Долг

      — Прошу прощения за грубость, но вы ИДИОТЫ!       Хосок стоял, скрестив руки на груди, и смирял взглядом своих нерадивых подопечных. Так как взгляд его как обычно пронзал насквозь, и Чонгук, и Сокджин предпочли смотреть на его подбородок — хоть немного понятно, насколько плохи дела, и не так страшно. Но холодок всё равно проходил по спине.       — Что учитель, что ученик! Оба друг друга стоите!       Позади Хосока расположился Юнги, вальяжно закинув ногу на ногу. Он с упоением наблюдал за представлением, будто жаждал его очень давно. Папку с данными новеньких Юнги использовал в качестве веера.       Притаившийся Мингю, которого успел позвать Хосок, но до которого не успела дойти очередь, оценивал риски для себя. У него и без того складывалось противоречивое мнение о главе. В особенности из-за несовпадающих рассказов Юнги и Чонгука. Если Мин говорил, что Хосок добрейший и всепрощающий человек с щедрой душой, то Чон описывал его как ответственного, требовательного, справедливого, но очень страшного в гневе босса. Это не укладывалось в целостную картину, и Ли пытался понять, где истина, а где приукрашенные личные ощущения. Пока представления Чонгука казались ближе к истине…       — Извините, у меня возник вопро-… — быстро оценив ситуацию, парень тут же отступил на шаг. — Я, пожалуй, подожду… Там…       Мингю даже разглядеть не успел, кто это был. Скорее всего, ещё один новенький, попавший сюда немногим раньше него. Но как же мгновенно отреагировал! Если бы Мингю сюда не вызвали, он сам бы выбрал ретироваться до лучших времён.       Это недолгое вмешательство не сбило Хосока.       — Кто может знать о наших особенностях, согласно правилам?       Вопрос явно подразумевал ответ. И прозвучать он должен чётко, без запинок, без упущений или искажений смыслосодержащих частей.       — О наличии отличительных от внушённой статистической нормы черт могут знать такие же отличающиеся люди и родители, принявшие факт особенностей своего ребёнка… О специфике способностей могут знать только такие же отличающиеся люди, прошедшие проверку на доверие… — синхронно повторили заученное правило Сокджин и Чонгук.       — Так почему я узнаю, что одному из не замеченных в обладании способностей память не стирают вообще, а второму — и вовсе пытаются восстановить!       Юнги с улыбкой чеширского кота повернулся к Мингю и доверительно произнёс:       — Сейчас начнётся самое интересное!       Самым интересным для Мингю всё ещё оставалась возможность убраться из кабинета целым и невредимым. Он, конечно, любил экстрим, но общение с разъяренным начальством не входило в его понимание этого слова.       Первому полагалось ответить старшему.       — Меня остановила Миён. Сказала, что последствия будут на её ответственности.       — Чонгук? — перевёл взгляд Хосок.       — Меня заставила совесть… Сказала, что последствия будут на её ответственности… и что я пожалею, если не сделаю…       Бровь Хосока вопросительно изогнулась, но Чонгук не знал, что ещё добавить в своё оправдание.       — Допустим, Сокджин стёр бы следы, ведущие к воспоминаниям у Суа. Миён могла по своим причинам восстановить их — такая уж у неё способность. Стало быть, он просто не стал растрачивать энергию, которая тогда нужна была для обезвреживания вышедшей на нас группировки, — Сокджин выдохнул. — Но у тебя, Чонгук, совсем другой случай. Ты понимаешь, что Чимин теперь может доложить о случившимся военным? Более того, ты подвергаешь опасности не только себя, но ещё Сокджина, Миён и Мингю!       Противопоставить хоть что-то Чонгук не мог. Зато это смог сделать другой присутствующий. Стоит отметить, невольный.       — Позвольте… — вмешался Мингю. — Как человек, долгое время проработавший с Чимином, могу уверенно заявить, что при успешно восстановленной памяти он в первую очередь прибежит выяснять отношения с Чонгуком!       Хосок перевёл свой острый взгляд на Мингю и хотел было что-то ответить, но грохот врезавшейся в стену двери его отвлёк.       — ЧОН ЧОНГУК!       — Ну, я же говорил… — пожал плечами Ли.       Обрадованный такому повороту Юнги прикрыл рот папкой, протянув «о-о-о-о». Происходящее обретало всё новые краски.       — На пару слов, — Чимин кивнул на выход.       Как только дверь за ними закрылась, Мингю мрачно усмехнулся и закинул ногу на ногу, удобнее устраиваясь на стуле. После появления Чимина он почувствовал прилив сил.       — Какой гроб будем заказывать? — пошутил как в старые добрые Ли. — Бархат красный? А может, лучше кремация?       — Не волнуйтесь, я дам им время написать завещание и выбрать подходящий вариант, — прорычал Господин Чон.       Уверенность в себе разом улетучилась, и Мингю, стараясь это скрыть, потянулся к бутылке с водой. Ещё никогда его шутку не подхватывали так реалистично! Да и шутка ли это теперь?       Чимин ходил взад-вперёд, не зная, как бы мирно начать разговор. Желательно ещё не с «какого чёрта?», не с «твою мать» и не с «фиг ли ты решаешь за меня?». Он понимал, что Чонгук вряд ли мог предотвратить произошедшее. Да и вообще в голове была такая каша, что только Чон и мог помочь всё это разгрести. И чёрт возьми, Суа всё это время была в курсе? Да как так-то?!       — Объясни, почему я тебя не помню и помню одновременно? — наконец спросил Чимин.       Вопрос не самый понятный. Он уже хотел объяснить, что имеет в виду, да Чонгук и так всё понял. Потупив взгляд, тот тихо произнёс:       — Прости… Это влияние способности Сокджина…       «А это ещё кто такой?» — пытался припомнить Чимин. Возникло смутное ощущение, что кто-то всё-таки знакомый, но ни внешность, ни личность не всплыли в памяти. Что это ещё за способность такая? Нет, не так. Какая, чёрт возьми, способность — он про что вообще?       Заметив растерянность Пака, Чонгук поспешил объяснить:       — Он умеет стирать связи между воспоминаниями. Убирает следы, ведущие к ним, если так проще. Само воспоминание какое-то время остаётся в памяти. Его трудно вытащить его на свет, а потом оно и вовсе растворяется. Но если воспоминание для человека имеет ценность — не важно, позитивную или негативную, — оно не исчезает вовсе. Наверное, я очень важен для тебя, раз ты смог вспомнить моё имя…       Может, Чимин и сожрёт его за это, но сам факт того, что тот думал о нём, делал Чона безумно счастливым.       Пака это смутило.       — Мне всё время казалось, что я забыл что-то важное. А потом это стихотворение… Не смейся, но я вспомнил, как ты в меня врезался и мой кофе оказался на рубашке, только благодаря ему, — признался Чимин. — Но эти фрагменты, как фильм. Словно со стороны их вижу. Я даже не был уверен, что они мои. Поэтому пришёл сюда поговорить…       Щёки Чонгука уже болели от улыбки. Чимин вспомнил! Он вспомнил его!       — По правде, плохой из меня поэт, — смутился Чон. — Я пытался всё сам делать, но мне помогал наш новенький. Хотя даже его вмешательство не сильно спасло ситуацию…       — Не правда, это лучшее, что я когда-либо читал! — возразил Чимин.       Он действительно так думал, но только потому, что это написал Чонгук. Для него! Никто и никогда ещё так не признавался в чувствах Чимину. В этом способе было столько старания и искренности, что не понравиться не могло.       Набрав воздух в грудь, Чонгук выпалил:       — Я скажу то, что должен был сказать ещё в тот день… Давай… работать вместе!       Чимин готов был лбом прирасти к руке. Чон Чонгук… Ну как всегда! Зато это точно тот самый Чонгук, которого он знал: немного робкий, но искренний в своих чувствах парень. Теперь он полностью уверен в своих воспоминаниях.       — А для чего я ещё сюда пришёл?       Позже в кабинете Хосока стало на одного человека больше. Тот уже забыл о проступке Чонгука и с интересом разглядывал нового кандидата. Под его исследующим взглядом Чимину становилось не по себе.       — Да-к что у тебя по владению графическим планшетом? — потерев подбородок наконец поинтересовался Чон.       Так слова Суа про создание своего веб-комикса перестали казаться комичными…

