Привязанный

***

      Привязанность к человеку. Одно обычное словосочетание, а услышав его из чужих уст: кривишься, машешь руками и говоришь что оно тебе не надо, не понял смысла в сказанной глупости. Никогда не знаешь, что от этого чувства можно ожидать. Не факт, что ваши взгляды разделяет тот, кому вы так сильно доверились. Человек — существо непредсказуемое. Это аксиома, чёрт возьми. Одновременно с этим, ты не можешь залезть в чужую голову и узнать всё тебя интересующее. Окольными путями приходится обходить острые для вас темы, стараться быть ближе даже в каких-то мелочах. «А может, ты ему надоел? Откуда знаешь, что это не правда? Говоришь, веришь? Да? Как себе самому? Гляди, дурак нашёлся!» — Слышится где-то в подсознании. И этот маленький человек внутри безграничного воображения — точная копия тебя, хлопает в ладоши и почему-то даже несмотря на широкую улыбку, у него на глазах из раза в раз наворачиваются слёзы. Невозможно обмануть самого себя. Это знает каждый. И Яр тоже.       Не проверял на себе, мог лишь наблюдать за этим. Как привязанность медленно но верно убивала яркого талантливого человека перед ним. Его бывший лучший друг буквально угасал с каждым отказом на тему односложных встреч и совместного времяпрепровождения. Друг. Ха, как громко сказано. У Косухина кроме него не было близких людей при себе. Родители погибли лет восемь назад, а на родственников ему нельзя надеяться. Эти подколодные твари лезут в его жизнь до сих пор, стараются прописать себя в его доме и жить остаток жизни припеваючи. Но дураком Ярик никогда не был. Пару звонков и у молодого бизнесмена не существовало бы того, кому он мог переписать своё огромное состояние. Так легко отрезал себя от этого мира, поджёг последнюю опору моста и с треском обрушил его в пропасть. Всё это застревало где-то поперёк горла. Упрёки, наигранность, жадность. Мисту давно двадцать восемь. Да, блять, он знает что ему делать.       Парню не нужны лишние люди вокруг себя. Поэтому, он оставил при себе одну красную нить, восемь серых и более десятка позолоченных. Яркий кровавый цвет до сих пор занимал Андрей Шавель, как самый близкий к нему человек. Вместе они ходили в одну школу, отучились в университете на одном потоке в одной группе и были неразлучны до того момента, пока Косухину не перешли дела родителей в полной мере. Опекун на старости лет скончался с полностью вставной золотой улыбкой и выглядел не на восемьдесят восемь, а максимум на пятьдесят. Давний как мир знакомый его предков был тихим и немного неуклюжим, но научил Ярика бизнесу. Жаль его даже. Немного. А-н нет, парню показалось. Ему плевать. Сейчас же, Андрей работал на него и следил за порядком в его доме, организацией, приготовлениями. Но словом «дворецкий» его окрестить так никто и не решился. Боятся, может? Чего же? Шавель всегда мстил глубоко и жестоко. На Яре, правда, не проверял свою методику, но после неё к жизнерадостному парню никто не совался без уважительной причины и белого флага. Мист сам попросил Лаггера работать на него в дальнейшем. Привязанный очень легко согласился, прилипая к нему.       Восемь серых — прислуга. Они были незначительными пешками в его жизни, с Андреем точно не сравнятся. Однако, нельзя отрицать о их полезности в этом огромном доме. Содержание его в чистоте, вкусный кофе по утрам и молочные коктейли вечером. Работники со стажем не менее семи лет, при этом по возрасту не более пятидесяти. Это ограничение пусть и было шатким, но на него есть одна причина. Восемь лет назад, когда на шатена свалились первые обязанности, прислуга ещё не была заменена. У одного из бывших комендантов на старости лет поехал рассудок. Старик решил выкрасть семейные драгоценности в ту же ночь, как умерли родители Косухина. Преступнику не удалось это только потому, что Ярослав тогда не спал из-за загруженности и лишних литров кофе, и лично достав подарок своего покойного деда — золотой, но очень даже рабочий пистолет, дрожащими руками нажал на курок, выстрелил ему в ногу и вызвал полицию. Утро он уже провёл в объятьях лучшего друга, который приехал по первому же вызову и отказывался отходить от не спавшего более суток Мистика.       Странные, кстати, прозвища, да? Их они придумали себе ещё в школе, когда увлечения парней ограничивались только поиском приключений: травить учительницу математики, читать стихи задом наперёд, развешивать капитошки* на потолке по всей школе. Обыденный день и очередной выговор. «Вы ведь учитесь хорошо, школу на олимпиадах иногда представляете! Эх, вы, беспризорники! Бесстыдники!» — Говорил им через раз директор.       