Не успел...

Макс ничего не слышал. Ни вспышек фотоаппарата, ни объяснений оперов, вообще ничего. Он просто смотрел на Лёшу и Лену, лежащих в обнимку. Так, это могло бы сойти за обычную картину семейной жизни. Просто жена обняла спящего мужа. Всё бы ничего, если бы ни одно но: весь их диван, весь пол, даже на стене, было море крови. Она словно взбодрила Максимова, который увидел-то это всё минуту назад. Он начал слышать холодные дежурные голоса: -Он аккуратно вскрыл дверь и вошёл. Она стояла у двери. Раз-два, удар в живот. Совершенно бесшумно. Леонидов судя по всему ничего не слышал. Очнулся уже только тогда, когда горло резали. Сразу же умер. Убийца сразу же скрылся. Жарова, если судить по "реке" крови на полу, смогла доползти до мужа, обняла его, и скончалась... -Помолчи сейчас.-махнул рукой Максимов. Вахтанг взволнованно на него поглядел. Замер стоявший у двери Гнездилов. Макс сел на корточки перед диваном, сразу же запачкавшись в их крови. Но он не обращал на это внимания. Он медленно бродил взглядом по двум трупам, которые ещё вчера были родными ему людьми. Лёша решил круглосуточно охранять Лену от маньяка, чему резко воспротивился Максим. Вот он, Макс, смог бы Лену защитить. А Лёша не смог, чем и поплатился. Но у Максимова не было никакой злости на покойного друга, нет. Была просто пустота, словно из него самого убрали что-то важное, что-то, что всегда было в нём, и без чего он не представлял свою жизнь. Макс осторожно дотронулся ладонью до лба Алексея. Он был ещё тёплый. Глаза были полуоткрыты, один из них смотрел куда-то перед потолком. Вниз подбородка лучше было вообще не смотреть-шеи будто и не было, она буквально утонула в артериальной крови. Сам Алексей был в обычном ночном халате. Лена тихонько пристроилась рядом с ним, сцепив руки на его груди. Её лицо было умиротворённое, глаза закрыты. У неё был вспорот живот, из раны аккуратно выглядывала частичка чего-то тёмно-красного. -Макс!-позвал его Леонов.-Ты должен это видеть. На стене, прямо за шторкой, кровью было выведено короткое слово "Жри". Как в "Бригаде", ей-богу, подумал Максим. Ему уже захотелось не просто поймать, а уничтожить, зубами загрызть этого зверя, который убил его лучшего друга и любимую женщину. Пока все сидели в кабинете и искали этого маньяка, проверяли всевозможные версии, Макс впервые в жизни дал слабину. Потеря двух самых дорогих для него людей сильно подкосила его. Он весь прошлый день сидел дома и бухал по чёрному. Как только он делал перерыв между спиртным, сразу перед глазами вставали живые Лена и Лёша. Лёша звонил по телефону, сосредоточенно что-то говорил, иной раз просто приветственно махал рукой. Лена просто мило улыбалась и смотрела полными любви глазами. Потом горло обжигала водка, и образы исчезали. На работу он пришёл только на следующий день. Так, заскочил, выслушал соболезнования от коллег, послушал сетования Гнезда по поводу его внешнего вида, десять минут поучаствовал в сыскной деятельности и уехал в морг. Прошёл через маленькую узенькую дверь, буквально пробежал несколько коридоров, встретил знакомого "трупника", и тот провёл его в траурный зал. -Макс, ты держись, ладно.-поддержал врач.-Этот упырь обязательно найдётся. -Я надеюсь. Врач ушёл, и Максимов остался один перед приоткрытой дверью. Он постоял с минуту, торопливо перекрестился, собрался с духом и быстрым шагом вошёл в зал. Вошёл, и, что называется, замер на месте. Прямо перед ним, в просторной длинной комнате, стояли два открытых гроба. Крышки с крестами стояли за ними. Тела были прикрыты белым саваном. Стояла абсолютная тишина. Макс медленно подошёл к первому гробу, и аккуратно убрал саван с лица. Это был Леонидов, уже в парадном мундире с орденскими планками. Его лицо с момента последней встречи сильно побледнело и слегка раздулось. Гримёры хорошо поработали с волосами: они пышной копной падали на подушку. Рана на шее была почти незаметна. Максимов опустил глаза и положил ладонь на перекрещённые руки покойного друга. Чуть не отдёрнул руку, так как был очень сильный контраст температур тела. С непривычки, естественно. Он погиб как герой, подумал Макс. Сколько раз он его подкалывал, сколько раз заставлял ревновать, не счесть. Сколько было глупых шуток и приколов, один раз даже совместно с Гнездиловым. Лёша молчал и вместе со всеми смеялся, хотя юмора откровенно не понимал. Сколько раз он получал по лицу, сколько раз оказывался под пулями из-за элементарной нехватки реакции и слабого умения драться, но всегда выбирался из больницы раньше положенного, сверкал ранами на работе и завершал дело. Естественно, чтобы казаться лучше перед Леной. Откинув саван второго гроба, Максим увидел бледное лицо Лены. Она была в длинном белом платье. После смерти, она стала ещё миниатюрнее, буквально тонула в обивке гроба. Здесь Макс уже не выдержал, и заплакал навзрыд. Наклонившись, он поцеловал бывшую жену в холодный лоб. Как же ему хотелось, чтобы прямо сейчас они оба ожили, и всё стало хорошо...