нас было двое, жалко что не втроем

— У Игоря есть знакомый капитан катера, — делится Серёжа возбужденно. Вечер вошел в ту фазу, где время еще детское, но людям за тридцать, у которых был напряженный рабочий день, начинать бы позевывать. Только Серёже не до зевоты. Его тонизируют: кофе, два энергетика и безграничное море любви. Особенно море любви. Олег неопределенно хмыкает, не отрываясь от экрана. — У него хоть где-то нет знакомых? — Ты так говоришь, как будто это плохо, — фырчит Серёжа и подбирается ближе, подлезает головой на колени, под телефон, как избалованный кот, требующий внимания. Привычный Олег приподнимает руку, давая ему лечь, и снова возвращается к новостной ленте. Там гифки с собачками и никаких мировых новостей, Серёжа лично настраивал алгоритмы так, чтобы после конца рабочего дня Олегу не могло принести ничего тревожащего. — Ну так? — Знакомый капитан катера, — с готовностью продолжает Серёжа. — Игорь договорился, он устроит нам поездку. Только он и я, вдвоем, на катере, по каналам Петербурга, — он немного смущается, не настолько, чтобы покраснеть, но прячет от Олега взгляд. По каналам — это почти Венеция, а Венеция всегда была их планом. «Как только закончим со всеми делами, обязательно поедем», только дела никогда не заканчиваются, и в Венецию доведется поехать только если на рабочую встречу — а Игорь устроил Венецию здесь и сейчас, ушлый майор. У них в отношениях сложный эквилибриум, Серёжа выверяет с точностью, о чем рассказывать Олегу, что позволять Игорю. Хочется всего и сразу, но двое его любимых мужчин хмурятся, сталкиваясь локтями, раскланиваются дежурно и не очень тепло. Не привыкли, надеется Серёжа — он не вынесет, если такое окажется навсегда; но ведь в то, что Vmeste может взлететь, несколько лет назад тоже никто не верил. — Звучит мило, — говорит Олег. Серёжа переводит дух: значит, не обидится на Северную Венецию, зря он надумал себе драму. Двумя руками он обхватывает свободную ладонь Олега, обводит его пальцы по одному: любит руки Олега, широкие и с грубыми подушечками пальцев; у Игоря пальцы тоньше, удивительно музыкальные для человека его рода деятельности, почти как серёжины. Держаться за руки приятно с обоими. Как удачно, что у Серёжи две руки. — Возьмем вина, — мечтательно рисует Серёжа в воображении. Олег мягко сплетает свои пальцы с его, как чувствует. — Какой-нибудь еды. Посидим, поговорим, хоть раз не на бегу. Плеск волн, крики чаек, будем проплывать под мостами и целоваться… — Очень романтично. Даже не верится, что это придумал майор. Может, ему подсказывали? — Олег приподнимает брови, но взгляд у него теплый и не злой, так что Серёжа морщит нос и тихо смеётся. — Помощь зала? — Всем участком планировали, — Олег улыбается уже неприкрыто. — Ну да. Прокопенко лично выписал отгул по такому поводу. — Майор Гром взял отгул? Ладно, это действительно серьезно… Олег изображает удивленный тон, и это даже не настолько смешно, но Серёже хочется смеяться в голос просто от вдохновения. — А я о чем! Освободил весь завтрашний день. В разговоре возникает короткая пауза. Олег откладывает телефон, впервые сосредоточив на Серёже все внимание. — Завтра? — Пока погода хорошая, — подтверждает Серёжа. — С пятницы и на всю следующую неделю обещают дожди, так что решили не откладывать. Олег кивает медленно, задумчиво. — Понимаю. Серёжа тянет его ладонь к лицу, целует по центру. Кажется, что Олег хочет сказать что-то ещё, момент всё тянется и Серёжа ждёт и ждёт, но потом он кивает еще раз и отнимает руку — чтобы зарыться пальцами в волосы Серёжи, почесывая по затылку, как кота. — Понимаю, — повторяет он. — Что ж, хорошего вам свидания. — Ты лучший, знаешь? — у Серёжи вдруг сдавливает горло от прилива любви — к Олегу, замечательному Олегу, который отпускает его на свидания с другим человеком, а потом слушает, как всё прошло, и даже не сердится, и даже иногда радуется за них совершенно всерьёз. — Знаю, — соглашается Олег, дернув губами. Это действительно на удивление