я потерял свои чувства

      В помещении раздаётся трель звоночка на входе, уведомляющего о прибытии посетителя, и явно уставшая девушка отрывается от просмотра сериала на стареньком телевизоре. — Доброго, чем могу помочь? — уже измученно от монотонной работы отзывается работница хостела. — Здравствуйте, я хотел бы арендовать комнату, — тихо отвечает зашедший юноша и протягивает паспорт, крепче сжимая лямку потрёпанного рюкзака, — на двое суток, можно без горячей воды.       Девушка со вздохом берёт протянутый паспорт, начиная переписывать его данные в журнал постояльцев, и периодически посматривает на экран телевизора, будучи явно недовольной пропуском сюжета. — Вам с тремя или пятью соседями? Говорю сразу, с тремя будет дороже. Завтрак в стоимость не входит, но за доплату в шесть утра будет… — Подождите, с тремя соседями? Но… нет ли одноместного номера? — юноша перебивает женщину, напрягаясь всем телом. — А вы чего хотели? Уже поздно, сейчас популярный сезон, вы бы ещё к нам в июле заглянули со своими претензиями! Мне оформлять на вас комнату или нет? — Неужели… нет никаких вариантов? Работница поднимает усталый взгляд на юношу и недовольно произносит: — Разве что, вы готовы доплатить, так как номер уже забронирован… — И сколько?       Женщина тыкает ручкой в буклет, лежащий на пыльной стойке ресепшна. — Двойную сумму.       Юноша удивленно смотрит на ценник, высчитывая стоимость доплаты, и с горечью понимает, что эта трата превысит его суммарные расходы на еду, проживание и похоронный венок. Женщина недовольно цокает, захлопывает журнал, прежде перечеркнув фамилию нового постояльца, и протягивает паспорт обратно. — Можете поискать другие варианты. Парень переводит взгляд на треснувшие часы, висящие на стене, и видит время, перевалившее за полночь. — Ладно, какой есть номер с наименьшим количеством постояльцев?

