feel you.

родители юнги хотят, чтобы их единственный сын — был пианистом. а юнги хочет оказаться под чоном — парнем, от которого у каждой девушки юбка поднимается, чтобы произвести на него впечатление; парнем, от взгляда которого, каждый парень тяжело вздыхает; парнем, от которого родители так стараются уберечь своё чадо, но чону и не нужны они все, ему нужен только один — юнги. молодой человек— лет 20, с угольного цвета волосами, с сапфировыми глазами, со смуглой кожей, в обтягивающей майке, в кожаных брюках, в чёрных берцах, — подъезжает на своём чёрном байке к золотым воротам, к месту, которое спрятано подстриженными зелёными кустами, к месту, которое мало охраняется, что двум молодым парням только на руку. заглушив мотор, чон спустился с байка и, облокотившись на него, стал ждать мина, скучным взглядом обводя тихую, спокойную обстановку, на которой он так отчётливо выделяется. к счастью, долго ждать не пришлось, всего через 15 минут чон мог заметить своего любовника, который, казалось не шёл, а парил по воздуху — настолько легка была его походка. парень—17 лет, со светлыми, цвета мягких лучей солнца, волнистыми волосами, с медовыми глазами, с белой — аристократической кожей, в белой атласной рубашке с чёрным жилетом, в чёрных классических брюках, — медленно подходит к забору и аккуратно через них перелазиет, падая прямо в руки чона. — попалась, принцесса, — с улыбкой сказал парень, держа своё сокровище в руках, прижимая его ещё больше к себе и, заглядывая в хитрые лисьи глазки, которые счастливо смотрели в глаза напротив, окутывая теплотой тело чона. чонгук выглядит до безобразия неправильно рядом с юнги, как чёрная клякса на девственно-белом листе, которая портит ту чистоту, делая бумагу грязной, подобной самим чернилам — но молодых людей это ни капли не волнуют, для них то, что происходит между ними двумя — чертовски правильно, чертовски необходимо. поэтому, отбросив лишние мысли, чон аккуратно посадил парня на байк, садясь перед ним, чтобы младший мог держаться за него. заведя мотор, парень плавно двинулся, оставляя после себя клубы дыма, что тоже выглядело чертовски безобразно на фоне голубого неба, белого особняка, яркой зелени. выехав на дорогу, юнги чуть отодвинулся от своего бойфренда, заворожено наблюдая за сменившимся пейзажем. мину нравилось это чувство свободы, которое мог дарить ему только чон. только рядом с чоном юнги мог спокойно обнажить и тело, и душу, не боясь встретиться с осуждением в глазах напротив или разочарованием. — как сыграл, милый? — спросил старший, когда они приехали к маленькому простому домику, рядом с которым были дорога, гаражи и множество таких же одиноких домиков. — сегодня играл моцарта. родители остались довольны, как и прочие гости, — цокнув языком, поделился юнги, крепко держась за руку чона, который вёл его к своему дому с ржавым и скрипучим замком на двери. — умница, сладкий, — обернувшись через плечо, улыбнулся старший, зная как парню важна похвала, тем более, если она сказана чоном. юнги мило покраснел, что было видно на его светлой коже, и опустил глазки вниз. — а у тебя разве не должна быть тренировка? — тихо поинтересовался младший, заходя за чонгуком в дом, хотя знал расписание парня наизусть. — я смогу ей и здесь позаниматься. ты ведь найдёшь, чем себя занять? — хмыкнул чон после недолгого молчания, наблюдая за юнги, который садился на небольшой обшарпаный диван. мин выглядел так неправильно здесь, словно ангел, посреди хаоса на земле, словно ангел, который снизошёл с небес к простым грешникам, а именно к чонгуку. юнги, как заворожённый, наблюдал за тем, как старший, неспеша наматывал бинт на свои руки, чтобы не повредить костяшки, затем подошёл к груше, и выдохнув, начал наносить точные удары по ней, не жалея своих сил. младшему нравилось наблюдать за тем, как старший занимается, за тем, как красиво перекатываются его мышцы на спине и руках, за тем, как сменяются эмоции на лице парня, в зависимости от силы удара. если бы юнги умел писать картины, то он бы навсегда запечатлил этот момент на холсте и повесил бы эту картину у себя в комнате. чонгук оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, чем занят младший, и усмехнулся, поймав на себе восторженный взгляд. юнги, осознав, что его поймали с поличным, спешно отвернулся и фыркнул, вставая с дивана и подходя к столу. взяв листы бумаги и карандаш, младший возвратился к дивану. да, юнги не умел писать картины, но он умел писать тексты к музыке, сочинять её, передавая через неё свои эмоции, свою жизнь или только момент из жизни. делая очерки на