, что у меня появятся чувства к тебе и что ты будешь испытывать то же самое. Это было самое счастливое видение, которое я когда-либо видел, — признался он.       — То есть обычно это несчастливые видения? — понимающе понизил голос Чимин.       — Да… Как то, где тебя похитили. Ещё раз прости, что оскорбил тебя! — на лбу Чонгука образовалась страдальческая складка. Тут же она перешла и на лоб Чимина. — Есть что-то, чего я не могу вспомнить… В тот момент, когда ты пытался решить всё мирным путём, я почему-то увидел в тебе себя. И… то видение… я смотрел, как тобой манипулируют. И это было… противно! — Чон с трудом подбирал слова. Но не говорить не мог — чувствовал, чтотнужно! — Я долго не мог признаться себе, но у меня такое чувство, что со мной случилось нечто подобное. Хотя я и не помню ничего такого. Но это в любом случае никак не оправдывает меня! Я полный идиот, раз сказал тебе подобное! — а закончил он напривычной ноте.       Чимин снова засмеялся. Тихо и мелодично.       — Просто пообещай мне, что ты больше никогда мне такого не скажешь, — попросил Пак. А потом прищурился и добавил: — Ну, и ещё можешь в качестве извинений купить тот торт. Он был вкусным.       — Пожалуйста, прости меня…       — Да уже, уже! — кивал Пак.       Чонгук стискивал кулаки так, что ногти впивались в кожу — похоже, следы останутся надолго. Он слышал, как подходит Сокджин. Хотел рассказать и объяснить ещё очень многое, но не знал с чего начать. Да и время истекло…       — Извините, что прерываю, — вклинился в разговор Сокджин. — Чимин, как твоё самочувствие?       Этот вопрос ввёл Пака в ступор. Почему его спрашивают об этом только сейчас? Почему не перед тем, как запихать в машину, которая лишь по ошибке родилась не болидом? И всё же он ответил, немного приукрасив:       — Да хорошо…       — Будет не очень, если у тебя сотрясение. Я, конечно, не врач, но… Позволишь посмотреть?       — Ну… лад- — закончить фразу Чимин не успел.       Сокджин аккуратно обхватил его лицо и посмотрел в глаза. Как только их взгляды пересеклись, Чимин почувствовал себя странно: тело будто превратилось в податливую глину. Он не мог заставить себя говорить. Не мог оторвать взгляд от чужих глаз. Словно кролик перед удавом. Кажется, тело всё же дёрнулось, но слабо, не достаточно для того, чтобы вырваться из этого состояния. Всё потеряло своё значение. Чимин ощущал, как теряет силы, а вместе с ними уходит что-то ещё, очень важное. Невыносимо захотелось спать. Только глаза Сокджина приказывали его собственным оставаться открытыми.       «Наверное, Суа чувствовала себя так же…» — пронеслось в сознании Чимина. Но и эта мысль недолго пробыла там.       А Чонгук всё крепче сжимал кулаки, наблюдая за всем со стороны…