***

      Юноша медленно поднимается по лестнице, явно разочарованный исходом событий, но совсем отчаиваться не желает, ведь спустя долгие препирательства с работницей хостела ему всё же удалось вымолить хотя бы двухместный номер (за дополнительные купюры, но кого уже это волнует).       Приободрившись, парень на всякий случай стучится в дверь, отдавая дань уважения чужому личному пространству, а затем втыкает ключ в замочную скважину. Ключ с трудом проворачивается в заржавевшем замке, но юноша продолжает утешать себя мыслью, что всё могло быть гораздо хуже, и заходит внутрь.       Крохотная комната встречает молодого человека тишиной и слабым освещением ночника на тумбе, и парень мысленно делает пометку о его наличии. Две кровати стоят практически вплотную друг к другу, и юноша шумно сглатывает от появившейся тревожности.       Слишком. Близко.       От зарождающихся мыслей его отвлекает негромкий оклик, и парень резко разворачивается в сторону звука. — Хей, ты мой новый сосед? — молоденький юноша добродушно смотрит на него, отвечая тревоге в чужих глазах умиротворением в собственных, — Я — Итер.       Итер откладывает на кровать полотенце, которым до этого промакивал влагу с золотистых волос, и протягивает новому знакомому руку. — А, да. Сосед. Приятно познакомиться, — немного придя в себя, отвечает парень и крепче сжимает лямку рюкзака. — Ха-ха, мне, конечно, тоже приятно, но вряд ли сосед — это твое имя.       Блондин мягко улыбается и слегка щурит глаза, легонько почёсывая затылок, пока собеседник в напряжении смотрит ему прямо в глаза, не понимая…       Не понимая ровным счётом ничего, он теряется из-за чрезмерно, как ему кажется, лучезарной улыбки напротив. Спустя несколько долгих для всех секунд, парень, наконец, берёт себя в руки, вникая в суть сказанного, и кивает в ответ на рукопожатие. — Сяо. — Рад знакомству! — Итер в неловкости опускает до сих пор протягиваемую руку и спешит отойти, чтобы повесить полотенце, — Ты надолго тут? — парень пытается поддержать разговор, желая ослабить напряжение, возникшее в процессе знакомства, но в ответ получает лишь угрюмый взгляд почти таких же золотистых глаз. — Нет. На два дня, — Сяо проходит к, судя по всему, незанятой кровати, и опускает около неё рюкзак. — О, так значит, послезавтра вечером выселяешься? — не оставляя попыток завязать разговор, Итер развешивает полотенце на желтоватой батарее и вновь поворачивается к соседу. — Да, наверное. Тебе больше не нужна ванна?       С этими словами Сяо достаёт из сумки сменную одежду и подходит к двери названной комнаты. — Нет-нет, пользуйся. Там чистое полотенце на крючке висит. — Спасибо. — Не за что!       Итер вновь ярко улыбается, но Сяо этого уже не видит, резко скрываясь и хлопая дверью.       Крохотное помещение встречает темноволосого парня покосившейся раковиной, которая держится разве что на божьем слове, небольшим унитазом с ржавыми пятнами и крохотной ванной. Сяо бросает на пол сменные вещи, открывает кран с водой и подставляет руки под струю. Практически сразу он доводит регулятор до упора в сторону голубой отметки, и возвращает руки под поток воды. Парень стоит, отсчитывая в уме долгие секунды мучения, руки начинает сковывать онемение, пальцы краснеют от ногтей и выше, но Сяо продолжает стоять, не решаясь перекрыть воду. Кожа всё сильнее болит, будто опустил конечности в ледяную прорубь, и процесс приносит едва выдерживаемый дискомфорт, но закрыть сейчас кран — значит сдаться самому себе и своей слабости. Юноша напрягает ноги, сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в уже привыкшую к подобному кожу. Он не желает останавливаться, намерен довести дело до конца, — хоть и не знает, до какого — кожа рук начинает приобретать болезненно бледный оттенок, как на подкорке сознания всплывают когда-то давно услышанные слова. — Послушай, я даже не представляю, что с тобой происходило все эти годы, поэтому я благодарен, что ты позволил пригласить тебя ко мне. Пообещай, что впредь никогда не будешь есть настолько холодные продукты. Я еле спас твои руки от обморожения, будь аккуратнее. И помни, я больше не допущу таких ситуаций.       Сяо, будто ошпарившись (хоть и до морозного ожога было действительно недалеко), отскакивает от раковины, резко перекрывая поток воды. Парень ошарашенным взглядом осматривает окружающее пространство, будто оценивая степень реальности происходящего, и нервно хватается руками за ручку двери и ближайшую стену. Сяо тут же срывает с крючка полотенце и начинает судорожно растирать ладони и пальцы, пытаясь их согреть. Жжение кожи только усиливается, и на тыльной стороне ладоней разрастаются красные пятна. — Чёрт…       Чувствительность нервных окончаний всё никак не возвращается, как вдруг взгляд Сяо цепляется за лежащее на раковине лезвие. Ни секунды не сомневаясь и не задаваясь вопросом о причинах его нахождения здесь, юноша хватает железку и резко проводит по внутренней стороне ладони, и через мгновенье оттуда начинает выливаться густоватая красная кровь. Но боль всё никак не приходит, и парень уже замахивается для повторного пореза, как вдруг всю ладонь простреливает острая и жалящая боль. Сяо бросает лезвие в раковину, сжимает повреждённую ладонь в кулак и обхватывает её здоровой рукой. Боль всё простреливает руку острыми шипами, кровь просачивается через сжатую ладонь, и парень опускается на пол, опираясь спиной о холодную стену. — Наконец-то, — шёпотом произносит парень, — это оно. Юноша смотрит в потолок, пока на его лице расползается отчаянная улыбка.       Сяо был один. Родившийся у женщины, которая ненавидела его ещё на протяжении всей беременности, абсолютно здоровым и крепким малышом, он тянулся к родителям и не понимал, почему ему так редко дают молоко. Взращиваемый и воспитываемый приятелями со двора, мальчик не знал, что не всех по возвращении домой бьют ремнём и желают скорейшей смерти. Наблюдавший за растущим животом матери, мальчик не понял, почему однажды она ушла. Надолго. Избиваемый тронувшимся умом отцом он не понимал, почему его обвиняют в смерти матери, если люди, пришедшие из больницы, говорили о выкидыше. Пригнанный на кладбище в день похорон, мальчик не плакал, потому что не ощущал скорби и печали. Он не ощущал ничего. Эта женщина не была ему матерью. Она просто была. Но никем. Бесчувственного мальчика отец потной ладонью схватил за волосы и с силой ткнул лицом в свежую землю, которой присыпали могилу, и заставил на коленях молить о прощении. Осиротевший ребёнок не понимал, почему учителя в школе говорили о каком-то сочувствии его потере, если матери у него никогда и не было. Вступивший в переходный возраст подросток перестал молча терпеть избиения со стороны отца и издевательства одноклассников. Рано повзрослевший, он собрал все свои накопления с подработок и спрятал на полках с учебниками. Повеселевший от грядущих изменений, подросток вернулся домой после прогулки с приятелями и обнаружил рассерженного пуще прежнего отца, который разложил смятые купюры вокруг бутылки с водкой на кухонном столе и начал избивать сына за желание сбежать. Покалеченный и вновь ослабший мальчик был изгнан из дома, который так и не успел стать ему родным. Четырнадцатилетний ребёнок оказался на улице в лютый мороз без жилья, сбережений и еды. Промёрзший мальчик был вынужден есть колючий и морозящий снег, пока его не нашёл единственный нормальный в жизни Сяо человек.       Чжун Ли был первой и единственной стоящей причиной Сяо для того, чтобы жить. За шесть с половиной лет ему удалось сформировать в нём сильную и стойкую личность, и он сделал то, что Сяо никогда не мог и не хотел уметь. Чжун Ли научил Сяо чувствовать и ощущать. Он дал ему любовь, не требуя ничего взамен, и мальчишке удалось полюбить его в ответ. Барьеры, выстроенные отцом-тираном и равнодушным окружением не удалось снести полностью, но даже эти результаты были феноменальными. Но никакое счастье не возможно без жертв. И после шести лет тепла и заботы какой-то пьяный ублюдок сел за руль, и…       Сейчас Сяо опять не чувствует. Ему остаются лишь боль и отчаяние, поэтому он ищет любые способы ощутить хоть что-то. В душе слишком пусто и горько. Там нет буквально ничего, кроме изредка проскакивающего отчаяния. Сяо будто бы выпотрошили наизнанку и оставили гнить на огромной свалке. Иногда ему этого действительно хотелось. Но он знает, что Чжун Ли отчитал бы его за такие мысли. Со всей положенной строгостью и скрупулёзностью, за которыми всегда ощущалась любовь.       Сяо поднимается на ноги, аккуратно переодевается в простые спортивные брюки и футболку так, чтобы ничего не запачкать, и принимается промывать рану прохладной водой. Руки до сих пор немного холодит, но чувствительность в норме, поэтому Сяо заканчивает со своими экспериментами. Он наспех заматывает рану туалетной бумагой, решая привести её в порядок в комнате, так как помнит о присутствии своего соседа. Тому нежелательно видеть подобные особенности.       Сяо невольно прислушивается к звукам в комнате (привычка весёлого детства, когда любое лишнее появление в одном помещении с отцом чревато серьёзными последствиями) и различает уже привычно радостный голос соседа. Так как собеседника неслышно, темноволосый делает вывод, что тот говорит по телефону. Решая не смущать соседа — Итера, он представился так — Сяо решает немного подольше задержаться в ванной комнате и пока что привести в порядок всё ещё бесхозное лезвие.       Когда голос затихает, парень аккуратно выходит из помещения, прошмыгивает к рюкзаку и находит небольшую аптечку с бинтами, накладывая уже однажды использованный жгут на повреждение. Тут Сяо замечает, что соседа — он представился Итером — нет на кровати. Темноволосый осматривается и замечает едва различимую фигуру, сидящую на удивительно просторном для такой маленькой комнаты подоконнике.       Сяо аккуратно вглядывается в силуэт и отмечает характерное для курения движение руки. Блондин сидит у открытого окна, опираясь на стену и согнув одну ногу в колене, позволяя второй безвольно свисать вниз, пока его губы медленно выдыхают табачный дым. Парню кажется, что Итер смотрит на улицу, куда периодически стряхивает пепел, и думает остаться незамеченным (хотя, что скрывать, если он просто смотрит на соседа? ведь это должно быть в порядке вещей), как вдруг в тишине комнаты раздаётся слегка охрипший голос соседа: — Хочешь присоединиться?       Сяо удивлённо смаргивает появившуюся пелену в глазах и, как оказалось, забавно дёргает головой, потому что светловолосый сосед мягко смеётся. — Не пугайся ты так. Если хочешь, подходи.       Парень продолжает напряжённо вглядываться в затемнённый силуэт, всё-таки встаёт и направляется к окну, присаживаясь напротив соседа по его примеру, только забирается на подоконник с двумя ногами.       