Пойманный с поличным/Caught in the Act

      Усахара должен перестать пялиться. Ну правда, ему стоит остановиться. Как долго он на него смотрит? Наверно, уже две минуты. Это становится жутким.       Ладно, это стало жутким ещё минуту и пятьдесят пять секунд назад. ***       Впервые это случилось пару месяцев назад, где главным виновником был режиссёр Дерекида со своим дурацким наброском.       Они были в гримерной Урамичи, когда вошел Эди и дал первому на пару с Икетеру сценарий вместе со скетчем новых костюмов. Усахара увидел костюм Урамичи и, как обычно, заржал над сенпаем. В конце-концов, это уже стало его чуть ли не самой главной привычкой. Наверное, с ним просто что-то не так.       «Это» было совершенно нелепым, и он просто не мог удержаться от смеха. Правда, ответом последовал стремительный удар локтем в живот.       Тобикичи просто не мог себе представить, чтобы кто-то вроде Урамичи носил нечто подобное. У Урамичи-сана не было никакого шанса справиться с таким. Ну, по крайней мере, он так думал.       Начались съемки сценки «Дезинфектор и бактериан». Даже сестрица Утано не смогла сдержаться от смеха, когда увидела Икетеру как Дезинфектора. Этот солнцезащитный козырек, майка с напечатанной на ней буквой J, накидка, короткие шорты, сапоги до бедра, и все это было в одном и том же белом цвете! Кто бы не рассмеялся при виде такого?       Последовал сигнал, что Урамичи пора выходить. Ему же была отведена роль «Бактериана». Дети, вы же знаете это клише в фильмах, когда герой сильно преображается, а его возлюбленный видит его в новом облике? И все в такой замеееедленной съемке? Сердце стучит как бешенное, щеки краснеют, и все тому подобное? Что ж, примерно 90% из всего этого произошло с Усахарой-куном в тот момент, когда он увидел Урамичи в качестве Бактериана.       Сердце Усахары ёкнуло. Он увидел фиолетовый (его любимый цвет) и кожу. Фиолетовая повязка на голову, фиолетовые солнцезащитные очки в форме звезды, фиолетовая майка, фиолетовые короткие шорты, фиолетовые ботинки и шикарнейшие бедра с восхитительными ногами. Что там про кожу? Идеальна.       Стоп, что? О чем это он вообще?       Скорее всего, это из-за его костюма, внутри ведь так душно и жарко. Да, жара в нём адская, ибо он не смог придумать какое-то ещё оправдание, почему первое, о чем он подумал, когда увидел Урамичи в этом наряде, было слово «сексуальный». Именно. Это все из-за костюма Усао-куна, понятно? Именно духота заставила его думать об этом. Ничего больше. ДВИГАЕМСЯ ДАЛЬШЕ!       Он должен был подшучивать над своим сенпаем, но вместо этого он мог только смотреть. Усахара понимал, что его глаза следили за Урамичи, разглядывали другого человека с головы до пят. Ну, конкретно он глазел на ноги Урамичи. Тобикичи ничего не мог с собой поделать и не мог остановиться. В конце концов, он тот, кого эта часть тела особенно привлекает.       Но пялиться на Урамичи — это ходить по минному полю, где шаг вправо-шаг влево — смерть. До сих пор он никогда не был так благодарен за свой костюм Усао-куна.       Наконец-то, оно закончилось. Куматани был поглощен историей, которую Икетеру рассказывал ему, а сестрица Утано давно ушла в неизвестном направлении. Усахара же все еще смотрел на Омоту. И вздрогнул, когда тот глянул на него в ответ.       Нет, он даже не глянул, он впивался взглядом. Урамичи пристально впивался в него взглядом, вот. — Что-то не так? —…       Урамичи прищурился — он знает! Урамичи обнаружил, что тот пялится на него! Его убьют. Здесь же нет иного выхода, да?! Ради бога, Усахара же внутри своего костюма… Но опять же, его сенпай всегда знал, что, твою мать, он делал и думал! СУКА! — Я…могу вам помочь, Урамичи-сан? — Усахара вспотел как сумасшедший. — Костюм свой сними. — Э? Да мне и так хорошо… — Разве тебе там не горячо? — Ну, если из нас кто-то горячий, то это только ты. — Что? — Что?       