hope.

      В квартире тишина. И Чимин наслаждается ей. Потому что именно она позволяет слышать Чимину его. Смех в шелесте листьев, голос в каплях дождя, барабанящих по подоконнику.       Окна уходят в пол, что позволяет Чимину расслаблено валяться на ковре, рассматривая вечерний город. На улице сильный ливень, но людей на улице много. Их жизнь не может остановиться на паузу, несмотря ни на что. Зато жизнь Чимина с недавнего будто на паузе всё время.       Чимин ведёт ногой и опрокидывает почти пустую бутылку коньяка. Он выпил много. Достаточно для того, чтобы опьянеть, но недостаточно, чтобы все ненужные мысли покинули наконец голову. И Чимин сам не отпускает их, с каждым глотком на секунду прерывается, проверяет, с ним ли они ещё. И они остаются, пронизывают его мозг безостановочно, не отпуская ни на секунду.       Чимин кидает взгляд на часы, восемь вечера. Парень ухмыляется, подымает упавшую бутылку и садится спиной к окну, облокачиваясь на него.       Жалеет об этом моментально. Квартира выглядит алтарем, где он молится на них. Общие фотографии с воспоминаниями из путешествий, вещи, которые они выбирали вместе для их квартиры, стены, покрашенные в его любимый тёмный шоколадный цвет. Чимину будет легче назвать то, что не напоминает ему о нем. В этой квартире абсолютно всё проезжается по голой, свежей ране.       Чимин сильно жмурится, потому что заебался. Сил не осталось. Совсем не осталось. Разговоры о том, что время лечит и что незаменимых нет, Чимина уже утомили. Хочется дать каждому в лицо с размаха, потому что идиоты не ведают, о чем говорят. Они не знают, какой он был с ним. Как они себя чувствовали вместе. Как Чимин любил жизнь в их общем моменте. И как сильно ненавидит её сейчас. Чимин бы плюнул судьбе в лицо, если она действительно всегда распоряжается по принципу «всё к лучшему».       Смысла больше нет. И это не то самое глупо кинутое «смысла нет», когда тебя выгнали из университета, или ты завалил все экзамены. Это то самое истинное «смысла нет». Вставать на работу, есть, пить. Поддерживать жизнь в пустом теле, которое почему-то ещё функционирует. И Чимин принял отсутствие смысла. Потому что его смысл был в том, чтобы быть счастливым рядом с ним.       Чимин ухмыляется. Он подымается, чувствует босыми ногами пушистый ковёр. Из открытого окна пахнет свежестью, такой, которая бывает только после дождя. Парень рассматривает прохожих, пытается разглядеть радугу и улыбается. На душе на миг становится легко, даже дышать становится проще. Чимин улыбается, заносит ногу, чтобы переступить через окно. От высоты страшно, но Чимин вниз не смотрит. Зачем-то крепко держится руками и подымает вторую ногу, чтобы оказаться всем телом за квартирой. Но не успевает. В дверь звонят, звонят не так, как звонили бы обычно, а подряд несколько непрекращающихся звонков. Чимин зависает в положении между жизнью и смертью. Буквально. Один шаг и не придётся думать о том, кто решил прервать такой важный момент. — Всегда успею, — думает Чимин и перешагивает обратно на ковёр.       В дверь звонить не прекращают, что невероятно бесит, ведь голова и так трещит. Чимин быстрым шагом направляется к двери, не смотрит в глазок и резко дёргает дверь от себя. — Нахуя трезвони… — Чимин замолкает без капли веры, глядя на того, кто пришёл.       По коже мороз, Чимин готов поклясться, что в комнате моментально стало холодно. Он смотрит на любимые черты, скользит взглядом на ключицы, возвращается обратно к лицу. Намджун смотрит прямо в глаза. Без капли злости, лишь выглядит слишком расстроенным. Чимин дышит глубже, пытается уловить аромат, который в легких завис навсегда. Но сказать что-то, либо хотя бы отойти с пути в квартиру кажется невозможной задачей. — Снова босиком, малыш, — Намджун рассматривает босые ноги Чимина и по-доброму ухмыляется, — я обещал сделать нам тёплые полы.       И Чимин наконец отходит с прохода, делая немое приглашение войти. И Намджун проходит, наслаждается интерьером, который совсем не изменился с момента его отсутсвия. Берет в руки каждую из их фотографий, зависает на одной. — Я сделал предложение тебе прямо на Эйфелевой башне, помнишь? — Либо Чимину кажется, либо голос Намджуна действительно дрожит.       