С такого расстояния ему гораздо легче рассматривать светловолосого парня, и Сяо неожиданно для себя отмечает аккуратность и мягкость черт чужого лица. Взгляд золотистых глаз — в отличии от глаз Сяо, их цвет действительно переливался оттенками драгоценного металла и не выглядел, как затухшие поленья костра — сейчас и правда направлены в сторону улицы, будто высматривая в грязном дворе нечто крайне интересное. Уже подсохшие волосы заплетены в слабую и немного растрёпанную косичку, которую сосед перекинул вперёд через плечо, а пальцы с излишним, как Сяо показалось, изяществом держат сигарету. Темноволосый парень никак не может вписать столь вредную привычку в образ такого светлого и жизнерадостного, на первый взгляд, парня. — Будешь?       Сосед — Итер — переводит взгляд на Сяо, и тому кажется, что его душу сейчас вычитают вдоль и поперёк, пока он принимает из чужих рук протянутую сигарету. Итер случайно дёргает рукой, ощущая леденящее прикосновение не до конца согревшихся рук Сяо, но последний оставляет это без внимания.       Парень тут же закуривает, вспоминая давно забытое чувство, когда пропускает терпкий табачный дым через лёгкие. Сяо делает ещё несколько затяжек, и после каждой особенно глубокой давно копившееся напряжение сходит степенными волнами, уступая место лёгкой эйфории. Как же давно парень не ощущал столь резкого освобождения от тяжёлого груза души; комок натянутых по струне нервов постепенно распутывается, и Сяо блаженно прикрывает глаза, откидывая назад голову. Траты на сигареты давно были отнесены в список излишних. — Нравится? — с лёгкой насмешкой спрашивает Итер, пока наблюдает за расслабляющимся Сяо.       Темноволосый тут же открывает глаза, возвращаясь в прежнее положение, и протягивает сигарету обратно. — Да, спасибо. Там ведь что-то было? — несмотря на поглощающее чувство эйфории, Сяо безошибочно определяет в сигарете некие примеси.       Жизненный опыт не позволяет быть обманутым.       Итер расплывается в мягкой и хитрой улыбке, прикрывая один глаз, и со смешинками в голосе произносит: — Может быть? — От тебя неожиданно, — строго произносит Сяо и отворачивается в сторону окна, обескураженный столь поддразнивающим поведением соседа. — Да брось, ты обиделся? Я и сам не ожидал, на самом деле. Подарок одного русского клоуна. Но что уж, добру теперь пропадать?       Итер продолжает стойко и умело разрушать все шаблоны Сяо о примерных на вид мальчиках, и последний решает, что это лишь постпубертатные замашки избалованного юноши, который только-только обрёл относительную свободу от родительского контроля и теперь выделывается как только может. Сяо решает, что подобное показательное представление не стоит никакого внимания, поэтому уже приподнимается, чтобы встать и отправиться спать, как вдруг слышит притихший и неожиданно ослабший голос. — Все такие умные, да?       Темноволосый замирает и снова переводит взгляд на соседа. Тот опять рассматривает пейзажи за окном, пока на его лице расцветает слабая и блёклая улыбка. И вроде за эти секунды ничего не изменилось, однако сейчас золотистые глаза напротив не искрятся дружелюбием, а недавно уверенно протягиваемая при знакомстве рука мелко дрожит, крепче сжимая сигарету. И что означала эта чёртова фраза? — Ты что-то хочешь этим сказать?       Итер стряхивает вниз пепел, делает особенно глубокую затяжку и медленно-медленно выдыхает, переводя взгляд в душу глаза Сяо. И последнему становится неспокойно, потому что этот взгляд… Сяо его узнаёт. Так смотрят лишь люди, всё потерявшие или находящиеся на этой грани. Отчаявшиеся глаза соседа искрились эмоцией принятия, но Сяо понимал, что это только начало. Дальше будет больнее. — Знаешь эти моменты, когда абсолютно чужие люди вместо помощи, которую обязаны оказывать, попрекают тебя бездействием? При том, что ты себя выворачиваешь, пытаясь реально помочь.       Сяо уже начинает привыкать к манере соседа уклоняться от прямых вопросов, и почему-то готов простить эту черту одному конкретному человеку. Но дело исключительно в узнаваемом взгляде, а никак не в самом странноватом соседе.       Может, что-то случилось? Хотя Сяо это не волнует не должно волновать. У каждого своя жизнь и свои проблемы. Так отчего этот мальчишка заставляет его столько думать? — Да похуй, не в этом дело. Эти продажные твари вместо лечения занимаются сбором грязных бумажек, пока люди умирают в больничных палатах. Неужели она виновата, что у нас нет денег?! Почему теперь она должна умереть, даже не попытавшись пережить операцию? Блядство.       Итер разжимает пальцы, сигарета бесшумно летит вниз, и Сяо провожает затухающий в ночной тьме огонёк. Юноша сгибает ноги в коленях, плотнее прижимая их к себе, и прячет лицо в ладонях. — Она не должна умереть… — шёпотом произносит парень, — только не снова… не терять…       А вот Сяо как раз теряется, определённо не имея опыта в таких ситуациях и не зная, как реагировать на слова соседа. Помочь? Поддержать? Чем вообще можно помочь человеку, который потерял своих родных?       У него простреливает голову осознание, что он тоже потерял. Не единожды. Человек, являющийся биологическим отцом, умер для Сяо в тот морозный вечер, когда вышвырнул сына из дома. Человек, ставший фактическим папой, умер в морозный вечер по дороге домой из-за пьяного ублюдка за рулём другой машины.       И вот сейчас перед ним сидит едва знакомый парнишка с, очевидно, похожей ситуацией, но Сяо не имеет ни малейшего представления о действиях, которые необходимо предпринять. Где-то глубоко вертится мысль, что он и не должен, ведь Итера нельзя назвать даже приятелем, но отчего же так совестно из-за собственной… беспомощности?       Из потока мыслей парня вырывает Итер, неожиданно потянувшийся к близко стоящему столику за пачкой сигарет и зажигалкой. Рукав толстовки блондина задирается, и тут взгляд Сяо цепляется за белёсые шрамы чуть выше запястья, едва заметные при слабом освещении одинокого уличного фонаря. В голове темноволосого потихоньку складывается паззл о хозяине того лезвия.       В это время Итер цепляется рукой за оконную раму, чтобы не упасть, и уже практически берёт необходимые вещи, но тут неожиданно пошатывается, рефлекторно расслабляет руку, которой держался, и от падения лицом прямо в пол его спасают только безукоризненные рефлексы Сяо. Последний крепко хватает Итера поперёк груди, осуждающе цокает, но лишь крепче прижимает оторопевшего парнишку к себе. — Помереть с горя решил?       Парень тут же прикусывает язык, осуждая себя за излишнюю жестокость в словах (и с каких пор его привычная манера речи стала казаться жестокой? только не из-за этого неуклюжего паренька, в самом деле), но, к удивлению Сяо, Итер поднимает на него немного испуганные, и всё же благодарные глазёнки, и теперь в них… В них больше не читается горечь потери, зато отчётливо видны ясность ума и та детская доверчивость, которую Сяо разглядел при знакомстве. — Прости, — Прости, — одновременно произносят юноши, и Итер смущённо фыркает в грудь Сяо, тут же в ещё большем стеснении немного отстраняясь. — Ага, аккуратнее.       Темноволосый неловко отворачивается, чуть ослабляя хватку рук, что Итер принимает за намёк окончательно отстраниться и тут же возвращается в сидячее положение. — Прости меня. Я не должен был, и… — Прекрати извиняться, ты ведь не специально упал, — Сяо не очень любит часто извиняющихся людей, да и сам не блистает желанием просить прощения, однако секундами ранее действительно ощутил вину за свою несдержанность. — Я не об этом. Я наговорил лишнего, и ты не должен был меня выслушивать. Просто забудь обо всём. — Постой, Итер, — чужое имя, случайно слетевшее с губ, ощутилось непривычно, но не чуждо, как это обычно бывает, — я задам тебе вопрос?       Не в правилах Сяо задавать личные вопросы, лезть в душу едва знакомого человека и первым идти на контакт. Но именно сейчас он так упорно и неумело разрушает свои и чужие барьеры. Во всём виноват этот странный мальчишка! — Если он не касается моей сестры, то вперёд.       Сяо удивлённо моргает, так как она была упомянута впервые за весь разговор, но решает, что это наверняка связано с недавним душевным порывом Итера, и потому просто сдержанно кивает, не задавая лишних вопросов. — То, что ты делаешь с собой при помощи лезвия. Ты способен это контролировать?       Он не понимает. Не понимает, на кой чёрт вмешивается в чужую жизнь, лезет с непрошенными вопросами и почему-то хочет хотя бы попытаться помочь тому, с кем знаком от силы полчаса. — Ты… откуда? — Итер опускает испуганный и вновь потухший взгляд вниз, будто Сяо может прямо сейчас его наказать, хотя оба понимают, что это абсолютно необъяснимый и глупый страх. — Лезвие в ванной. Ты не похож на любителя экстремального бритья. — Чёрт! — выругивается парень и после небольшой паузы продолжает, — Это, должно быть, выглядит странно, но я ничего с собой не делал. Хотел, но… не в этот раз. Я давно завязал, на самом-то деле. Хотя… — Итер ухмыляется уголком губ и с проскальзывающим отчаянием в глазах смотрит на собеседника, — не могу ручаться, что смог бы сдержаться, если бы не пришёл ты, Сяо, — собственное имя, прозвучавшее таким смущённым и при этом завораживающим тоном, вызывает у темноволосого покалывание в затылке и постепенно разрастающееся из этой точки тепло. — В любом случае, заканчивай с этим дерьмом, — придя в себя, скомкано выдаёт Сяо и слезает с подоконника, решая отправиться спать; на сегодня приключений достаточно.       На небе прорезаются первые солнечные лучи, и лучше поскорее ложиться, чтобы певчие рассветные птицы не успели помешать засыпанию.       Завтра его ждёт много важных дел. — Хей, насчёт смущающих и обескураживающих вопросов.       Сяо удивлённо разворачивается, с непониманием в глазах глядя в чужие, вновь наполнившиеся лёгким ехидством, и вопросительно изгибает бровь. — Твоя ладонь. Повязка покраснела, и её явно не было во время нашего знакомства.       Парень замирает, понимая, что напрочь забыл о травме и осторожности при общении с соседом, но затем просто неловко отмахивается со словами: — Тебе не по возрасту, малой.       Сяо с нескрываемым весельем во взгляде замечает недовольство Итера и разворачивается к кровати, чтобы лечь наконец спать, когда в спину прилетает немного обиженное: — Эй, ты не можешь быть настолько старше!       Парень расплывается в удовлетворённой небольшой шалостью улыбке — и старается не думать, что он не улыбался с последнего видеозвонка с Чжун Ли — и накрывается тонким одеялом, прежде чем окончательно улечься. — Считай, я определил нашу разницу в возрасте пропастью между уровнями интеллекта. — Я и представить не мог, что у тебя может быть чувство юмора, и уж было почти обиделся, — уже с меньшим недовольством бурчит Итер, и Сяо с закрытыми глазами слышит шуршание соседней кровати. — А я и не шутил, — себе под нос шепчет темноволосый, в тайне надеясь быть услышанным. — Тц.       На лицах обоих расплываются искренние и почти невымученные улыбки.       Засыпая, Сяо предпочитает не задумываться о причинах совершенно несвойственного для него озорства, неясно откуда взявшегося беспокойства и уж точно необъяснимого покалывания в затылке.       Себе дороже.       Засыпая, Итер оправдывает своё неожиданное веселье снятием тяжёлого душевного груза при общении с соседом, резкий порыв поделиться с незнакомцем проблемами — затянувшимся одиночеством, а выкуривание на двоих сигареты с сюрпризом — ударившими в голову примесями.       Должно сработать.

