Сумрак

Тоска и ужас — реакция на вечность. Печаль и страх обращены вниз. Тоска и ужас — к небу. Сергей Довлатов

—

Что-то похожее по ощущениям на руку пробегается по спине. Переходит на затылок, обводит голубоватые пряди и медленными поглаживаниями доходит до глаз, перекрывая вид на заснеженную улицу. Повергает Кейта во тьму, так ненавистную, после каждой проведённой ночи в одиночестве. Сверкающие раскаты грома по вечерам заставляют прижиматься к холодному одеялу и фантазировать о теплом весеннем ветерке. Хихиканье, хрипловатый голос, по которому он успел соскучиться, делает кожу гусиной. Внезапный поток слёз оставил влажные следы на чьей-то коже. Несвязный шёпот, теплое дыхание на макушку, всё это заставляет внедряться в глубоко зарытые воспоминания о начале этого ада. Перед глазами появляется пятнистое изображение Линн. Он не ожидал увидеть ее возле своего же дома. По крайней мере, что она выйдет из квартиры не входило в его планы. — Ты в порядке? — Линн трёт щеки Кейта, чтобы согреть их. Осматривает его и не узнает того счастливого паренька месяц назад. Потрескавшиеся губы от частого облизывания на улице. Любимая кепка отсутствует. Растрепанный, небрежный низкий хвост. А глаза стеклянные, отражают обеспокоенное лицо девушки и не собираются смягчаться под напором теплоты. Она не может терпеть его слова о опасности всем окружающим. Ей и так трудно быть с ним. Родители везде находят изъяны из их связи. Давят на старые раны, а после залечивают, оставляя огромный шрам. Отмазываются тем что они открывают ей глаза на очередного плохого человека, но загоняют свои отношения между дочерью в тупик. Чего только стоят презрительные взгляды в его спину при каждой встречи. Пытается всё изменить, помочь, расспросить, деньги предлагала, но отвечали игнорированием или кратким отказом. Садиться поблизости, поправляет упавшую на левый глаз шапку. Платье скрывалось в длинной куртке. Линн спешила к нему со всех ног. Случайно уткнулась в знакомый силуэт в окне. Боялась не удержать его, не увидеть больше в городе. Не увидеть даже на другом краю мира. Снежинки кружились в вальсе с невидимыми партнерами, оседали в ее густых волосах, падали на пышные ресницы, очаровывая как в первый раз. Ее улыбка обвила Кейта теплом, будто вязаный бабушкой шарф, — Все еще плохо? Кейт понуро качает головой. Глаза слипаются от долгого бодрствования, без малейшего отдыха для организма. Перед глазами мельтешат очертание снега, превращая его в белоснежный дождь. Касания редкими взглядами в толпе, сообщения исходящие с одной стороны — все что было за январь. Любимые карие глаза с крапинками сияющего жёлтого всегда жили в мыслях, чем вызывали грустную улыбку и отражение разочарованного лица в грязном зеркале. Он с удовольствием прижмет к себе ее хрупкое тело, обцелует всю ее мордашку и закрутит пальцем ее пряди, падающие на лицо — как обычно делал. Но обещание данное не только себе — контракт заключенный с ее отцом отдергивал от желанных мыслей. Отвращение от импульсивного решения месяц назад, заставлял себя неистово ненавидеть. Не смотрит в просящие глаза. Увязнет и утонет вместе с ней из-за своих ошибок. Непростительных, после них второго шанса не дадут. Белые хлопья покрывают ресницы плотным слоем, — отгораживают. — Значит плохо, — Линн берёт ледяные руки, немного мокроватые, из-за чего сравнивались с тонкими сосульками. Она нежно улыбается, оголяя передний ряд белых зубов. Только немного подрагивающие колени, указывали на то, что ей тоже холодно. Куртка не закрывала все тело. Дотягивалась до колен, а колготки не лучшая защита против низкой температуры. Пытается заглянуть в лицо, уловить истинные мотивы. Закусывает свою губу до крови, не замечает острой боли,— Ну же... Не удерживается. Касается