солнечный для Питера день, и катер у знакомого Игоря совершенно не прогулочного вида, и плед там всего один и поеденный молью, и Серёжа давно не смеялся так, как на этом утлом суденышке, пока Игорь выяснял, что его сухопутные ноги совершенно не предназначены для палубы. — Да перестаньте шатать пол! — вскрикивает он, намертво цепляясь за борт, и от смеха складывает даже капитана. Возможно, Игорь немного дурачится, выставляя себя клоуном, Серёжа видит смешливые огоньки у него в глазах. В кармане вибрирует телефон. Совместными усилиями они все-таки раскладывают пикничок на борту. Игорь ожидаемо достает две запакованные в фольгу шавы, Серёжа выставляет бутылку вина и контейнер с сырной нарезкой и виноградом, который организовал Олег перед тем, как отпустил его из дома. Чайки заинтересованно кружат над ними, но капитан запрещает жалостливому Серёже предлагать им еду с рук — не отстанут. Игорь бросает что-то в воду, Серёжа приникает к борту, потому что кусочек лаваша пропадает, проглоченный голодным ртом. — У нас тут что, рыба водится? — Ну так, — Игорь показывает на мост, вдоль перил которого стоят неподвижные рыбаки. — Да какая тут рыба, — возражает капитан. Они с Игорем препираются немного, обсуждая рыбалку и её преимущества в разных водоемах Ленобласти, и Игорь запальчиво говорит, что лучшее место — у них с Прокопенками на даче. Серёжа думает, что сказал бы на это Олег, и закусывает губу. Однажды, если всё сложится хорошо, у них будут свидания на троих, может быть, на этом самом катере, если знакомый Игоря готов к таким потрясениям. Может, Олег с каменным лицом расскажет ту историю про переход через реку с пираньями — мол, как вам такая рыбалка? — и уже Игорь будет хохотать, запрокидывая голову и выставляя напоказ красивую длинную шею. Телефон в кармане вибрирует снова. Серёжа лезет проверить автоматически, не сильно задумываясь. Это одно из немногих правил, которые установили не Серёжа и не Олег, а лично Игорь: не пялиться в телефон, пока они проводят время вместе. Серёжа старается блюсти неукоснительно, но раз уж Игорь занят спором, можно себе позволить. На экране — оповещение из Vmeste-календаря с планом на неделю, и Серёжа смотрит на него тупо несколько секунд, а потом его трогает за плечо Игорь. — Серёж, ты чего? Ты белый весь. Эй, земля Разумовскому? — Можно нас высадить? — слабо спрашивает Серёжа. Игорь с товарищем переглядываются над его головой: они полчаса как отчалили, заскучать рано, обнаружить у себя морскую болезнь поздно. — Высажу, но минут через десять, — капитан чешет в затылке, прикидывая, где ближайшая пристань. Игорь присаживается на корточки, заглядывает Серёже в лицо, ловит расфокусировавшийся взгляд. — Ты чего? Серёж? Что у тебя там? Кто умер? — Напоминалка, — Серёжа отмирает и со стоном запускает пальцы в волосы. — Чего? По работе что-то? Таблетки? Что, говори со мной, — Игорь сжимает его колени, встряхивает несильно, а Серёжа бы и рад, да не знает, как ему ответить и только мотает отчаянно головой. — Сегодня чётный четверг. — Ну? — Чётный, Игорь, — у него начинают клацать зубы, и так Серёжа понимает, что его трясет. Вот так, дрожащими руками, он пытается набрать Олега, но его телефон, конечно, уже отключен, как и полагается. Серёжа приехал на своей машине, но за руль без лишних слов садится Игорь, Серёжа только вводит адрес в навигатор и прислоняется виском к окну. — Так, значит, прием у него два раза в месяц, — повторяет Игорь медленно, укладывая в голове новую информацию. — И ты подвозишь его каждый раз. Серёжа кивает, часто моргая, чтобы не пустить стыдную виноватую слезу. — Он очень не хотел записываться на терапию, — поясняет тихо. Наверное, не стоило вообще вдаваться в детали, но Игорь уже и так увидел слишком много, стоматологом не отбрешешься. — Я его несколько месяцев уговаривал, просил посмотреть, как мне помогло — мне правда очень помогло… Записывал сам, привозил сам. И ждал всегда под дверями, чтобы сразу забрать. Он молчит о том, что после