***

      Неожиданно для себя Итер просыпается посреди ночи — точнее будет сказать, уже утра — и судорожно оборачивается по сторонам в поисках источника звука. Взгляд тут же цепляется за кровать соседа, который спит, свернувшись клубочком, пока его одеяло лежит на полу. Бинт на ладони практически размотан, и на подушке можно заметить уже буроватые следы крови. Итер несколько секунд колеблется, не зная, стоит ли будить соседа, чтобы предупредить об открывшейся травме, как вдруг снова слышит разбудившие его звуки; Сяо бормочет себе под нос нечленораздельные фразы, периодически громко вдыхая и выдыхая, а из горла вырываются тихие хрипы. На лбу пролегла морщина, а сам он покрылся лёгкой испариной.       Рука светловолосого так и замирает над плечом соседа, когда он вдруг передумывает его будить. Сяо не похож на человека, который хотел бы иметь свидетелей своей слабости. Руководствуясь неясными порывами и объясняясь глупыми оправданиями, Итер решает не доставлять соседу лишних неудобств и потому тянется к лежащей на тумбе чужой аптечке и достаёт более-менее приличный на вид моток бинтов. Парень мягко обхватывает всё ещё холодную руку — уже по другим причинам, хотя сам об этом не догадывается — и рассматривает повреждение. Края раны неровные, и Итер безошибочно определяет виновника подобного следа. Вот чёрт, теперь ещё виноватым себя чувствовать. Светловолосый начинает мягко накладывать повязку, стараясь быть максимально осторожным во всех своих действиях, вплоть до частоты и громкости дыхания. Завершив процесс, Итер разрывает края бинта, чтобы завязать аккуратный бантик, и уже собирается ложиться, как понимает причину такого положения Сяо и его холодных рук. Итер поднимает одеяло и осторожно накрывает им соседа, после тихо подходя к батарее и увеличивая её мощность. Сяо тут же слегка расслабляется и престаёт мелко подрагивать. Итер размышляет всего несколько секунд, а потом плюёт на всё и накрывает своим одеялом соседа.       Это ведь тоже элементарная вежливость, верно?       Хорошее воспитание, точно.

***

      Сяо сквозь сон слышит противную трель будильника и с трудом разлепляет глаза. Здесь бы определённо подошла картинка «С днём четырёхчасового сна», которую однажды отправил ему приятель, потому что голова сейчас напоминает чугун, а ориентация в пространстве нарушена, будто он несколько часов катался на экстремальных аттракционах. Сяо с трудом садится на кровати, сладко потягиваясь, и замечает слева от себя грязный размотанный бинт. Он тут же осматривает ладонь и замечает практически чистую повязку.       Что?       Темноволосый переводит взгляд на соседнюю кровать и замечает забавно посапывающего Итера, который почему-то спит без одеяла. Не май месяц ведь, чего он так? К горлу подступает противно скребущий комок, когда в голове Сяо начинают зарождаться определённые сомнения, которые тут же находят своё подтверждение, когда он замечает на своей постели два одеяла.       Что?       Сяо подрывается с места, забегает в ванную и спешит умыться холодной водой. Сквозь пелену тревоги и непонимания в голове проскакивают воспоминания своего сна, и парень испуганно смотрит на своё отражение.       Неужели он опять?..       Блять, блять, блять, блять!       Прежде чем уснуть, Сяо выпил лекарство, которое помогало справляться с бессонницей и тревожными снами, поэтому он не проснулся от махинаций соседа. Но кошмар-то был, следовательно крики тоже, а значит…       Что это значит?       Сяо нехотя воспроизводит в памяти обрывки сна, чтобы определить, что такого мог услышать Итер, и то, что получается вспомнить, определённо его не радует. Во сне отец снова и снова избивал мальчика, после выгоняя его из дома на холодную улицу, только вот вместо премерзкого существа, лицо которого Сяо предпочёл бы забыть навсегда, выгонял его Чжун Ли. От этого становилось так больно, что хотелось наконец вырваться из нескончаемого кошмара, но он повторялся снова и снова, пока не сменился каким-то бредовым сюрреализмом.       Парень ещё раз умывается прохладной водой, затем тихо берёт из рюкзака зубную пасту и щётку, стараясь не разбудить Итера, и окончательно приводит себя в порядок. Сяо надевает одежду, в которой вчера заселялся, соответствующую мероприятию своей цветовой гаммой, берёт рюкзак и бесшумно покидает номер, радуясь крепкому сну своего соседа.       Только вот Итер проснулся практически одновременно с Сяо, просто постеснявшись сталкиваться с ним из-за воспоминаний о прошедшей ночи. Светловолосый так и не смог придумать для себя достойное оправдание, так как все они с треском рассыпались в его голове из-за собственной нелепости.       В список вещей, требующих оправдания, с умелой подачи Сяо оказались добавлены покрасневшие щёки Итера, когда темноволосый накрыл его своим и чужим одеялами перед уходом.