пальцами острого подбородка и дёргает на себя. Приподнимает голову, чтобы было удобней смотреть, рассматривать маленькие морщинки возле больших глаз. Линн соскучилась по ощущениям близости в этих гляделках. Когда они только познакомились, они без договорённости о игре глядели, не отмыкая от друг друга. Теперь это был тип беседы без слов, когда они уставали под вечера. Сейчас не было ни вечера, не усталости, но тяжесть от молчания оставалась даже после слов девушки. Кейт вглядывается в ее лицо. Глаза усталые, а фиолетовые мазки под глазами, увеличивают сей эффект. Бледные щеки не розовеют от студеного мороза. Сочетание всего этого подтверждает факт о продолжительной бессоннице. — Работа, — Она удивляется промелькнувший эмоции на бесстрастном секунду назад лице. Машет рукой Линн на буйный взгляд Кейта. С надеждой спрашивает, — Попробуешь сходить к психологу? — ... — Кейт не может сдержать кривой улыбки от такого вопроса. Одновременно ожидаемый поступок от нее, но и нет. Он не очень уверен в этой затеи с докторами в общем. Заглядывается в ходячую стену перед глазами. Видит рисунок инея на стекле предположительно квартиры Линн. Знакомое выражение лица заставляет недоверчиво проморгаться. Порыв ветра сносит часть рисунка, остаются очертания глаз и волос. Кусает щеку изнутри из-за внезапных острых эмоций. Отвлекается на пляски огоньков в окнах, думает о девушке и успокаивается. Игра стоит свеч, если это заставит ее не работать допоздна и спать, — Если тебе станет легче, я схожу. Линн преувеличенно радостной улыбкой озаряет Кейта. Снег вокруг заметно начинает таить близости солнца. Он прищуривает глаза, будто разглядывает очередной краснеющий закат с нежно розовым небом. Уплывающие клубы облаков открывающие завесы картины. Светится изнутри и выворачивает наизнанку свою душу, чтобы поддержать своего парня. Он справиться и не отпустит руки. Да он горы свернёт! Эхо грубого голоса все еще раздается в потёмках разума, занимая своё место. Тень на снегу искажается и черная голова с серыми зрачками оглядывает Кейта. Ухмыляется беззубой улыбкой, а его смех теряется среди других таких же омерзительных, принадлежащих тварям. — ...Убийства, — Среди неразборчивых слов вырывается одно единственное, которое Кейт не хотел расслышать через тиканье настенных часов. Через мерное гудение включенного компьютера и тихий шелест страниц блокнота. Агатовый взор следит за каждым твоим движением, вздохом, ставят диагноз по всему что увидят. Мозолистые пальцы поглаживают торчковатую бороду. Цепкие глаза схватывают напряжённое молчание пациента и перестаёт свои движения. Всякие звуки прекращаются. Мир вокруг останавливается, но не для голубоволосого. Мерзкие картинки воспоминаний ненавязчиво отплясывали веселые танцы, случайно пересекаясь с их владельцем. Совсем не жутко. Совсем не страшно. Темнота пискляво посмеивается над его глупостью. Тьма жадно облизывается, обведя едким языком сочную плоть шеи. Представляет как хрустят человечьи кости, разрываются мышцы и мясо с аппетитным хлюпаньем растворяется в желудке. — Д-да, — Кейт жмурит глаза и машет головой из стороны в сторону, усердно пытаясь снести ее к чертям собачьим. Нет, к чертям не надо. Тьма его мучает каждый день, а черти каждую минуту будут. Руки бьёт мелкая дрожь, тело плавится от волнения ползущего по всему телу. Пытается рассмотреть хоть что-то в окне размытым взглядом. Зима, так почему ему так жарко? Он кротко дёргает рукой, стирает капельки пота со лба. Комья выпавшего снега на подоконнике не сравнятся с размером кома в горле. Он раздирает горло мелкими царапинами, не дает лёгким вздохнуть воздуха, медленно убивает. — Было... такое, — Судорожный вздох разрезает фразу пополам. Маленькие слезинки выступают на глазах от жгучей