Но этого никогда не будет. Два гроба так и останутся здесь стоять до момента прощания. Потом два катафалка повезут их на хмурое серое кладбище. Вновь Макс будет стоять среди толпы людей. Вновь он будет сожалеть, что вовремя не успел, что не настоял на своём. А изменить уже ничего нельзя. И напоминать ему об этом будут два простых деревянных креста. Сотрудники полиции согласно уставу выстрелят в воздух, и гробы опустятся в могилу. На них посыпется земля, и начнётся та самая вечная жизнь, далёкая для обычных людей, но ставшая настоящей жизнью для Лёши и Лены. Максимов поочерёдно закрыл тела саванами, уже хотел уйти, но остановился прямо на выходе, и в последний раз посмотрел на покойных друзей. Точнее как, на их силуэты. Посмотрел, также торопливо перекрестился и вышел, громко захлопнув дверь. Похороны прошли в целом спокойно. В отличии от похорон Жарова, Макс там не был нежеланным гостем. Никто не замечал его ёршистую бороду, красные воспалённые глаза и хромающую походку. Всем скорее было интересно, что Макс впервые за десять с лишним лет был в парадном мундире ещё милиции. В старой форме он выглядел слегка аляповато по сравнению с другими оперативниками. Он, Гнездилов, Вахтанг, Георгиевский, Громов и другие сотрудники уже были на кладбище, когда приехали два катафалка с зашторенными окнами и венками на крыше. Макс силился прочитать то, что было на ленточках в венках, но разглядеть не смог. Внезапно он почувствовал, как на его плечо положил руку Игорь. Катафалки подъехали в угол кладбища, к уже подготовленным местам. Насупленные рабочие кладбища быстро подошли к машинам, и открыли двери. Осторожно, они вынесли первый дубовый гроб. На середине они оступились, и гроб сильно накренился. Все услышали звук соскочившего тела. -Осторожнее с сыном.-сказал хмурый Вячеслав Леонидов. Рядом с ним стояла Мария Леонидова, и горько плакала. -Я же ему...я же ему с Леночкой пирожки их любимые испекла, с капустой...Они их так и не... -Такова воля Божья.-произнёс Вячеслав, который и сам еле держался от слёз. Невдалеке на помост поставили второй гроб. Там собралась другая половина кладбища, в том числе и Тамара Александровна, мать Лены. Она гладила поверхность крышки гроба, поправляла ленточки, и что-то бубнила под нос. Максимов не мог на это смотреть, и он отвернулся в сторону гроба Леонидова. Сами оперативники не спешили распределяться на группы, а стояли чуть поодаль от гробов, вроде как никому не отдавая особого предпочтения. Уже несколько минут священник нараспев читал заупокойную молитву. Голос его был вроде как и приятный, но Максимову хотелось заткнуть уши, только бы не слышать это "подведение итогов". -...Господи помилуй, Господи помилуй, Господи помииилуй... Часть слов прошла мимо ушей Макса. Он стал ощущать себя как не в своей тарелке. Ему казалось, что на него опять будут косо смотреть и обсуждать, не стесняясь его самого. Ища хоть какой-то поддержки, он обернулся к коллегам, но они стояли такие же потерянные и насупленные. Все как один, в парадных мундирах, поверх которых были шинели. Лишь один Громов подавал признаки хоть каких-то эмоций, без конца протирая очки и глаза. -...Молимся об упокоении душ усопших раб Божиих: новопреставленной Елены... Священник прошёл мимо гроба и махнул в его сторону кадилом. Капельки упали на венок, обвязанный красной ленточкой с надписью "Любимой доченьке от мамы". -Новопреставленного Алексия... Кадило махнуло в сторону венка с ленточкой "Алексею от товарищей по службе". Он что-то начал говорить про прощение грехов, но Максимов опять пропустил это мимо ушей. Он пытался восстановить в памяти их смерть, со слов Леонова и показаний соседей. Вот они готовятся ко сну. Лёша как обычно заснул раньше жены, повернувшись на бок и закутавшись одеялом. Нет, он же был на спине...Ну пусть на спине. Лена вероятно ела свой любимый клубничный йогурт, думая о завтрашнем дне, о том как она вновь увидит Макса...