Намджун поворачивает фотографию так, чтобы Чимин тоже видел. Это было лишним, ведь Чимин рассматривал её часами, готов нарисовать по памяти. Его широкая улыбка, едва заметные дорожки слез на щеках обоих, вытянутые вперёд ладони с надетыми одинаковыми кольцами. — Помню. Я всё помню.       Намджун проходит на кухню и Чимин шагает за ним. Раньше возвращения домой Намджуна были лучшей частью дня. Всегда был готов ужин или заказана еда. Они всегда долго целовались в коридоре, всегда еле находили сил оторваться друг от друга, чтобы поужинать. А затем долго угощали друг друга десертами в спальне. — Сваришь мне кофе, малыш? — Намджун нежно улыбается, — такой готовишь только ты.       И Чимин варит, вспоминая, что именно кофе Намджун называл фирменным блюдом Чимина. Ни один бариста не мог угодить Намджуну, а Чимин мог.       Чимин с кофе в руках стоит перед Намджуном. Он ставит напиток на стол, а сам остаётся смотреть на Намджуна, который пытается уловить аромат. — Почему?       Вопрос Чимина застывает в воздухе. Потому что «почему» слишком много. Почему пришёл? Почему тогда не приехал забрать его с работы? Почему прервал его момент? Почему это всё сейчас происходит?       Ноги больше не держат. Чимин оседает рядом с ногами Намджуна, надеясь упасть на бёдра, но сильно ударяется головой о стул. Руки прошли сквозь неосязаемое тело. — Ты знаешь, что я мёртв, Чимин, — произносит тихо, наблюдая за реакцией на каждое слово Намджун. — Я не хочу давать тебе надежду.       Чимин лишь удивлённо смотрит на руки, которые проходят сквозь ноги Намджуна. Пугается, сразу отдаляется, медленно осознаёт, кидается вновь к Намджуну, чтобы обнять. Но ощущает под руками лишь более густой воздух.       Чимин не выдерживает. Вот он. Стоит перед ним в той самой одежде, которую выбирали они вместе. Правда вот откуда холод жуткий и почему цвет лица такой неестественно белый. Хочется выть во всё горло, хочется впасть в истерику. Но Намджун совсем рядом, разговаривает своим голосом, помнит обо всём между ними. — Совсем аромата не ощущаю, — разочарованно вздыхает Намджун, отворачиваясь от кофе, — Чимин, я не пришёл, чтобы пугать тебя. Я хочу поговорить.       Чимин молча кивает, возможно, даже не до конца осознавая смысл слов Намджуна. — Пожалуйста, не умирай, Чимин. Имею ли я право просить об этом — нет. Но это мое единственное желание. — Намджун грустно смотрит на совсем разбитого парня, сидящего на полу. — Я ехал забирать тебя с работы, Чимин. В какой момент я понял, что тормоза сломаны — практически сразу, мог ли что-то сделать — абсолютно ничего. Мои последние мысли были о тебе, мой мальчик. О том, как ты справишься здесь один. А ты справляешься плоховато, малыш, — Намджун смотрит на пустые бутылки алкоголя, открытое настежь окно, тихо плачущего на полу Чимина. — Моё время и вправду остановилось, — Намджун смотрит на настенные часы, на которых все ещё восемь, — но зачем ты останавливаешь своё? — Без тебя невыносимо, Намджун, — хрипит Чимин, пытаясь держать голос, что выходит откровенно плохо, — с тобой у меня забрали всё. Мой смысл, мое счастье, тогда на дороге погибли мы оба. — Я не знаю, как бы справился без тебя, Чимин, — опускает голову Намджун, — но ты — не я. Ты сильнее. Ты сможешь прожить эту жизнь за нас двоих. Отпусти меня, пора жить дальше, Чимин. Твои часы продолжают идти. — Я обниму тебя в последний раз? — Просит Чимин. — Обнимай, малыш.       Чимин подходит, смотрит прямо в глаза, без слов признаваясь в любви, и тянется обнять. — Закрой глаза, Чимин.       И Чимин закрывает, ощущая, как в руках медленно перестаёт присутствовать ощущение густого воздуха.

***

      Чимин просыпается по будильнику. Немного раньше, чем нужно, чтобы успеть убраться в квартире. Собирает пустые бутылки, выливает холодный кофе из стакана, загружает грязную посуду в посудомойку.       На каком-то музыкальном канале крутят попсовые песни. Чимин узнаёт среди них любимую песню Намджуна, которую он всегда включал, катаясь по городу.       Чимин улыбается, Намджун всегда рядом. И пусть сегодня с работы придётся ехать на такси, ведь никто не заберёт, но его жизнь продолжается. Он кидает взгляд на настенные часы, семь часов утра.