сеансов Олегу нельзя самому за руль — что у него дрожат руки, что у него отсутствующий взгляд человека, который на сорок пять минут вернулся в Сирию и ещё не нашел дорогу назад. Что дважды за эти месяцы его начинало трясти на середине пути, и Серёжа тормозил на обочине и долго обнимал за плечи, пока Олег не переставал сухо, без слез, всхлипывать. Напоминалки на телефоне, две, за час и за полчаса до сеанса, чтобы точно не забыть, и ни разу они ему не понадобились, потому что он начинал думать об этом с вечера: завтра у Олега сеанс, надо разгрузить вторую половину дня и пораньше вернуться домой, пусть смотрит видео с собачками и отдыхает, я могу поработать и с домашнего компьютера. Вчера голова была занята не тем. Серёжа не чувствует злости ни на себя, ни на Игоря, только безграничное опустошение. Они приезжают за пятнадцать минут до конца. Серёжа бредёт к кабинету привычным маршрутом, почти не замечая идущего следом Игоря. Серёжа садится, Игорь остается стоять, сунув руки в карманы, очень неуместный в своей кепке и потрепанной куртке на фоне белых стен и кожаных диванов — клиника не из дешевых, для Олега только лучшее. Из кабинета не слышно ни звука, в коридоре только сбивчивое дыхание Серёжи, который то порывается заплакать, то снова успокаивается. Потом — шуршание за дверью, скрип нажатой ручки. — …через неделю. — И вам того же, — ровно говорит Олег, выходит и спотыкается, взглядом и физически. Серёжа немедленно подскакивает на ноги, выламывает сцепленные в замок нервные пальцы. — Олеж! А я приехал, вот, чтобы забрать тебя, — он видит в проеме знакомое лицо психотерапевтки и натянуто ей улыбается. — Здрасьте… — Добрый вечер, — она кивает и деликатно прикрывает дверь. Олег смотрит на Серёжу непонимающе, на Игоря — прохладно. Серёжа обшаривает взглядом его лицо, радуется, что оно не припухло и не покраснело от слез. Если бы это был один из таких дней, Серёжа бы бросил Игоря, бросил Олега и ушёл в монастырь, замаливать. — Да я такси уже вызвал, — говорит Олег. Кажется, он немного растерян. — Ну так отмени. — Да зачем, — Олег бросает взгляд на часы. — Я думал, вы ловите последнее питерское солнце? Еще пара часов до заката. — Олег, отмени такси, пойдем в машину, пожалуйста, — Серёжа расцепляет пальцы, только чтобы намертво вцепиться Олегу в руку. — Я всё объясню. — Да что тут… Он сдается, конечно. Всегда сдается. До машины идут вместе, Серёжа машинально берётся за ручку водительской дверцы, но его перехватывает Игорь, о котором он почти успел забыть. — Да куда тебе сейчас… иди вон, — он кивает на заднее сидение, на место рядом с Олегом. В машине Серёжа пытается ластиться, прижимается к плечу Олега, заглядывает в лицо. Олег не отталкивает и не хмурится — а лучше бы морозился, обиду бы Серёжа загладил. — Я просто забыл, — объясняет он в третий или в десятый раз. — Олеж, из головы вылетело. Я себе еще одну напоминалку поставлю, чтобы это не повторилось, на вечер среды. Он не говорит «прости», потому что если Олег скажет, что ему не за что извиняться, он точно разрыдается. Пока что Олег только сдержанно вздыхает. — Ну забыл и забыл. Я бы прекрасно сам съездил, не маленький, — тоже в третий или в десятый раз повторяет он. — Ты бы напомнил… — Я же не знал, что ты забыл, — Олег пожимает плечами. Серёжа отшатывается недоверчиво. — Ты думал, я бы назначил свидание на этот день, если бы помнил? — у него подскакивает и ломается голос, и он снова начинает часто моргать. — Думаешь, я бы просто отправил тебя одного, чтобы сбегать на свиданку? Так, по-твоему? Олег снова вздыхает, уже раздраженно. Игорь потрясающе игнорирует весь этот разговор, ведет машину совершенно молча и невозмутимо, как будто ему за это платят, только в зеркале заднего вида Серёжа иногда замечает внимательный взгляд. — Олеж… — Это просто визит к врачу. Спасибо, что заехал, но не обязательно подстраивать под это весь свой график, — Олег отворачивается к окошку. Всё понятно, разговор окончен (на этот раз, но Серёжа сдаваться не