***

      Сяо выходит из хостела, перед этим сдав ключ всё той же по-прежнему недовольной женщине за стойкой ресепшна, и открывает навигатор, чтобы найти наиболее дешёвый и удобный путь до кладбища. Единственным вариантом оказывается электричка, и Сяо спешит на железнодорожный вокзал в двадцати минутах ходьбы от гостиницы. Стоимость билета превышает планируемые расходы, и парень решает добираться обратно автобусом, до остановки которого, правда, придётся пройти километров семь.       Оказавшись на кладбище, Сяо первым делом покупает венок из искусственных цветов и спешит к своему папе. В поисках нужной могилы парню приходится поплутать, но ему здорово помогают подсказки Гань Юй, успевшей побывать на похоронах несколько дней назад. Девушка всегда полностью погружена в работу и редко уделяет время чему-то личному, однако, узнав о смерти родного дяди, бросила все дела и тут же приехала, чтобы помочь с организацией похорон.       Гань Юй всегда относилась к Сяо с тёплыми сестринскими чувствами, в то время как остальная часть родственников отреагировала на приёмного сына Чжун Ли крайне негативно. Они относились к мальчику с подозрением, всё время думали, что тот рассчитывает обокрасть достаточно обеспеченного Чжун Ли, и, несмотря на неоднократные замечания последнего, продолжали испытывать к Сяо нескрываемое презрение. Исходя из столь низких чувств, они не сообщили юноше о смерти его отца, и потому Сяо не успел приехать на похороны, узнав о произошедшем только благодаря Гань Юй, когда успеть на похороны у него уже не получалось физически.       Но сейчас, отбросив все посторонние мысли, Сяо стоит перед могилой отца и подрагивающими руками сжимает венок, тут же кладя его к остальным. Столько воспоминаний прокручивается в голове юноши, и в каждом — строгие и невероятно добрые глаза отца, который научил его практически всему, что Сяо знает и умеет сейчас. Чжун Ли стал для мальчика центром мира, без которого он просто не представлял своё существование.       Невыносимо терять тех, кого любишь.       Выдержка Сяо рассыпается по крупинкам, в глазах скапливаются предательские слёзы, и он падает на колени, руками опираясь на земляное возвышение. — Прости меня, — сквозь зарождающиеся всхлипы шепчет Сяо, — ПРОСТИ МЕНЯ! — кричит парень и окончательно отпускает себя, начиная рыдать, — ПОЧЕМУ ОН ЗАБРАЛ ИМЕННО ТЕБЯ?!       Сяо упирается лбом в могилу и рыдает, впервые за столько лет он рыдает как младенец и не может остановиться. В каждом уголке сознания его преследуют степенные и иногда казавшиеся занудными речи и попытки мужчины адаптировать мальчика в обществе и обучить основным нормам морали. Сейчас Сяо поглощает огромное чувство вины за то, как часто он ворчал в ответ на поучения папы и порой упорно спорил, доказывая свою правоту, когда на самом деле был неправ.       И вот сейчас он опять ощущает одиночество. Ненавидит себя за гнев на отца, который так рано его оставил, хотя понимает, что виноват в этом был какой-то пьяный ублюдок. Ненавидит Бога, о котором так часто упоминал Чжун Ли, за то, что забрал самого лучшего на всей Земле человека. Ненавидит ту мразь, отнявшую жизнь его отца, и клянётся отомстить. Такие люди не имеют право на беззаботную жизнь.       Сяо никогда не ощущал себя настолько никчёмным. Даже в детстве ему было лучше, чем сейчас, потому что тогда находилось множество оправданий своей слабости. Они особо и не требовались. Но сейчас его поглощают резкие и леденящие душу волны отчаяния, заставляющие Сяо захлёбываться в собственной ненависти и боли.       Это непреодолимо.       Осиротевший мальчик снова потерял. Центром Вселенной для него был единственный из семи миллиардов человек, и именно он должен был уйти. Сяо расслабился. Забыл, что людям свойственно умирать и оставлять тебя с зияющей дырой в груди. Забыл, что иногда ты остаёшься одиноким и жалким без права на исправление ошибок. Забыл, что люди постоянно теряют.       Блядская несправедливость.       Сяо знает, как это эгоистично — думать в такой момент о собственном одиночестве, когда близкий человек буквально лишился жизни, но он не может отделаться от пожирающих душу мыслей. За что парню это кармическое одиночество? Видимо, ему просто нельзя привязываться к людям. Ведь все они когда-то уйдут, оставляя бедного мальчишку томиться в агонии боли. Каждый бросит, каждый оставит и, независимо от причины, ненависть ко всему живому будет поглощать изломанную потерями душу изнутри.       Жизнь отвратительна. Во всех её проявлениях. Самые счастливые моменты неизбежно превращаются в источник наихудшего мрака, а лучших людей забирает отвратительный и мстительный Бог.       Сяо не понимает, что творится внутри него. Гнев, ненависть, отчаяние, горе сменяются в сознании нескончаемым потоком лезвий, ранящих сердце, нервы оголены до предела, а разум будто находится на острейшем за всю историю гребне волны; ещё чуть-чуть и провалишься в пропасть. Горечь оседает на языке, и Сяо замечает, что уже давно не рыдает, просто сидя перед могилой и периодически неровно всхлипывая.       Выплакал.       Он медленно и нехотя поднимается с колен, подходит к наспех состряпанному кресту и касается пальцами гравировки имени. Буквы будто бы жалят, вызывая по всей поверхности кожи зуд непонимания и неверия в происходящее.       Сяо кажется, что он застрял в очень длинном и слишком правдоподобном кошмаре, потому что это определённо не может быть реальностью. Чжун Ли не мог уйти. Никогда. Но все детали просто кричат о действительности происходящего, и Сяо остаётся лишь верить, что когда-то душевную боль усмирит принятие. Но он не верит.

***

      Сяо возвращается в хостел лишь ближе к вечеру, так как путь от кладбища занял приличное время без возможности передвижения на электричке. Он снова стучится в номер, прежде чем зайти, и слышит приглушённый голос соседа: — Да-да, заходите!       Темноволосый недолго возится с замком и заходит, видя выходящего из ванной Итера с перемазанными руками и лицом. На лице юноши расплывается улыбка и он радостно произносит: — Привет!       Сяо вновь задумывается о непостоянстве настроения своего соседа и невольно всматривается ему в глаза в попытках прочитать настоящие эмоции. Спустя несколько секунд Итер не выдерживает столь пристального взгляда и смущённо отворачивается, тут же вспыхивая при воспоминании о прошлой ночи. — Тебя долго не было. Всё в порядке? — вновь пытается завести разговор светловолосый, на что Сяо лишь скупо отвечает: — Да, нормально.       Разговор вновь не вяжется, обоим парням становится неловко в появившейся тишине, и тут Сяо цепляется взглядом за деталь, которую можно было бы обсудить. — Что с твоими руками? — парень спрашивает это строго, будто сейчас отчитает Итера за какую-то пакость, и у того действительно возникает подобное чувство. — А, да я там душ чиню, напор воды стал слишком слабым, — как ни в чём не бывало произносит блондин. — Почему не обратился к работникам? — Администратор сказала, что сантехник в отпуске, поэтому попросила разобраться самостоятельно, — улыбчиво отвечает Итер, будто это в порядке вещей — заниматься починкой оборудования во время отдыха в гостинице, — ты не волнуйся, я всегда не против помочь, — искренность в словах поражает Сяо, и тот решает не погружаться ещё глубже в душу этого мальчишки.       И так затянуло.       Парень сдержанно кивает и направляется к кровати, чтобы разобрать вещи и переодеться, а Итер следует его примеру, возвращаясь к своим делам, как вдруг до Сяо доносится резкий пшик и уж больно забавное и умильное ойканье.       О чём это он думает, чёрт возьми?!       Через несколько секунд Сяо (руководствуясь не мозгом и выдержкой уж точно) подрывается с кровати и спешит в ванную комнату. Картина, открывшаяся перед парнем, заставляет Сяо расплыться в широкой улыбке.       Итер находился на полу между раковиной и ванной, ковыряясь в соединяющих их трубах, и всё бы ничего, если бы он не сидел в расплывающейся вокруг него луже, а с лица и волос не стекала бы вода. — Вот зараза! — забавно выругивается юноша, и Сяо тихонько фыркает в кулак, — И нечего там подхихикивать! — Как не смеяться над человеком, который берётся за дело, при этом ничего не умея? — вернув себе самообладание, отчитывающим тоном произносит парень. — Ну кто ж знал, что это сложнее починки книжных полок в шкафу? — дуется Итер и отворачивается от пристального взгляда Сяо. — Починки… полок? Господи, ты серьёзно?! — Всё, отстань от меня, отвлекаешь от работы, — светловолосый демонстративно возвращается к работе, и Сяо делает очередную ошибку в своей жизни.       Нельзя связываться с новым человеком.       Парень устало вздыхает и подходит к Итеру, забирая гаечный ключ и отпихивая от труб, чтобы сесть самому. Блондин с интересом смотрит на уверенно принимающегося за работу соседа, а потом просто смиряется со своей участью наблюдателя и принимается действительно смотреть.       Сяо симпатичен, бесспорно; передние пряди окрашены в неестественно зелёный оттенок, но почему-то именно на нём они выглядят настоящими и привычными, будто тот родился с подобной особенностью. Взгляд сосредоточен, как и в практически любой момент времени, на лбу опять пролегает морщинка, а из уголка губ высовывается кончик языка, что Итер находит невероятно милым. Вдруг Итер понимает, что со вчерашнего дня и даже ночи в парне что-то изменилось; глаза покрасневшие и более тусклые, чем вчера, нос немного опух, и для блондина становится очевидным.       Сяо плакал.       Он не похож на человека, который в принципе умеет выплёскивать свои чувства, к тому же таким образом.       Случилось что-то поистине ужасное.       Итер цепляется взглядом за чёрные цвета в одежде, которую Сяо так и не успел переодеть, и паззл потихоньку складывается в единую картинку. Приезд всего на два дня — явно не с целью отдыха в подобном городишке, — одежда, заплаканное лицо…       Ясно.       Итер не должен проникаться сочувствием к уже не чужому человеку, задумываться о его причинах печали, обращать внимание на чью-то неоспоримо привлекательную внешность, когда у него есть собственная неразрешимая проблема в виде болеющей сестры.       Не. Должен. — Всё, — из раздумий его вырывает уверенный голос Сяо, и Итер забавно смаргивает подступившую задумчивость, — Не спи, тебе ещё перед администраторшей отчитываться.       Парень вымывает руки и покидает помещение, пока Итер резво подскакивает и проверяет напор душа. Починил. — Спасибо! — кричит благодарность блондин, на что в ответ прилетает ворчливое: — Ага, только лужу подтереть не забудь.       Не понимая собственных эмоций, Итер расплывается в довольной улыбке и спешит исполнить все просьбы своего соседа.

