Истязаемые болью

      Санса никогда не простит себе того, что не поверила Бриенне сразу.       Бриенна никогда не простит себе того, что не смогла убедить Сансу поверить.       Теперь они обе пытаются убедить друг друга, что иначе поступить было невозможно, так что и думать об этом больше не имеет смысла. Главное, что они вместе. После стольких испытаний — вместе. После всей боли — вместе. После всех слез — вместе. Что вторая клятва верности получила ответ. Это самое главное. Теперь они вместе, и Бриенна никогда не оставит свою леди одну, она клянется в этом постоянно, а Санса учится заново верить людям и начинает с Бриенны. — Я всегда буду рядом, леди Санса. Пока вы нуждаетесь во мне, я не покину вас, — со всей пылкостью, на которую способна, заявляет Бриенна. Чаще всего она неразговорчива, но когда дело касается ее клятв, красноречию Бриенны нет равных. И причин не верить ей тоже нет. Сансу беспокоит другое. — Я буду нуждаться в тебе всегда, Бриенна, но сможешь ли ты быть рядом так долго? Я не могу удерживать тебя против воли, но и без тебя не могу. — Мой долг — служить вам, миледи. Это все, чего я желаю. Я счастлива, что именно во мне вы видите защиту. Возможно, какой-нибудь мужчина лучше мог бы вас защитить. — Нет, — поспешно говорит Санса, чувствуя, как невидимые пальцы обхватывают ее шею, а шрамы под тканью платья будто заново начинают кровоточить. — Только ты можешь меня защитить. Только ты.       Она никогда больше не сможет довериться мужчине, и ни с одним мужчиной не почувствует себя в безопасности. У них есть меч — это верно. Но не всегда этот меч используется для того, чтобы защищаться от врагов. Кто-то направлял свой меч на нее. Не защищал — нападал. А она не могла защититься. Санса теперь чувствует себя беззащитной — всегда. Но когда Бриенна рядом, ей становится чуточку легче.       Жаль только, что Бриенны нет с ней рядом долгими ночами, когда Санса мечется по постели, иссушаемая болью. Винтерфелл — ее дом, но он полон призраков. Призраков не ее детства, но ее прошлых страданий. И один призрак беспокоит Сансу больше прочих — призрак ее вывернутой наизнанку и смятой безжалостными пальцами души.       Санса хочет кричать и выть, когда чувствует на своей коже прикосновения. Прикосновения, которых нет. Никто ее не трогает — она не допускает до себя даже служанок, но все равно это чувствует, чувствует, чувствует. Днем она под защитой Бриенны, но ночью… Ночью изнутри ее раздирает крик. И боль. Боль, которую она чувствует все еще. Каждую ночь. Каждую ночь с тех самых пор.       Рамси разорвали на части его же псы, но Санса чувствует так, будто это ее плоть рвут на части. Она знает, каково это. Рамси это делал. Водил лезвием по ее телу деланно ласково, а потом давил, давил, давил что есть силы.       В ночном разъедающем мысли мраке Санса отчетливо слышит свои крики, почти чувствует, как струится по ее телу кровь. Вскакивает с постели, бежит к зеркалу по холодному каменному полу, рвет на себе ночную рубашку — лишь затем, чтобы убедиться. Убедиться, что шрамы не кровоточат, они заживают. Кровь не льется по спине, ее физическая боль — боль прошлого, а не настоящего. Но боль душевная все равно рвет ее на части. Больнее, чем ножи Рамси. Гораздо больнее. Так больно, что хочется кричать.       И она кричит. — Санса, — слышит она за спиной.       Не «миледи», не «леди Санса». Просто Санса.       Санса оборачивается и видит Бриенну. Сонную, разбуженную, должно быть, криками. Глаза Бриенны расширяются, когда она видит обнаженное тело Сансы. Изрезанное, обезображенное. Оскверненное.       Санса рыдает в кольце сильных рук и впервые за долгое время засыпает до утра крепким сном, не вскакивая на постели несколько раз за ночь. Бриенна не подпустит к ней обидчиков, ни живых, ни призрачных. Теперь Бриенна с ней не только днем, но и ночью, и ее прикосновения не заставляют сердце Сансы болезненно сжиматься. Они расслабляют, они утешают, они даруют ощущение безопасности.       Жизнь научила Сансу, что меч рыцаря может быть против нее, а прикосновения умеют ранить, но теперь настало время вспомнить о другом. Есть люди, способные защитить ее, есть и те, чьи прикосновения способны дарить давно позабытую Сансой ласку.