ЧТО?! — Как, черт возьми, я могу быть горячим? На мне эта «одежда», идиот.       Хотя Урамичи был действительно умен, иногда и он мог быть непонимающим, а также в меру тупым. Эта та сторона Омоты, которую Усахара особенно любит и уважает. Тобикичи мысленно поблагодарил и откланялся всем богам с неба за то, что именно эта часть Урамичи решила выйти в данный момент. — Ха-ха-ха, ты прав. — Снимай, Усахара, — вновь потребовал Омота. — Я не могу! Мне холодно!       Знаете, ещё никогда Усахара так не врал, как тогда. В аду не так котел кипит, как он сейчас, а его спина уже успела стать водопадом. Почему ему так чертовски жарко?! — С чего ты такой упрямый? — Да я…нет! Вы же должны понять, мне так холодно, я думаю, что сейчас лучше приму долгую горячую ванну! Увидимся, Урамичи-сан! — Усахара к херам выскочил оттуда. Что ж, теперь тогдашнее решение идти на легкоатлетический наконец-таки окупилось. — Вообще не умеешь что-либо скрывать, идиот… — прошептал Урамичи себе и вернулся в свою гримерку. ***       Второй раз это случилось две недели назад. Они записывали новый эпизод для «Вместе с мамой» — «Шиноби специй». Все должны были носить костюмы ниндзя, кроме одного человека, коим являлся…       Урамичи играл божество Шисо. На нем была сетчатая рубашка, рваные джинсовые шорты, крылья в форме гёдза, прикрепленные к его спине, и два листа шисо, закрывающие его глаза. Омота выглядел так, будто он уже мертв внутри и просто плыл по течению.       Усахара надеялся и молился, чтобы эта вся эта хрень со специями провалилась и её больше никогда не показывали/снимали. Ему казалось, что его пытает какое-то высшее существо, потому что… сетчатая рубашка, вы серьезно?! О чем, черт возьми, вообще думает отдел по костюмам? Это, твою мать, детское шоу, а не…!       После недель прохождения различных стадий отрицания, Усахара наконец сдался и принял свою судьбу: что да, ему нравился его же сенпай. Он не мог отвести глаз от Урамичи, особенно теперь, когда тот практически голый. К черту его идеальную кожу, к черту эту его подтянутую грудь, к черту его пресс и, прежде всего, эти ноги. Это все проклятье.       У них был пятиминутный перерыв, когда к нему подошел Урамичи. Все, о чем тогда мог думать Усахара, это то, как он хотел сорвать эту дурацкую сетчатую рубашку со своего сенпая и… Упс, рейтинг не позволяет. Усахара был так поглощен похотливыми мыслями по отношению к Урамичи, что не слышал ни единого слова, сказанного им. — Ты вообще меня слушаешь? Мне надо что-то сделать, чтобы ты вернулся к реальности? — П-простите, Урамичи-сан! Что-что вы говорили? — Серьезно, что с тобой в последнее время? Говорю же, Капеллини вчера подарила мне коробку макарон. Хочешь? — Конечно! — Урамичи что-то ему предлагает? Конечно, он без колебаний согласится. Тот факт, что его сенпай подумал о том, чтобы дать ему сладости, сделал его настолько счастливым, что он мог умереть прямо сейчас-… —… Пойдём вместе. — А? Простите. О чем вы? — Я сказал, давай пойдем ко мне домой. После работы, — Урамичи протянул руку через щель костюма-кролика и ущипнул за щеку Усахару. — В последнее время ты раздражаешь меня куда больше, чем обычно, что там у тебя стряслось? Да и лицо действительно горячее, небось еще заболел? Костюм снимай.       Усахару посетило чувство дежа вю. — Урамичи-сан, только не щеки! И я не болею, у меня такая температура всегда была, есть и будет!       Урамичи убрал руку: — Правда? — Ну конечно же, — Ложь. — Ой, они нас зовут, увидимся позже, Урамичи-сан!       Итак, Урамичи предложил ему коробку конфет и пригласил к себе домой. Это ужасно, но он так счастлив, что не может удержаться от глупой улыбки.       Пиздец.