Нет! Нет-нет-нет! Даже сейчас не надо вспоминать эту страницу жизни. Со смертью двоих, Максимов её вырвал, беспощадно и безвозвратно. И хорошо, что Лена унесла эту тайну с собой в могилу. Макс, грех так говорить! Раздался какой-то звук у двери. Лена настороженно поглядела, подождала секунду, пожала плечами и принялась обратно за йогурт. Звук вновь раздался. Лена мимолётом посмотрела на мужа, мол, не проснулся ли он, встала, наскоро оделась и подошла к двери. Та резко распахивается и на пороге появляется убийца. В его руках острый скальпель. Быстрый удар-Лена со вспоротым животом падает на пол, тихо хрипя. Эта смерть не так зрелищна, как в фильмах. Нету эпичной музыки, замедленного времени, медленно потухающего взгляда. Вот ты стояла и смотрела в глазок, а вот ты уже на полу, не чувствуешь боли, но при этом держишь в руках края раны. Ты смотришь на убийцу, который не обратив на тебя внимания, идёт в сторону спальни. Ты хочешь прокричать, предупредить любимого, но из твоего горла вырывается тихий звук, и ты почти теряешь сознание от нахлынувшей боли. Леонидов возможно ничего не слышит. Он в царстве Морфея. Ему снится...А что ему может снится? Наверное что-то заурядное. Любящим мужьям скорее всего снятся их жёны. Может ему снился тот Краснознамённый РУВД, где Леонидов начинал службу. Может ему снилось детство, тот первый друг, ставший через тридцать лет Чистильщиком. Так или иначе, но убийца уже рядом. Он подошёл к постели, возможно даже несколько секунд наслаждался собой-маньяк же! Даже возможно, что Лёша в последнюю секунду почувствовал чужой взгляд и проснулся. А что может за одну секунду понять только что проснувшийся человек? У него мутки перед глазами, он в одурманенном состоянии, перед ним стоит какой-то силуэт, наверное Лена. Вдруг раз, движение по шее, и всё. Жизнь закончилась. Убийца наверняка брезгливо смотрит на рану, из которой обильно хлещет кровь. Алексей хрипит, пытается протянуть к шее руки, но умирает на полпути. Маньяк секунду колеблется (а кто бы не колебался), и окунает палец прямо в рану. Он задевает что-то, касается ещё шевелящихся мышц, и вынимает уже кровавую конечность. Подходит к стене, и выводит первую букву слова, может и половину другой успевает. Но крови не хватает. Он тихо ругается, и кладёт палец в рану более требовательно, рывком. Доводит дело до конца, и уходит. Но забывает про ещё живую Лену. Точнее, по всем законам она уже должна была умереть, но что-то ещё держит в ней жизнь. Она открывает затуманенные глаза, не чувствует боли из-за шока, и медленно ползёт к спальне. Еле-еле, но она видит мёртвого мужа на залитой кровью постели. Немного привстаёт, опирается руками, и взбирается на кровать. Дрожащими руками она тянется к Леонидову, приобнимает его ещё тёплое тело, и спокойно умирает. Максу предлагают прочитать речь, и он отрывается от мыслей, заново вспоминая, что происходит вокруг. Словно пьяный, он осматривает кладбище, восстанавливая последовательность событий. Это похороны его друзей, словно мантру, повторяет он. Максимов отказывается, и речь читает Громов. Потом у микрофона становятся родители усопших, с надрывом плачет Ленин брат, и гробы опускают в вырытые ямы. Максим до конца не понимает, что он в последний раз видит хоть как-то своих друзей. Кто-то бросает горсть земли, священник что-то провозглашает, и на покойных начинает активно падать их, так скажем, "одеяло". Все тут же торопливо кладут цветы, что-то шепчут, и уходят. Ушли и коллеги Макса. Он остался один. Мимо него прошли работники кладбища, и куда-то удалились. Вот теперь он точно остался один. Перед его глазами стояли две надгробные плиты. На одной из них было Лёшино фото с удостоверения. Когда он пытается быть серьёзным, это очень смешно, подумал Макс, но тут же осёкся. Неживые глаза смотрели куда-то вдаль. Будучи не в силах выдержать этот мёртвый взгляд, Максимов отвёл глаза и встретил Ленину плиту. Тут она хотя бы смотрела в сторону. Фото было с их с Лёшей свадьбы. В идеале, за ней сейчас должен был стоять счастливый муж с чёлкой на лбу и в тонких очках. Вроде пора уходить. Но нет, он не может так просто уйти. Столько лет они были вместе, и так нелепо расстаться... -Я...-начал Максим, и тут же запнулся. Нет, не так надо начать.-Я никогда не пожалею, что был твоим другом, служил с тобой честным офицером, и никогда не забуду тебя, брат. На минуту показалось, что фото Алексея неуверенно улыбнулось, но это было наваждение. -Я никогда не перестану любить тебя, Лена. Ты всегда была для меня самой прекрасной, красивой, лучшей...-как же глупо,-женщиной в мире. Надеюсь, что вам там...хорошо. Не получается у Макса это. В фильмах это легко. Герои ведут себя так, словно ничего и не случилось. Сидят у могилы, и что-то просят посоветовать, или просто разговаривают. Но в жизни так не получится. Только ты пытаешься что-то сказать, и они вновь появляются перед глазами. Живые, радостные, не знающие о скорой смерти...