планирует). — Как прошло? — спрашивает Серёжа тихо. — Нормально, — отвечает Олег. У него всегда «нормально», но обычно на полтона теплее. Серёжа сглатывает, пытается взять его за руку и почти плачет, когда Олег разворачивает кисть ладонью наверх и позволяет переплести с ним пальцы. — О чем говорили? — О разном, — Олег провожает взглядом машины за окном. Серёжа уже думает, что ему придется каждые два слова тянуть из Олега клещами, но тут он вдруг продолжает сам: — Я какое-то время буду ходить каждую неделю. — Что? — переспрашивает Серёжа, хотя прекрасно услышал — просто не успел обработать мысль. Олег безотчетно стискивает пальцы крепче, Серёжа отвечает на это коротким сжатием. — Говорит, так надо. Серёжа молчит, и Олег понимает это как-то по-своему, потому что морщится и говорит более развернуто: — Мол, мне нужна поддержка, много всего нужно проговорить… — ему как будто стыдно за эти слова, такое у него делается лицо, и Серёжа торопливо прижимается к нему всем собой. — Надо значит надо. Я поменяю расписание на ту неделю, в среду можно и две встречи ужать. — Я же сказал, что меня не обязательно… — Обязательно, — Серёжа тоже умеет делать категоричный командирский тон. Олег замолкает. Игорь снова бросает в зеркало взгляд, и Серёжа смотрит в ответ, то ли виновато — я испортил тебе свидание и отгул, — то ли устало — видишь, каково с ним, минное поле, а не человек, — то ли благодарно — спасибо, что молчишь и не вмешиваешься, я знаю, как для тебя это тяжело. У башни Игорь их высаживает и сам выходит из машины. Ключи кидают охраннику, Игорь по очереди жмет руки Серёже и Олегу. — Ну, бывайте, — он кивает и уходит, сунув руки в карманы. В лифте они молчат первые десять этажей. Серёжа прижимается лбом к плечу Олега, трется об него щекой. — Совсем не обижаешься? — спрашивает, обвивая за талию. — Заладил, как моя Тамара Константинна, — хмыкает Олег. — Тоже весь час спрашивала. «Что вы чувствуете по этому поводу, Олег Давидович? Вы уверены, что вам не обидно?». — А ты ей что? — спрашивает Серёжа с замиранием сердца. — То же, что и тебе — что я большой мальчик и могу справиться сам. — Но не должен, — Серёжа вцепляется пальцами в ткань пиджака на его спине, почти рычит от злости. — Не должен, мы же об этом говорили, ну. Олег издает один из этих звуков, которые обозначают «было бы из-за чего разводить драму». Серёже хочется его укусить. — На следующей неделе я отвезу тебя сам. И через неделю. И еще через неделю, — он перечисляет столько недель, что язык устает, а лифт звякает, сообщая, что они поднялись в пентхаус. Дальше десятка нервных поцелуев и тесных объятий у них этим вечером не заходит. Олег после сеансов выжатый, как лимон, а Серёжу лихорадит от нервной энергии, которая никак не перенаправляется в стояк. В итоге они валяются в темноте в своей большой кровати и просто трогают друг друга, кожа к коже, в темноте, почти не видя лиц друг друга, только смутные очертания. — Как прошло свидание? — спрашивает Олег. Серёжа снова чувствует горячую волну стыда, но если он начнет извиняться, они замкнутся в бесконечное кольцо тревоги и никому не станет лучше, так что он с усилием сглатывает. — Хорошо, — и он рассказывает про Игоря, который оказался сухопутной крысой, про чаек и рыб в канале, про смешного капитана и про спор о рыбалке (Олег задумчиво хмыкает, а значит, мнение по этому поводу у него есть). — Жаль, что пришлось испортить, — говорит Олег. По тону его Серёжа верит, что ему правда жаль. — Ничего, еще повторим, — обещает он, подминаясь Олегу под теплый бок. Олег с удовольствием наваливается сверху, подгребает ближе, обвивает, как осьминог — любит обниматься во сне больше, чем Серёжа, но никогда в этом не признается. Телефон вибрирует рядом с подушкой, трижды на три короткие смс: «нормально там?» «надеюсь, нормально» «доброй ночи вам» Серёжа, не вылезая из-под Олега, пишет: «спасибо за вечер» Три скобочки и два поцелуйчика приходят в ответ. Один Серёжа передает в колючую щеку Олегу — на будущее.