***

      — Так ты и с моими воспоминаниями поработал? — в какой-то момент спросил Чонгук.       Сокджин ждал этого вопроса очень долго и ещё дольше боялся его. Избежать ответа было уже невозможно, но он попытался отсрочить этот момент, сделав новый глоток.       — Да… И я считаю, что лучше тебе этого и не помнить.       Конечно, нельзя с уверенностью сказать, что лучше, а что хуже. Тем более, когда тяжёлые и непроработанные воспоминания никуда не деваются из бессознательного и влияют на поступки. Раньше они не давали о себе знать, а теперь… Да, одно провоцирует другое, и запускается цепная реакция. Достаточно всего одного незначительного события.       — Ты ведь не просто стираешь следы воспоминаний, — продолжил развивать тему Чонгук. — Ты копируешь в своё сознание все события, связанные с тем, что нужно убрать. И пока другой человек не вспомнит, помнить будешь ты.       Сокджин только рукой махнул:       — Не волнуйся, у меня огромный объём памяти.       — Я не об этом! — Чонгук смял банку из-под пива и кинул её в мусорное ведро. Попал! — Ты мучаешься вместо меня.       Вдохнув холодный ночной воздух, Сокджин потянулся. Они так давно вдвоём не собирались, чтобы просто посидеть с пивом на балконе и поразмышлять о тайнах вселенной! В итоге Чонгук предложил встретиться не по старой традиции, а чтобы обсудить это. Обидно. Но как бы Сокджин ни настаивал на своём, Чон сейчас прав. Во всём прав.       — Это действительно тяжёлые воспоминания… И поэтому я не верну их тебе. По крайней мере, пока не пойму, что ты сможешь это вынести.       Глупо, конечно… Чонгук сам может приложить усилия и вспомнить. Снова стереть следы? Нет, Сокджин больше на это не пойдёт. Иначе доверию между ними конец. А хотелось навсегда оставить в памяти Чонгука всё, как сейчас есть. Обычная жизнь. Никаких травмирующих воспоминаний…       В пару глотков Сокджин допивает своё пиво, так же, как и Чонгук, сминает банку и бросает ту в мусорное ведро. Ударившись о стенку, она подскакивает, переворачивается в воздухе, но всё же попадает в цель.