***

      Расправившись со всеми делами, Итер, довольный и немного уставший от долго продлившейся возни с душем, возвращается в номер с одной невероятно безумной идеей. Если он останется жив после её осуществления, то, наверное, поверит в Бога.       Светловолосый подходит к лежащему на кровати Сяо, без интереса рассматривающему что-то в экране телефона, и на выдохе быстро произносит: — Сяо. Пообещай, что честно ответишь на мой вопрос. — Не обещаю. — Насколько по шкале от одного до десяти ты не любишь прикосновения? — чётко и уверенно спрашивает Итер, полностью игнорируя ответ соседа. — Девять? — Сяо уже почти не удивляется странностям мальчишки.       Проще не думать. — Тогда заранее прошу прощения, но предупреждаю, что ни о чём не жалею. — Что?       Сяо откладывает телефон и садится на кровати, с вопросом в глазах смотря на собеседника. Итер резко выдыхает, зажмуривается и в одно мгновение наклоняется, чтобы запечатлеть на скуле Сяо мимолётный и мягкий поцелуй.       Темноволосый безбожно краснеет, смотря на не менее смущённого Итера, но быстро берёт себя в руки, встаёт и оказывается вплотную к мальчишке. — Ты хорошо подумал?       В глаза Итера опять впивается строгий и будто порицающий взгляд, и он невольно переводит свой в сторону, только чтобы не видеть осуждение в золотистых глазах напротив.       Чёрт! О чём он только думал?!       Явно не о том, что мозолистые, но всё же аккуратные и тонкие пальцы необычайно мягко коснутся его подбородка, слегка приподнимая. — Лично я просить прощения не намерен.       В следующий же миг, не давая Итеру шанса сказать хоть что-то, Сяо едва уловимо и нежно прикасается к его губам своими, тут же завлекая в тягучий и плавный поцелуй. Парнишка на несколько секунд теряется, но Сяо не намерен останавливаться, давая тому просто привыкнуть к ощущениям. Темноволосый мягко обводит языком чужие губы, и Итеру подобное прикосновение напоминает порхание кристальной бабочки. Такой же светлой и чистой, как Сяо. Вторую руку темноволосый аккуратно кладёт на миниатюрную талию, обычно скрытую под тканью объемных вещей, и забирается под кофту, нежно поглаживая оголённую бархатистую кожу. Итер случайно фыркает в поцелуй, и когда Сяо с беспокойством во взгляде отстраняется, начав переживать, что сделал что-то не так, блондин виноватым и смущённым тоном шепчет: — Щекотно…       Парень уже собирается убрать свою руку, но Итер удерживает её на месте своей и, чуть осмелев, аккуратно обнимает Сяо за шею так, чтобы не задеть руку, всё ещё придерживающую его подбородок, и возобновляет поцелуй. Получив столь красноречивый намёк о возобновлении своих действий, Сяо смелее проталкивает язык в чужой рот и перекладывает руку с подбородка на талию, увереннее прижимая мальчишку к себе. Итер в ответ на такие действия немного судорожно выдыхает в чужие губы, но действиям не противится, наоборот теснее прижимаясь к тёплому телу.       Сяо продолжает мягко поглаживать нежную кожу, иногда легонько царапая её ногтями, и немного замедляет движения языка. Такого маленького и хрупкого мальчика хочется обласкать до посинения и облюбовать как самое драгоценное сокровище в мире, и потому Сяо не может позволить лишней сейчас страсти выплёскиваться наружу. Пока не время.       Темноволосый с трудом отстраняется, старательно игнорируя чужое сбитое дыхание и чересчур жалобные вздохи с просьбой продолжить. — Мы… не должны торопиться, — сам едва ли спокойно произносит Сяо, пытаясь контролировать севший от удовольствия голос, — Не дорос ещё, чтоб с незнакомцами… — Не делай вид, что остался равнодушен к произошедшему, — почти переборов смущение, перебивает Итер и кидает выразительный взгляд вниз, на что Сяо тут же вспыхивает и спешно отводит глаза в сторону. — Всё, отцепляйся от меня, — намекая на руки Итера, всё ещё остающиеся на его шее, смущённо ворчит Сяо.       Юноша тут же расплывается в хитрой улыбке (у него что, есть кнопки с переключением эмоций?) и опускает руки вниз. — Так уж и быть, ты свободен.       Темноволосый всё ещё решительно не понимает, как этому юнцу удаётся смущаться как школьнице и в следующее же мгновенье становиться хитрющим лисом, которому, к тому же, удаётся вгонять Сяо в краску? Удивительный человек.       Решая больше не думать, парень подхватывает с кровати сменную одежду и торопится в ванную.       Исключительно, чтобы переодеться.

***

      Ближе к вечеру, когда Сяо и Итер лежат на своих кроватях и увлекательно проводят время в своих телефонах, даже не перекинувшись словом после произошедшего, сложившуюся тишину разрушает бурчание чьего-то живота. И, судя по устремившемуся на Сяо любопытному взгляду, это был явно не Итер. — Сяо, я тут понял одну вещь. — Даже не начинай… — Я ни разу не видел, как ты ешь, — расслабленный до этого парень неожиданно напрягается и псевдо-строго смотрит на юношу, явно не желая выслушивать лекцию о собственном недоедании.       И дело явно не в раздражении, вызванном чужим беспокойством. Просто Сяо действительно не хотел, чтобы кто-то настолько светлый переживал о ком-то вроде него. — Я поел в городе. — И почему я тебе не верю? — окончательно откладывая телефон, Итер ложится на бок, поворачиваясь в сторону соседа, и подпирает голову согнутой в локте рукой. — Твоё дело, — безразличным тоном отзывается Сяо и возобновляет чтение информации в телефоне. Выключенном телефоне. — Чёрт возьми, Сяо! Ведь я всего-навсего переживаю за твоё здоровье, — вырывается импульсивно сказанная фраза, и Итер тут же прикусывает язык, понимая, что сболтнул лишнего. Он переживает. — Извини. — Всё нормально, — произносит Сяо, хотя в его голове взрывается комок самых разных мыслей. За него переживают. — Слушай, ну… если у тебя проблемы с аппетитом или что-то такое, то я настаивать не буду. Но если дело в другом… ты не будешь против ужина со мной?       На скулах Сяо расцветает лёгкий румянец, он колеблется несколько секунд и всё же решает согласиться, так как от голода в горле уже стоял характерный комок. — Ладно.       И дело однозначно не в страхе быть отвергнутым, который поселился в грустных глазах мальчишки.       Точно нет.

***

— Это, конечно, не званный ужин с лобстерами и вином за несколько тысяч моры, но гарантирую замечательный вкус и пикантное послевкусие в виде выходящих через нос газиков, — Итер забавно смеётся, пока второй юноша рассматривает вывеску закусочной, не торопясь заходить внутрь.       Точно.       Сяо помнит это место.       Несколько лет назад — хотя, кажется, прошло гораздо больше времени — Чжун Ли вёл мальчика на какой-то очередной кружок, читая лекцию о том, насколько полезно умение грамотно фотографировать, и именно тогда нос Сяо учуял манящий аромат фастфуда, доносящийся из закусочной, мимо которой они проходили. Мальчик резко остановился, с любопытством принюхиваясь, и Чжун Ли мягко рассмеялся, поняв в чём дело. Тогда он подтолкнул сына пойти дальше, сказал о вредности подобной еды, но всё же пообещал заглянуть на обратном пути. После этого воодушевлённый Сяо никак не мог дождаться окончания занятия, всё время поглядывая на часы, за что получал неоднократные замечания учителя. В конце концов, мальчонка радостно выбежал из дверей кабинета, случайно врезаясь в Чжун Ли, и последний мягко и сдержанно посмеялся, не забывая потрепать Сяо по голове, на что последний показательно надулся.       Позволяя мальчику заказать картофель фри, гамбургер и стакан газировки, мужчина осознавал свою ошибку, но всё равно не мог отказать этим немало повидавшим и всегда печальным глазам. Бедный ребёнок никогда не ощущал множество прелестей жизни нормального общества, всё время оставаясь где-то на его окраине в затемнённых уголках неблагополучия. И потому Чжун Ли сейчас с такой теплотой во взгляде наблюдал за поедающим вкусности мальчиком.       Во время возвращения домой мужчина не сдержался и купил Сяо сахарную вату, не выдержав грустной и безмолвной мольбы в глазах. Мальчик редко просил о чём-то вслух, порой стесняясь даже обыкновенных потребностей, что уж говорить об излишках.       В тот день Чжун Ли в который раз убедился в правильности своего решения выйти на улицу в тот морозный вечер. Потому что иначе этот прекрасный ребёнок никогда не пробурчал бы смущённое «папа».       И вот сейчас Сяо стоит перед дверями закусочной, в которую отец не единожды водил его после кружка по выходным. Рядом улыбается радостный Итер, скромно дёргающий его за рукав с призывом быстрее зайти, а ему снова больно.       Воспоминания захлёстывают новой волной, но Сяо сглатывает противно подступивший к горлу комок и расплывается в настолько жалкой улыбке, что не то, что Итер, а он сам вряд ли поверил бы своему отражению. Но светловолосый лишь ярче улыбается в ответ, переплетает свои пальцы с пальцами Сяо и тянет его внутрь навстречу приветливой вывеске и сладкому аромату.