боли. Мужчина осматривает его, кивает чему-то своему и записывает факты ручкой в блокнот. Факты опаляют своей неоспоримой правдой, бьющей в лицо со всего маха. Кисти быстро движутся, не замечая расстояния между словами и строками. Нахмуренные брови чуть ли не наезжают на глаза. Он что-то сделал не так. Кейт рвет волосы от навязчивых мыслей о худших развитиях событий. Чёрные маслянистые руки тянутся к его лицу. Его зрачки моментально расширяются. Обзор сужается до кисти, хлюпающей чернилами. Нервное сглатывание прерывает затянувшуюся тишину. Мужчина прокашливается и звучно стучит ручкой по столу между ними. Щелчки раздражают Кейта, от чего он возмущённо вздыхает. Халат у психолога помятый, не первой свежести. Отвлекается от изображений монстров, спокойным ликом, — Расскажите. Вдох. Выдох. Вдохнуть не получается. Горло наполняется страхом до краёв. Цепенеет от экзистенциального ужаса. Чёрные вязкие капли фонтаном льются по всему кабинету. Жидкость опрометью стекает с новеньких диванчиков, окрашивая в тёмно-алый цвет. Стены окрашиваются темнеющими разводами. Строгое лицо с крупным носом тонет в вязкой жиже, белки, наливаются густой кровью. Лопают с противным хлюпаньем и брызгами попадают в глаза — от ужасного сновидения он лихорадочно глотает воздух, трёт глаза и мигает суетливо. Кейт не замечает руки сжимающие горло, до жжения разрывающую глотку. Берется за руки и пытается отдёрнуть их, но лапы не собираются отступать. Царапает их, изо всех ударяет, пытается укусить, но растворяются прямо в воздухе. Неестественный голос вторгается в его голову, обволакивает внутренние органы и выворачивает наружу своими словами. — Молчи, — Шёпот вкрадчиво мусолит это слово, произнеся несколько раз, каждый раз меняя тон и громкость, — Молчи, молчи, молчи, молчи, молчи. — Глаза, от осознания кому принадлежит такой возглас, лезут на лоб в недопонимание. Помнит как нависал над трупом в надгробие. Оглушающую тишину от пустоши в сердце. Белая кожа лица создавала контраст с костюмом. Тот день был самым теплым и веселым первым числом апреля. Иронично по отношению к мертвому — во всех смыслах. Ромашки оставленные Кейтом и незнакомые родственники напоминали о том что он ничего не знал о Пико. Даже о его аллергии на цветы. — Вам плохо? — Спокойный глас освещает всю обстановку, защищает от не нужного теперь человека. Кейт переводит равнодушный взгляд на руки. Мерещатся разводы крови и омерзительный запах гнили. Стекает по ладони и со звоном падает на кафель. Кивает и теребит край футболки. Она потёртая в некоторых местах, зашита на спине. Но выкинуть не даёт ее значимость в прошлом, для него она стоит больше бриллиантов. К чему это было? Истинные желания перед своей смертью или галлюцинация созданная шальными нервами. — Не хочется... вспоминать, — Надломленный голос Кейта не слышно, но его понимают из-за сгорбленной фигуре, закрытой позе. Мужчина со всем вниманием кивает и отвлекается на компьютер. Ему не сложно подождать. С такой платой за сеанс, хоть вечность. Кейт склоняет голову ближе к полу, не давая разглядеть своего лица за чёлкой. Разбушевавшаяся погода показывает все за него. Метель с морозом пробиваются сквозь закрытые окна, вызывая мурашки. Иней закрывает вид на буйство зимы, пытаясь скрыть настоящую зиму. Удивительное явление для его страны. Завороженным взглядом рассматривает картинки на стекле, придумывая все новые образы. Свет моргает, а в взоре строгого мужчины показались оттенки безумного красного. Кивает головой не заботясь о том видят ли его, — Как у вас с родителями? Давит за окровавленной ладонью свою улыбку — от недавних воспоминания. Каждый понедельник справляется в родительском доме, так что отношения у них слишком хороши. Кейта вполне устраивает положение дел в