Утопая в нежности

Сюэ Ян спятил. Если так вообще уместно говорить о безумном мстителе и убийце, лишенном и тени понятия общественной морали. Сюэ Ян спятил ещё больше, но эта его новая форма безумия заставила Сяо Синчэня ощутить себя не одиноким впервые за много полных страдания, боли и одиночества дней, прошедших с того самого дня, когда Сяо Синчэнь отдал свои глаза, был жестоко отвергнут и мир даочжана навсегда погрузился в кромешный мрак. * * * Мудрая наставница предупреждала Сяо Синчэня, что реши он покинуть гору, ему придется скрывать от людей свою особенность. Предостерегала от весенних утех. Ведь тот, кто запятнает поцелуями непорочное тело Сяо Синчэня, станет ему спутником, мужем и господином. Спустившись с горы в мир, Сяо Синчэнь хорошо скрывал свою особенность, уединяясь подальше от людей на несколько дней раз в каждый сезон, когда наступала пора похоти и боли. Только в этот раз уединиться не вышло. Сяо Синчэнь был слеп, ранен на ночной охоте, болен - в его тело через рану от когтей просочился яд убитой его спасителем ночной твари; ещё и весьма некстати оказался в лапах злейшего врага. Что он мог поделать, кроме слабых попыток отпихнуть и тихой мольбы остановиться в самом начале, когда дурман сладкого желания не подгреб под собой остатки страдающего разума. Сюэ Ян не стал на него набрасываться, как животное. Он выжидал, до поры затаившийся хищник, и его час настал: измученная похотью жертва сама позвала своего убийцу. В этот раз не было боли. Сяо Синчэнь запомнил лишь сладость и мягкость жарких губ, осторожные прикосновения, вопросы, смысл которых плохо доходил до затуманенного похотью разума, - он вроде бы на все ответил: «да». Сюэ Ян прижимал его в мягкой постели и ощущался, как заботливый, опытный и очень сладкий любовник. Они провели так больше пяти дней, но почему-то, когда весенняя горячка Сяо Синчэня рассеялась, Сюэ Ян, являясь простым человеком, которого подобный опыт утех должен был измотать до истощения, напротив оказался весьма бодрее и энергичнее даочжана. Возможно в этом мудрая наставница ошиблась. Сяо Синчэнь не ощущал в себе никаких изменений. В то время как Сюэ Ян тревожно вился вокруг Сяо Синчэня с несвойственной безумному преступнику заботой. - Я в порядке. - решился заговорить Сяо Синчэнь, когда Сюэ Ян в четвертый раз за недолгое время с момента их совместного пробуждения взялся поправлять для Сяо Синчэня постель и уговаривать его поесть. - Мне хорошо, есть пока не хочу. Случилось то, что случилось. Поэтому, пожалуйста, прекрати меня тормошить и отдохни вместе со мной. И произошло чудо. Сюэ Ян вдруг послушался, опустился на постель и с нежностью обвился вокруг Сяо Синчэня, как лоза вокруг опоры. Утопая в нежности невесомых поцелуев, Сяо Синчэнь погружался в спокойный сон с мыслью о том, что, похоже, не быть ему рабом Сюэ Яну, а скорее господином. Этот расклад Сяо Синчэнь был готов принять.