the constellation cassiopeia

В полночь вселенная пахнет звездами.

Э. М. Ремарк

Яркие огни от прожекторов слепят глаза. Неоновые синие, красные, фиолетовые светодиоды отпечатываются на сетчатке и заставляют прищуриваться. Музыка играет настолько громко, что кажется будто ее слышно на другом конце планеты, и все население Земли прямо сейчас подпевает какой-то типичной для таких мест песне. Вокруг полно людей. Не протолкнешься. Они пытаются перекричать музыку, много пьют, курят и танцуют. Большинство из них здесь, чтобы забыться, отвлечься от мыслей и проблем. Они пытаются убежать от домашних хлопот, завалов по учебе или работе и не важно, что после пробуждения все вернется, встанет на свои места. Кто-то сейчас напьется до беспамятства и проснется на другом конце города с ужасной болью в голове. Кто-то найдет друга или подругу на одну ночь, а на утро, возможно, будет жалеть обо всем. Кто-то останется здесь до утра, выключив телефон, забыв, что у него есть семья и люди, беспокоящиеся о нем. А кто-то просто любит ночные клубы. Любит привлекать много внимания своими танцами на барной стойке. Любит громкую музыку и дешевые разговоры. Любит запах алкоголя и табака. А утром этот кто-то наденет маску самого обычного офисного клерка и пойдет разбирать кучи макулатуры. Я ненавижу такие места. Здесь нет ни единого сантиметра для одиночества. Куда бы ты ни стал, обязательно найдется тот, кто подойдет сзади, положит руки на талию, прижмется к спине и начнет шептать что-то невнятное на ухо. Противно. Или найдет тебя в углу на диване в компании крепкого спиртного и утащит в центр танцпола. Не люблю такое. Так почему я здесь? Она часто ходила сюда. Она была из тех, кто просто любил веселиться, напиваться и засыпать на улице. Она обожала танцевать до боли во всем теле, петь до срыва голоса, знакомиться с людьми, и после каждой такой ночи в ее телефонной книжке появлялось не меньше пяти новых контактов. Звонила ли она хоть на один потом? Нет. А меня никогда не было с ней рядом в это время. Моей задачей было найти ее утром, забрать домой, умыть, положить в кровать и приготовить еды и таблетки. Но только не идти с ней в клубы. Не слушать этих голосов, не видеть этих лиц. Не видеть, как она превращается в настоящую себя и дает волю всем своим эмоциям и всей энергии. Меня не было с ней рядом в ту ночь. И это стало моим самым огромным проебом в жизни. И сейчас я здесь. Никакое другое место не может соответствовать ей так, как этот гребаный клуб. Она его любила. Но я не смогу его полюбить. Я ненавижу быть тут. Хочу уйти. Сбежать. *** Крыша здесь обустроена, наверное, специально для таких одиночек: несколько больших мягких пуфиков и пара стеклянных столиков. Ничего лишнего. Долетают приглушенные звуки музыки и голосов, но быстро растворяются в воздухе. И вид открывается потрясающий. Звезды. Она не любила мои разговоры о них. Считала все это дико скучным и непонятным. «-Зачем ты смотришь на них так, будто это единственное, что имеет значение? Это же просто огоньки где-то далеко…» Существует теория, что люди созданы из энергии угасших звезд и звездной пыли. И я хочу верить, что после смерти мы все попадаем в какое-то другое, особенное место. И там мы обязательно встретимся… Здесь очень спокойно. Полная противоположность клубу. Как будто он не находится на два этажа ниже. Как будто кроме меня тут никого нет. В руке стаканчик ядовитого красного цвета, в кармане новая пачка сигарет, которая обжигает ногу сквозь ткань штанов и так и просит, умоляет. И я сдаюсь. Маленький огонек вспыхивает на секунду, и мои легкие получают дозу едкого дыма. Минус десять лет жизни. У меня не было привычки курить. Но после той ночи она появилась. Раньше была привычка — она. И она была даже хуже наркотика. А теперь мой яд — это просто сигареты и звезды. Время уже давно за полночь, и на улице стало прохладно. Но уходить отсюда совсем не хочется. Скрип железной двери и осторожные тихие шаги возвращают меня из мира мыслей в реальность. В метре от меня на ограждение облокачивается парень с таким же алым стаканчиком в руках. На нем…пальто? Господи, конец августа на дворе, какое пальто? Ладно, это не мое дело. Но его профиль так и не отпускает. Хочется рассматривать вечность. Черные волосы немного волнистыми локонами ниспадают на лицо и скрывают глаза. Острая линия подбородка, длинный с небольшой горбинкой нос, в ухе блестит жемчужина-сережка, на тонкой шее выделяется большой кадык. И все это так гармонично сочетается с полностью черной одеждой, лакированными туфлями и пальто. Только совсем не сочеталось с этим клубом. Вот так бесстыдно пялиться на незнакомых людей не очень красиво… Ковер звездного неба стал еще прекраснее, и появилась луна. Это так завораживает. Вот большая медведица, справа волопас и северная корона. -Ты смотришь на звезды так, будто это единственное, что имеет значение, — тихий немного хриплый, но такой глубокий голос заставляет повернуться. Легким движением руки он смахнул волос, и теперь на меня смотрят глаза, такие же темные и бездонные как сама галактика, а синяки под ними будто маленькие луны. Вы встречали человека, излучающего ту самую энергию космоса, которая согревала, но одновременно забирала весь твой воздух, словно вакуум? Я, кажется, только что… -А разве это плохо? Мимолетное удивление и смущение показалось на его лице, и он быстро повернулся боком и устремил свой взгляд в небо. -Нет, наоборот. Я редко встречаю людей, которые смотрят с таким неподдельным интересом и любовью на обычное ночное небо, — быстро проговаривает он, будто оправдывается и делает большой глоток. И молчание между нами повисшее не кажется неправильным и неловким. Мы не знаем ничего друг о друге, но такое чувство, что знакомы были еще до рождения. -Давай убежим? — губы расплываются в красивой улыбке, обнажая ровные зубы. Глаза прищуриваться, превращаясь в полумесяцы, а голос так и дурманит. И в ту ночь, когда высоко в небе светилось созвездие Кассиопея, они решили сбежать от всего мира и прошлого. Начало новой истории?