***

      Возвращаемся к тому моменту, что происходит сейчас.       Отряд «Привет». Еще одно творение от создателей «шиноби специй».       Сейчас они носят костюмы, вдохновленными самыми разными странами. Сестренка Утано — мисс Ни Хао, на ней платье ципао. Икетеру — мистер Хола, он одет в национальный костюм Испании, с брюками с завышенной талией и короткой вышитой курткой.       Куматани — Медведь Намасте (обычный Кумао-кун в курте и тюрбане). Усахара — Кролик Хеллоу, одетый как дядя Сэм.       И, наконец, главное блюдо этого дня, братик Урамичи в роли Бонжур-мэна.       От одежды Омоты у Усахары перехватило дыхание. Когда он думал, что костюм Шисо-Урамичи плох (для его сердца), он вообще ни о чем не думал. Это было хуже. Намного хуже. Его сенпай носит макаронную корону, укороченный топ с макаронным рисунком и полосатые боксеры. Этот ужасный фанат сладостей хочет его попробовать: настолько Урамичи кажется ему милым.       Забудьте круассаны тайяки, теперь макарон — хит сезона. И года. И века.       Усахара посмотрел. И посмотрел. И посмотрел. Ему уже на все плевать. Он будет смотреть. Ну и пофиг на последствия. Знаете, он ведь просто человек. У него есть свои потребности. Правда, одна из этих потребностей — быть возбужденным подобным дерьмом и хотеть своего коллегу. Что бы это ни значило. Он устал, ему жарко, и он не в курсе, как долго он еще протянет.       Он вообще избегал Омоту после записи. Пошел прямо в свою с Куматани гримерную, переоделся, схватил свой рюкзак и стал ждать Мицуо в гостиной студии. Он там один. Наконец-то тишина и покой.       Но ненадолго. Разум Усахары решил, что сей самый лучший момент, чтобы высветить ему образы Урамичи в откровенных нарядах. — Боже мой, он сегодня очень хорошо выглядел. Тц… Я та-а-ак хочу к нему прикоснуться…       Усахара так глубоко задумался, что даже не заметил, как объект его обожаний подошел и сел рядом с ним: — К чему ты там хочешь прикоснуться?       От удивления, Усахара аж подпрыгнул. Сейчас он дико напоминал оленя, застывшего в свете фар. — У-Урамичи-сан?! Ч-что вы здесь делаете?!       Урамичи пристально посмотрел на него. — Ты хочешь прикоснуться к чему? — Н-ни к чему! — Хм… Твое лицо красное. Ты в порядке? — Да, знаете… Да, я в порядке! О, посмотрите на время, вы видели Куматани? Где же этот ублюдок носится? Ха-ха-ха, — Ну вот, теперь он звучит как идиот.       Усахара чувствует, как его лицо нагревается до уровня ада. Кто-нибудь, пожалуйста, убейте его. — Господи, ну и что мне с тобой делать? — Урамичи встает, уже готовый уйти. — Усахара. — Д-да?! — Ты в курсе, что лжец из тебя неубедительный? — Я…чего? — Слушай сюда внимательно, потому что я скажу это только один раз… Ты можешь. В любое время после работы. Но не сейчас. Я устал. — Я могу в любое время и после работы — что? — Мозги есть, догадаешься, — Урамичи смотрит ему в глаза, ухмыляется и уходит. —… А?