***

      После сытного ужина, за который после долгих споров всё же заплатил Итер, парни возвращаются в хостел, по пути рассказывая друг другу до забавности нелепые истории из жизни.       Из жизни «после», поправил бы Сяо.       Около входа в гостиницу Итер вдруг видит ярко горящую в темноте вывеску алкогольного магазина и снова тянет за собой несопротивляющегося парня. Они скидываются и покупают бутылку какого-то дешёвого вина с пластиковыми стаканчиками и наконец возвращаются в хостел.       Парни быстро снимают с себя верхнюю одежду, не прекращая глупо хихикать, откупоривают бутылку предусмотрительно купленным штопором и не замечают, как выпивают уже половину. Однако весёлое настроение постепенно улетучивается, оставляя место томительной грусти, как вдруг выпившего Итера неожиданно прорывает на откровения. — Знаешь… насчёт моей сестры.       Сяо настороженно прислушивается, ставя стаканчик на пол, на котором они сидели, и напряжённо смотрит на собеседника. — Она больна, — с отчаянной и совершенно лживой улыбкой говорит Итер, — рак лёгких. Наша мама, она… тоже умерла от этой болезни. — в глазах парня блестят слёзы, но он старательно это игнорирует, — Ёбаная генная предрасположенность. А знаешь, что самое херовое? Врачи порекомендовали мне провести генное исследование, и у меня эти неправильные гены обнаружены не были. Я в этом не разбираюсь, поэтому даже не вникай. Но самое главное, — Итер тихонько икает от выпитого алкоголя, но уверенно продолжает, — что это мог быть я! — юноша срывается на крик, и Сяо ещё сильнее напрягается, — И это я лежал бы в грязной больничной палате, мучаясь от боли и с каждым днём постепенно умирая. Там мог быть я! Блять. — Итер снова сжимается, закрывая глаза руками как в первый день их знакомства, и начинает бесшумно плакать, — Всё могли бы решить деньги, — между всхлипами произносит он, — Я собрал треть суммы, постоянно разъезжая по городам в поисках подработки, но этого всё ещё мало…       Вдруг Итер поднимает заплаканные глаза на Сяо, который молча сидит, пытаясь уловить каждое слово и придумать способ помочь, и совершает самую обескураживающую в жизни парня вещь. — Что же мне делать, Сяо? — шёпотом произносит мальчишка, и что-то внутри Сяо разрушается, потому что он не знает.       Не знает, как помочь человеку, с которым знаком не больше дня, но уже так отчаянно желает сделать его счастливым. Он теряется в собственных мыслях и осознаёт бессилие. Сяо понимает, что он никчёмен и жалок, потому что никогда не может помочь своим близким и спасти их от неминуемого падения. За что им такое чудовище как Сяо? Все эти светлые люди не заслужили его кармические беды. Так за что им дана эта боль?       Ему впервые так отвратительно и горько из-за несчастья других.       Единственным правильным вариантом сейчас парень видит способ мимолётно отвлечь Итера и потому крепко обнимает его, притягивая за талию ближе к себе. Мальчишка смущённо усаживается на чужие бёдра, но не сопротивляется такой близости. Ещё недолго до темноволосого доносятся постепенно затихающие всхлипы, и когда тишину начинает заполнять лишь слегка неровное дыхание Итера, Сяо решается.       Парень аккуратно обхватывает чужой подбородок, стирая большим пальцем ещё не высохшие слёзы, смотрит в глаза напротив самым умиротворённым и внушающим уверенность взглядом, которым только может, а затем прикрывает глаза и мягко целует. Сяо ощущает дрожь и солёность чужих губ, которые не торопятся подарить касание в ответ, но парень не останавливается и всё увереннее целует мальчишку. Спустя какое-то время Итер начинает неуверенно отвечать, но с каждой секундой всё больше отдаётся моменту, крепко обнимая чужую шею и получая в ответ ласковые поглаживания по пояснице.       Сяо ещё несколько секунд дарит Итеру успокаивающий поцелуй, а потом начинает медленно приподнимать край чужой толстовки. — Я могу? — немного отстраняясь от чужих губ, спрашивает разрешения парень, будучи готовым остановиться в любую секунду в случае отказа. — Да, — с придыханием шепчет Итер, и Сяо сразу стягивает через голову его толстовку, тут же зацеловывая шею и ключицы.       Темноволосый аккуратно обхватывает чужое запястье и переводит взгляд на руку, до локтя покрытую разной ширины шрамами. Итер нервно дёргает ей, желая вырвать руку, пока Сяо окончательно не разочаровался в нём, но последний лишь аккуратно прижимается губами к запястью и покрывает мелкими поцелуями всю кожу вплоть до локтя.       Юноша смущённо закусывает губу и слышит в ответ на своё действие томный шёпот: — Не стесняйся меня.       Итер краснеет пуще прежнего, на что Сяо лишь затыкает все его размышления поцелуем и неожиданно вторгшимся в рот языком. Юноша с готовностью отвечает на поцелуй, ощущая, как низ живота всё сильнее тянет, и, преодолевая смущение, касается края чужой футболки, желая снять ненужную сейчас вещь.       Сяо отстраняется и помогает Итеру осуществить задуманное, снимая с себя футболку и приступая к брюкам партнёра. Мальчишка в ответ на действие смущается и пытается прикрыться, но Сяо перехватывает его запястья. — Я же просил не стесняться меня. Итер, ты прекрасен.       Собственное имя, произнесённой таким тоном и в таком контексте заставляет Итера смутиться, но руки он всё же убирает. Сяо возобновляет свои действия, покрывая мелкими засосами выступающие ключицы и хрупкие плечи, пока его рука тянется к чужому возбуждению.

***

      Утром Сяо просыпается первым и обнаруживает себя на тесной чужой кровати ощущающим мягкое сопение у плеча. Итер спит вплотную прижавшись к тёплому телу, а рука Сяо перекинута через тонкую талию, чтобы в случае чего предотвратить падение. Заплетённая вчера златовласая косичка растрепалась, поэтому некоторые локоны забавно упали на лицо, и Сяо спешит заправить их за ушко. Парень ещё в течение нескольких минут любуется милым и таким умиротворённым личиком напротив, а потом тихонько встаёт и начинает собираться.       Дела не ждут.

***

      Итер просыпается ближе к полудню и первым делом оглядывается в поисках своего соседа. Осознав, что его нет, на душе становится неспокойно, но юноша замечает оставленную на тумбе записку, написанную кривоватым почерком. «Надо разобраться с юридическими вопросами, извини. Сяо».       На лице непроизвольно расползается мечтательная улыбка, но Итер тут же подрывается и торопится успеть на работу.