их семье, кроме старшего брата. Липкие мрачные глаза все еще смотрели в его сторону не скрытой яростью и ненавистью. Под этим взглядом приходилось убегать все дальше из собственного дома, пока не уткнешься пяткой на другой штат. Его выбор не все приняли, чего он не ожидал. Не готов драться с собственным родственником, выбрав счастливое будущее. Будущее потонувшее в смоляной жидкости. По подбородку ручейком стекает кровь, очерчивая контур губ. Смрад внедряется в больную голову. Им нужно оканчательное решение. Чавк. Чавк. Чавк. Приятные касания лучей солнца просвечивались сквозь занавески. Солнечные зайчики веселой стаей бегут по лицу и остаются на закрытых глазах, Кейт морщится и отворачивается от желанного коже света. А звезда не унывает, согревает открытые плечи, шею и затылок, не смущается снова залезть в глаза, навязываясь на раннее бодрствование. Птицы щебечут вдохновляющие песни, а сороки помогают противным карканьем. Ветер показывает свою огромную власть над сном человека — вызывают целый смерч от внезапного холодного порыва. Приподнимает волосы, холодит комнату исключительно своим присутствием. Позабытое ночью окно являлось виной мороза. Пико каждый раз забывал закрывать его по просьбе Кейта. От упоминания рыжего тепло простыни испарилось, а рука инстинктивно потянулась к другой половине кровати, но нащупала только смятое постельное белье. Сонные глаза озирают комнату, ресницы слипаются, не дают рассмотреть обстановку. Кейт откидывает липкое одеяло, нащупывает свисающими ногами теплый ковёр. Ступает по скрипучему паркету и доходит медленными шажками до кухни. Пико облокачивается о столешницу, попивает холодный кофе, по хмурому лицу скорее всего с сахаром. Кейт наперёд знает заученные события каждого утра. Особенно свои беспокойства по нему после странных снов, шагает ловкими движениями, огибает стул, часто ударяющий его из-за невнимательности и обнимает. Едва шепчет одними губами, отдельные слова, несвязные между собой нитью смысла. Рыжий отмирает от затянувших мыслей и легонько кладет ладони на непослушные волосы. — Опять? — Пико привык к заскокам Кейта. Беготня к нему и внезапные обнимания после возращения с работы или, смутная тревога о чужой смерти. Из незакрытого до конца крана капают белесые капли воды, разбиваясь о раковину — такие же льются слезы, если младшего настигает свирепое сновидение. Он сгибается, чтобы дотянуться к сгорбленному парню, притрагивается губами к лбу, имитируя поцелуй. Самый действенный способ для спокойствия длиной в день. Пико не любитель всяких телячьих нежностей, романтики и розового в отличие от Кейта. Но иногда такой простой поцелуй может послужить защитой от мысленных монстров. Появляется прозрачная стена, через которую может пройти только он. Вглядывается в темные глаза, желает найти намёк на прячущийся страх. Но натыкается на непонимающий взор, поблескивающий от света. — Нет, — Голос затихает в груди рыжего, скрывает что-то очень важное для последующих событий, но не для Пико. Он перестал замечать какие-то изменения в обстановки, нацеливаясь только на Кейта. Сопит и придумывает смену темы на ходу, в прямом смысле, чуть не снося бедный кактус поблизости. Тот опасно качается, но не падает никому на ногу, — Разбудить мог! — Мог, — Выдержано отвечает на обиду Пико. Осуждающе качает головой и причитает, — Но хоть кто-то должен о твоём сне заботиться, — До сих пор не отводит взгляда, тем самым будоражит Кейта. Бегает встревоженными бусинами по всей кухне, цепляясь за любой элемент мебели, чтоб не видеть холодные дыры. Его пугает эти никогда не меняющие глаза, свет в них тоже не отражается, что всегда удивляло. А точно ли он живой? — Извини, — Пико приподнимает бровь в недоумении. Ему хочется рассмеяться, но смех он