если бы ты хотел, то извинился бы.

пустота и ебучий страх преследовали Тушенцова в этот вечер. он боялся потери. потери любимого человека. если его сейчас не станет сейчас с ним. в этот чертов вечер, он не сможет контролировать свой разум и потеряет себя. телефон разрывался от звонков, которые Тушенцов благополучно игнорировал, хотя не хотел. разум думал об одном, но руки делали другое. это так раздражало. это тоже самое, что ты сидишь в своей темной комнате с лезвием в руках и думаешь, нет, я не хочу причинять себе вред, но руки думают иначе и режут тебя порой до такой потери крови, что ты покидаешь этот серый и тупой мир. не выдержал и выключил источник надоедливого звука и посчитал, что так будет правильнее. хотя, кто его знает. Онешко явно так не считал. разве это удовольствие, когда ты не можешь дозвониться до человека, за которого переживаешь больше всего на свете. и сколько бы вы не были знакомы, никогда не узнаешь, что у него на уме. вдруг ему взбредет в голову сейчас же закончить все то, что было. русская рулетка. каждый звонок был отклонен, а потом и вовсе абонент не абонент. это злило. безумно злило. где находиться это стервец. Питер не поселок городского типа с населением тысяч в десять-двадцать, а ебаный город миллионник, в котором ты хуй найдешь человека. и снова это злило. безумно, мать вашу, злило. парень не мог найти себе места. все, чего ему сейчас хотелось- это скорее увидеть своего мальчишку и обнять. обнять настолько крепко, что в объятьях бы ломались кости. но гордость Руслана не давала шансов на осуществление данных мыслей. вести себя как ребенок в его стиле. дуется, убегает от проблем- в этом весь Руслан. он любит конфликты, но не любит их решать. точнее, решать в здравом уме. он вечно психовал. как и в этот раз. если бы он не язвил- все было бы иначе. — возьми трубку, родной. — пальцы сжимали устройство до побеления костяшек. слезы одна за другой стекали по мягким щекам. на самом деле, они уже болели от них. но ничего сделать сам парень не в силах. а так хотелось. ведь от безвыходности он чувствовал себя еще более убитым изнутри. а Тушенцову плевать уже на то, что хочет Онешко. хотя еще пару часов назад он был готов достать ради него достать звезду. но не сейчас. навряд ли все вернется обратно. да и не хотелось ведь. гуляя по темным аллеям, он думал, как бы выкрутиться. что сделать. он даже не подумал о том, где переночует. на улице не зима, но вечерний Питер равносилен ранней весне. холодно, голодно и сука, одиноко. он гулял, лишь бы отвлечься, но каждое место было связанно воспоминаниями с Юликом. а может пора повзрослеть? пора пойти на встречу людям или хотя бы обсудить с ними все то, что происходит? пора признать, что ты тоже идиот. он правда хочет попробовать. — я дома. — сухо, тихо и неуверенно. “блять, Руслан, че ты как целка ломаешься на первом свидании. соберись и вмаж ему! за все то, что он натворил!” твердило сознание. но он бы никогда не поднял руку на своего мальчика. никогда бы. что бы не произошло. пока он думал, Юлик уже действовал. вышел в прихожую и встал напротив. смотрел в эти глаза, цвета кленового сиропа. такие теплые, родные и... грустные? а ведь в этом виноват лишь он. — нагулялся? — первым нарушил тишину Онешко. — что еще скажешь? ляпни что-то супер обидное напоследок, давай же. — парень уже закипал и хотел было ударить сам себя, ведь тоже несет ахинею. — я хотел извиниться, Руслан, правда, все, что говорил и делал, не было просто состоянием алкогольного опьянения. пойми, это было в новинку... — в новинку? — резко повернулся и сразу сделал выводы. слезы так резко вышли наружу, что Рус даже отпрянул от такой реакции. — да пошел ты, Юлик. пожалуйста, забудь, что я существовал в твоей жизни. ушел хлопнув дверью. конец.