Более десятка золотых охарактеризовались простым словом — связи. Люди высоких политических постов, нынешние главы компаний, плотно сотрудничающие с ним, имеющие не односторонние идеи и потенциал. «Увлекательные личности, честное слово, да только бесят иногда риторическими вопросами. Цены им не было, если б подохли,» — думал Ярослав, рассевшись в своём кресле. Кабинет был просторным, а самое главное, что располагался он на втором этаже коттеджа. Вид отсюда был прекрасным даже сейчас, глубоко вечером. Экран компьютера потух, а Мист откинулся назад. Его дом часто встречал гостей с этими позолоченными нитями. Они постоянно что-то обсуждали и хвалились очередной купленной картиной с закрытых аукционов, выигранного в их пользу дела. Вот и завтра нужно было подготовиться к очередной деловой встрече. А с этим справлялся не кто иной, как… В дверь легко постучали. В проходе показался брюнет, прижимая к пастельной рубашке блокнот и зажимая между пальцами ручку, легко улыбается и уверенной походкой проходиь к его столу. — Не занят? — Они до сих пор разговаривали на ты, изумительно, — Я по поводу завтра. Хотел разобраться с садом на заднем дворе. Ты же там хотел провести встречу. — Уточнил на всякий случай Андрей, не дожидаясь положительного ответа. — А… Да, хотел, — Косухин даже сначала не понял, о чём говорит Шавель, — Я хочу видеть в центре побольше а… — Начинает Косухин, но Лаггер его перебивает, записывая пожелания Яра в блокнот. — Астр. Красных астр. Побольше. Я скажу об этом садовникам в первую очередь. И петуний поближе к входу, да? А розы? — Задаёт риторические вопросы Шавель. Брюнет и так знает на них ответы, просто уточняет. — А их можно… — А их можно усадить в самом конце, да покучнее. Понял. По поводу документов, тебя попросили разобраться с ними побыстрее. Удачи, Яр. — Андрей черканул на листке последний пункт и буквально вылетел из его кабинета.       Чертовски захотелось выпить хоть немного кофе. Лаггер всегда понимал его с полуслова, или же вовсе создавалось ощущение, что он читает его мысли. А как объяснить иначе, если через пару минут молодая девушка в строгой форме приносит ему гляссе и оставляет без лишних объяснений прямо перед ним, так же молча исчезнув за дверью? Чудеса. Впрочем, за такие моменты Ярослав был благодарен Шавелю. Из-за привязанности брюнета, тот знает о нём всё и не упускает момента воспользоваться этим. Делая первый глоток тёплого напитка, шатен наконец может расслабиться и впервые за этот день вздохнуть спокойно.       Андрей был дотошным до мелочей и ничего не упускал из виду. Ему можно было довериться даже в том случае, если забывчивый после долгого сна Ярослав не предупредил своего самого-лучшего друга о проводящемся мероприятии. А если бы Косухин не дал привязанному шанс, то… Смешно звучит, на самом деле. Шавель никогда не просил его о таком, лишь о периодических телефонных звонках друг другу. Надеялся на минимум? Мист сам затащил его в этот дом, под свою опеку. Каждое утро они вместе пьют кофе и обсуждают важные дела на сегодня, новости и политику. Шатену одному скучно — оправдывался. Лаггеру можно было доверять хотя бы потому, что тот прожил около Ярослава всю свою сознательную жизнь. Двадцать три года, если округлять. «Много…» — Цокает бизнесмен и даже не замечает, как выпил весь кофе. Отставив пустую кружку, Косухин окончательно перестаёт слышать мир вокруг себя. Его внимание сконцентрировано на потолке.       В голову лезет всякое. Косухин таким «дураком» как Лаггер не был. Бизнесмен не тратил на свои чувства лишнее время и лишь закатывал глаза, услышав из-за спины тему женитьбы. Мистику ведь не нужны лишние люди вокруг себя, верно? Вся эта морока и переживания, оборачиваться каждый раз, ожидая ножа в спину. Зачем? Пусть с Шавелем такого он никогда не чувствовал и готов был признать, что не все люди бляди и мрази, а есть какой-то процент, маленькая вероятность… Ярослав всегда оправдывал окружение, не замечал раздражённости, когда брюнет ошивался рядом с ним.       Косухин давно в замешательстве. Шатен не слышит самого себя, закапывается в болоте своих проблем, гасится из последних сил, но понять не может даже сейчас: испытывает он привязанность, или же это наваждение, не проходящее с годами.       От последней мысли сердце сжалось. Ему ужасающе непривычно было ощущать то чувство, которое так долго и упорно от себя отталкивал. Парень не мог быть привязан к такому человеку как Андрей. Это невозможно и выходит за рамки его представлений. Но самого себя не обманешь. Все это понимают. И Яр тоже. Бизнесмен может сложить два плюс два.       Привязанность — чувство близости, оно выражает глубокую симпатию к человеку. Однако, это чувство может замещать собой все позитивные качества, оставляя только глубокие внутренние проблемы. И им, как привязанным друг к другу, стоит наконец-то во всём этом разобраться.