скрывает за кашлем. Редкое явление для Кейта извиняться, особенно за ночные ожидания, чтобы потом вместе уснуть. Каждый раз как он приходит после задания от него не отлипают, пока не уложат в кровать. Его поведение забавляло, потому что рыжий его совсем не понимал. Ни его беспокойства о нём, ни о появившейся вдруг паранойи. — Нормально всё, — Пико кривит улыбку, оскаляя заточенные клыки. Отцепляет руки Кейта от своего живота — раздражающая привычка, которая бесит его хуже других. Ставит кружку в раковину и рассматривает глупую надпись на ней. Когда то подаренная на день рождение керамика была его любимой вещицой от него, но через год "The Boss" не вызывала ничего кроме безучастного взгляда. Он всматривается в время на телефоне и направляется в прихожую, — Мне кое-куда надо. — Куда? — Пико не отвечает на вопрос, нервно оглядывается. Кейт моментально напрягается, жевалки выделяются на скулах, ожесточают его обычно милый вид. Двигается хвостом за мутным силуэтом в темном помещении. Тусклое сияние лампы, вызывал у него чувство тревоги и опасности, хоть и находился в самом безопасном месте — квартире убийцы. Из-за немощности светила комната не освещалась полностью, а где проходила граница между светом и тьмой, казались непроглядные тени людей, будто ждущех только его. Приходилось собираться и выходить из квартиры с ярким фонарем на телефоне, освещающим входную дверь. Стороны менялись, по итогу его провожали неизвестные существа, зовущие его обратно каждый раз как видели неуверенные потуги выйти за порог. Пико знал о его боязни темноты, но лампочку не спешил менять. Не сломалась, значит еще может работать. Кейт крадётся рядом с ним, пытаясь не нарушать хрустальную тишину, редкую здесь. Рыжий нагибается и натягивает красные кроссовки. Зашнуровывает их отточенными движениями. Мутный свет освещает контуры его губ, курносый нос и глаза, мерцающие как отдельный источник излучения. В темноте они не становились темно-серыми, оставались светлыми и будто были двумя фонариками, с почти севшими батарейками. Любуется каждый раз как в последний. Видятся, они сейчас не часто, из-за большого заказа, который рыжий не может сделать быстрее потому что часто возращается домой. По итогу ругается с наемником — время поджимает. — Скоро вернусь, — Кейту остается только стоять с невозмутимым лицом, чтобы придать уверенности Пико, что он не будет ждать его завтра. Слишком неловко, стыдно перед человеком, не умеющим заботиться, но пытающимся делать из раза в раз. Забывшему что такое безопасность, хороший сон и отсутствие галлюцинаций из прошлого. Но рыжий давно знает его уловки, понимает что за обычным лицом скрыты другие эмоции, — Ложись спать раньше, пожалуйста. Кейт пропускает момент когда хлопает дверь. Квартира становится, будто чувствительней без своего хозяина. От каждого шага скрипят половицы, стонут от непередаваемой боли. Что-то нескончаемо шуршит, перебивая мысли, не давая раздумать над сложившейся ситуацией. В окно больше не заглядывает солнце, трусливо прячется за занавеси туч, от грозного рокота грома. Сверкающие вспышки выскакивают перед лицом, а громкий звук доносится через секунду. Кейт не отводит больших глаз от неба и съеживается от звучащих баранов над головой. Сегодня у него поистине трудный день. Внезапный стук выводит Кейта из гипноза телевизионных передач. От грохота весь дом шевелится и оживает. Тьма скачет в радостном танце, распевая хором мелодичную песню. Хихикают над глупым мальчишкой, ожидают зрелища, людского страха и отчаяния на молодом лице, хотят забрать мертвеца к себе в бездну. В ступоре он не может перестать смотреть на Пико. Или на темноту похожую белоснежными глазами. Пятиться к выходу и обводит взглядом каждого, пытаясь не разглядывать искаженные