бумаге, набрасывая там мелодию, поглядывая на чона, младший совсем потерялся во времени и вздрогнул, ощутив на себе дыхание старшего, что подкрался и заинтересовано заглядывал в бумагу, которую юнги поспешно прижал к груди. — и что ты прячешь от меня, принцесса? — с любопытством спросил чонгук, попутно нежно убирая пряди волос с глаз младшего. — это сюрприз, — прошептал мин, млея от прикосновения и прикрывая глаза. чон придвинулся ближе, кончиками пальцев обводя скулу младшего. положив ладони на щёки парня, чонгук наклонился и нежно коснулся губ юнги, сплетаясь языком с младшим в неторопливом танце. услышав слабый стон парня, чонгук отстранился. — убери сюрприз, чтобы его не испортить, — прошептал он на губы юнги, который послушно положил всё на пол, своими потрагивающими руками от предвкушения, — умница, сладкий, — сказал чон, набрасываясь на желанные губы, уже сливаясь в более горячем танце языков, нежели до этого. губы юнги были сладкими, словно мёд, мягкие на ощупь, как лепестки роз, в отличие от губ старшего, которые были на вкус горьковаты, как тёмный шоколад, и жестковаты на ощупь, но мину они всё равно безумно нравились, что доказывают его тихие несдержанные стоны. старший от этого лишь больше заводился, руками начиная очерчивать желанное юное тело младшего, кончиками пальцев подцепляя жилет вместе с рубашкой, оторвавшись на минуту от мина, чтобы снять с него верх. когда с верхом стало покончено, чонгук опустил тело на диван, нависая сверху, взглядом передавая свой восторг, осматривая красивое тело под собой, кончиками пальцев проводя по нежной коже, оставляя после себя табун мурашек и тихие вздохи. — ты прекрасен, милый, — заворожено прошептал старший, смотря на него так, словно увидел перед собой божество, пред котором он готов преклониться, юнги замер от взгляда напротив и задрожал ещё сильнее. — сними, — прошептал он, пальчиками проводя по груди чона, который, рыкнув, выполнил просьбу, давая младшему руками обводить каждую мускулу, кончиками пальцев проводить по татуированным руке и груди. у юнги во взгляде было миллиард звёзд, которые он все до одной подарил старшему. наклонившись к лицу напротив, чонгук вовлёк их снова в поцелуй, который сначала казался неторопливым, но после прикосновений друг друга по телу любимого, поцелуй перерос в жестковатый. проводя рукой по впалому животу младшего, чон опустился до кромки брюк, начиная их расстёгивать, медленно спуская их по бёдрам, попутно касаясь костяшками пальцев до кожи, заставляя юнги млеть ещё больше. оторвавшись на миг от младшего, чон достал смазку, выдавливая жидкость себе на пальцы, и начиная разогревать её, под внимательным взглядом напротив, заворожено следящим за каждым движением старшего. наконец, чонгук обвёл пальцем колечко младшего, из-за чего тот поражёно вздохнул, а потом простонал, вытягиваясь, от сразу двух пальцев внутри себя. чон неторопливо растягивал, следя за эмоциями парня — а точнее его мельтешением и отчаянием. всунув ещё один палец, чонгук начал ускорять движения рукой, из-за чего мин выгибался сильнее, руками хватаясь за крепкие плечи чона. когда старший понял, что достаточно растянул, то вытащил пальцы, под несдержанный недовольный стон, что заставил его лишь усмехнуться. расправившись со своими брюками, отбрасывая их куда-то на пол, чон начал раскатывать презерватив по стволу, а после, полив себе ещё смазки на ладонь, провёл ей по члену, несдержанно выдохнув. наконец, обхватив член у основания, чон ввёл его в младшего, под их общий тихий стон наслаждения. давая юнги привыкнуть, чонгук скрестил их руки, вдавливая в диван, а губами припал к губам напротив, начиная неспешно толкаться бёдрами, вгоняя член по основание, получая тихий шлепок, что раззадоривало парней. спускаясь поцелуями по шее, старший начал увеличивать темп, слушая стоны юнги, которые были так сладки для его слуха, хоть мин и музыкант, но никакая музыка не сравнится с его собственными звуками. комната заполнилась полумраком, лишь два слившихся тела выделялись среди этой спокойной обстановки, два тела, которые отдались друг другу, два человека, которые обнажены перед друг другом не только телами, но и душами, два человека, которые кажутся совсем неподходящими друг для друга, но которые стали всем друг для друга. два человека: юный пианист — юнги, который слишком идеальный; и молодой боксёр — чонгук, который слишком неправильный для этого мира. они словно кусочки пазлов, так идеально подошли друг к другу и так крепко держатся друг за друга, ведь рядом друг с другом, они соединяются в одно целое — комок неправильных идеалов.