***

— Привет, извини за задержку, — первым делом произносит Сяо, садясь в кафе напротив голубоволосой девушки. — Ничего страшного, но ещё немного, и я была бы вынуждена уйти, — после короткой паузы Гань Юй добавляет, — я кое-что тебе заказала, скоро принесут. — Не нужно было, у меня с собой… — Я оплачиваю счёт и не принимаю никаких возражений, Сяо. Я полностью осознаю твою ситуацию.       Сяо несколько секунд хмуро смотрит на девушку, но после расползается в благодарной улыбке. — Не стоит благодарностей. У меня не так много времени, а вопрос важный. — Угу, — парень внимательно слушает девушку, приступая к принесённой официантом яичнице. — Ты знаешь, что Чжун Ли, — Сяо на мгновение замирает после произнесённого девушкой имени, — был крайне предусмотрителен и документально фиксировал все свои действия и планы. Именно поэтому он уже имел составленное и нотариально заверенное завещание.       Парень откладывает приборы и сосредоточенно смотрит на девушку, подсознательно понимая, что она хочет сказать. Иначе её бы здесь не было. — Всё, что у него было, он завещал тебе, Сяо. Банковские счета, движимое и недвижимое имущество. Всё до копейки теперь твоё.

***

      Парень выходит из кафе в полной прострации и не верит в собственное… счастье? Нет, это слово определённо не подходит для подобной ситуации, но отчего-то на душе становится несколько легче. Потому что теперь он может помочь Итеру. Они обязательно спасут его сестру, и на светлом лице мальчишки больше никогда не будет печали. Сяо не позволит. По предварительным подсчётам Янь Фэй — знакомого юриста Гань Юй — суммарная стоимость всего имущества и банковских счетов покрывает недостающие две трети цены операции. На жизнь, конечно, тоже останется, но это уже последний вопрос.       Сяо несколько совестливо, что он так свободно размышляет о деньгах, доставшихся ему в наследство после смерти папы, но он успокаивает себя мыслью, что Чжун Ли не хотел, чтобы его сын ощущал вину за трату этих средств. Тем более, трату на подобное.       Осталось совсем немного. Сяо вступит в наследство, получит необходимую для операции сумму, и у них с Итером всё будет хо-ро-шо.       Впервые за столько времени счастливый и преисполненный надежд, Сяо торопится в хостел, чтобы обрадовать Итера скорым появлением средств на операцию сестры. Он хочет написать сообщение или позвонить, чтобы уточнить местонахождение юноши, но они так и не обменялись номерами. Не до этого, вроде как, было.       В гостинице Итера не оказывается, и Сяо терпеливо ждёт его до самого вечера. Неожиданно в номер стучат, и парень подрывается с места, скорее открывая дверь. Только вот на пороге он встречает не дружелюбное лицо светловолосого, а недовольное и ворчливое: — Выселяться когда планируете?       Сяо тут же вспоминает, что арендовал комнату до сегодняшнего вечера, и неожиданно напрягается, потому что Итера-то всё ещё нет. — Сейчас, я просто собираю вещи, — без зазрения совести придумывает Сяо. — Ладно, поторапливайся. И соседу своему передай. — Что? — Привет ему передай! Скажи, чтобы тоже готовился сдавать комнату. — А, хорошо, передам. Только его пока здесь нет, — с опозданием вспоминает Сяо. — Что, уже съехал? — Нет, вещи на месте. — Тц. Придётся вызванивать.       С этими словами женщина уходит, и через несколько секунд Сяо торопится её догнать, чтобы попросить номер Итера — как же нелепо узнавать номер близкого человека подобным образом.       Спустя недолгие препирательства с администратором, та всё же соглашается сообщить номер телефона, думая, что Итер специально игнорирует служебный номер гостиницы. Однако, на вызов Сяо тот тоже не реагирует, и последнего осеняет, что Итер может намеренно не отвечать незнакомым номерам, ведь контакт темноволосого в чужой телефон вбит не был. Значит, пока волноваться не о чем.       Но все успокаивающие мысли Сяо оказываются перебиты одной фразой: — Странно, я думала, тебе-то он ответит. Не даром согласился чинить душевые в нескольких номерах, чтобы заполучить у меня твой номер.       Разум парня простреливает осознанием. Помогать он любит, как же! Однако вместе с осознанием накатывает и тревога. Где в столь поздний час может находиться Итер и не отвечать на его звонки? — Он оставлял вам данные касательно своего пребывания здесь? Может, указал адрес подработки в анкете постояльцев? Там, где графа о причинах нахождения. — Сейчас проверю.       Женщина неторопливо листает журнал и действительно находит графу с указанным адресом. Это место находится на самой окраине города, и Сяо тут же подрывается, на ходу прося администратора задержать сдачу комнаты.       Сяо добирается до нужного места и видит магазин с сантехникой, который оказывается закрыт, и спешит осмотреть окружающую местность. Может, Итер заплутал по дороге к остановке?       Как жалко это звучит.       Вдруг по дороге мимо парня проезжает машина скорой помощи, и в груди поселяется мерзкое ощущение.       Ощущение неминуемого провала.       Машина заворачивает за угол, и в ночной тишине Сяо слышит звук тормозов. Он торопится в этот же переулок, но ему удаётся рассмотреть лишь санитаров с носилками. Однако, когда они проходят к, судя по всему, цели своего приезда, у Сяо не остаётся никаких зрительных преград. И, знаете. Лучше бы они оставались.       На асфальте лежит сжатое в комок тело, в котором Сяо безошибочно узнаёт Итера.       Его Итера.       Сяо подбегает к телу, которое санитары после проверки пульса начали грузить на носилки и накрывать чёрной материей, и падает на колени. Он обхватывает бездыханное тело за плечи. — ИТЕР!       Раздаётся в ночной тишине. — Я УМОЛЯЮ, ОЧНИСЬ, ИТЕР!       Санитары пытаются отстранить разбушевавшегося парня. — Итер, ты не можешь...       Сяо крепко прижимает к себе любимого человека, и вышедший из машины врач просит санитаров остановиться. — Спасите его, я прошу вас...       Шёпот мольбы утопает в звуках мотора. — Молодой человек, я вам соболезную, но мы ничего не сможем сделать…       Сяо рыдает, содрогаясь всем телом, и не верит.       Не верит. — Вы ведь обязаны его спасти! — огрызается Сяо, не понимая глупость врачей, не видящих очевидную живость Итера. — Он уже мёртв. Ножевое ранение. В живот.       Сяо неверяще отстраняет от себя тело и замечает огромное кровавое пятно на чужой и своей одежде. Янтарные глаза Итера распахнуты в немом смирении, а руки безвольно свисают вниз. — Мы обязаны его забрать. Можете подъехать в областную больницу для оформления свидетельства о смерти.       Сяо находится в прострации, когда у него буквально из рук забирают Итера, и ему удаётся лишь запечатлеть на его окровавленных пальцах целомудренный поцелуй. Эти пальцы сжимали его рукав перед входом в закусочную, тянули в магазин за вином и изящно выкуривали сигарету.       Он до сих пор ощущает фантомные прикосновения его пальцев к своей шее.       От мыслей Сяо отвлекает лежащий на земле телефон с горящим экраном, на котором высвечен журнал вызовов. «21:05 — 112 — 1 минута 52 секунды» «21:08 — Сяо — У абонента недостаточно средств» Скорая помощь уезжает. Сяо остаётся один.

***

— Мисс Люмин, к вам можно? — после короткого стука в дверь в палату заглядывает доктор.       На больничной кровати лежит болезненно выглядящая девушка, потерянным взглядом смотря в потолок. — У меня есть для вас хорошие новости.       Люмин переводит взгляд на врача и медленно моргает, давая понять, что готова его выслушать. — От брата вам были переданы деньги на операцию, поэтому в скором времени мы сможем начать приготовления к ней. — Вы надо мной сейчас издеваетесь? — хриплым шёпотом спрашивает девушка, — мой брат… — Я осведомлён о вашей ситуации, однако молодой человек, зашедший ко мне в кабинет, передал деньги именно от имени вашего брата. Наверное, были некие накопления или долг? Я вникать особо не хочу, и вам не советую. Главное, что он всё подписал и оплатил счета. Если это на что-то повлияет, его имя — Сяо Алатус. А теперь набирайтесь сил перед операцией и отдыхайте.       С этими словами врач покидает помещение, оставляя девушку наедине со своими мыслями.       Сяо Алатус. Сяо.       О нём писал брат?