головы. Зажигает ненавистную лампу и открывает дверь, слепо тыкаясь ключом в замочную скважину. Чувствует себя полным трусом со своим поведением. Дергает ручку уже с открытыми глазами. С той стороны никто не спешит входить. Проходит минута и Кейт все еще пялится вперед, слыша смех. Смех Пико. Надежда, что это галлюцинации от страха, накатившегося из-за продолжительного грома, остается при нём, отогревает замерзшее тело и заставляет открыть препятствие между ним и рыжим. Поддается вперёд. Пропасть между ним и безумием успешно преодолена. Кейт озирается в недопонимании, не принимая факта, что Пико умеет так глупо шутить. Выходит, пытается увидеть, что находиться на лестнице и случайно пинает что-то. Переводит взгляд на коробку под ногами, тогда до него доходит смрад исходящий оттуда. Закрывает нос и садится на корточки, чуть ли не падая на уличный ковёр. Свет предательски освещает только вверх посылки — дает раздолье воображению, представить свою реальность и забыться в кошмаре. Руки не слушаются Кейта. Сами тянут коробку поближе. Сами с каким то нетерпением раскрывают коробку небрежными движениями. Его одолевает какое-то влечение к мерзкому запаху — вдыхает глубже с каждым вздохом нехотя останавливаться. Голова приятно кружится, появляется эйфория от вони. Вид рыжих волос ошпаривает его. Заглядывает внутрь и видит белые глаза направленные на него. Такие же пустые, но серые. Беззубый рот залитый темной кровью, застывшую жидкость на губах. Кричит, рвет глотку на части от настигшего ужаса. В мыслях кидает от одной мысли в другую, засасывая в пучину вины. Толкает подальше от себя по направлению к лестнице. Голова выпадает и катится по ней. На каждом изгибе кривых ступенек хруст костей разносился эхом в голове Кейта. Твари дождались зрелища и с аппетитом приняться есть свой ужин. Чавк. Чавк. Чавк Неудовлетворенная теплота внутри вьется громадским коконом. Вырывается резкими потоками пламени, обжигает странных чудовищ. Пришли посмотреть на очередное цирковое выступление уродов. Кейт широко улыбается, разглядывает идентичные улыбки у существ и смеётся надрывно с придыханием. Готовится к будущей жизни полностью отличающей от настоящей. "Проводник" все еще не пришел, не хочет расстраивать своих приспешников разлукой с местным чудиком. И оскорбить можно, посмеяться, поговорить, что захочешь то и делай. Ничего в ответ не сделает тебе, точно ребёнок. Белые зрачки, сеющие страх своей подвижностью, перемещаются из одного угла комнаты в другой, не замечая препятствий в виде собратьев. Все они похожи на те безжизненные, оставшиеся зияющей раной на подкорке мозга. Проклятие незнакомца оставившего сюрприз в тот роковой день, как хворь, сыпь перекинулась через зловоние мертвечины и пошло дальше развиваться по маленькому тельцу. Треклятый самим сатаной пытался не замечать изменений в окружении. И в людях тоже. Особенно в Линн. Рога, копыта черта, хвост и ухмылка. Карие глаза превратившиеся в засасывающую дыру, которая желала его тело и душу. Мрак разил глаза без согласия Кейта — хочет ввести в день сурка из негативных эмоций. Новый запах, неизведанный до этого вторгся в пространство, обволакивая Кейта со всех сторон. Дыхание, горький плач. Гнилые зубы, черные, чуть ли не осыпающие на кусочки приукрашали тварь и делали внушительней, страшней. Язык-змея ухватывается за шею, за уши, за плечи. Тьма тянется щупальцами к рукам, ногам, обвивает, защищает от жестокого мира. Косматая морда открывают черную пасть — последнее что он видит перед уходом в жизнь, полную разочарований в себе. Звучное чавканье смешит народ, вызывает грохочущие приступы смеха смешанные с звонкими хлопками. Чавк. Чавк. Чавк

—

Как я имел уже случай заметить, от дикого до ужасного только шаг. Артур Конан Дойл