синий миндаль нашей весны

— ко второй паре во вторник жду все работы у себя на столе. Хисын, поручаю это тебе. на сегодня это всё, урок окончен, до свидания. студенты прощаются с преподавателем и провожают его взглядами до выхода из аудитории. когда он скрывается, все начинают собирать вещи и так же выдвигаются в сторону дверей. и только один единственный силуэт на другом конце третьего ряда не торопясь разбирал свой рюкзак в поисках чего-то. — Сонхун, ты идёшь? - подаёт голос Джей, зовя брата. уже который месяц и пару Пак делает вид, что что-то интенсивно ищет в рюкзаке, пока остальные не уйдут и оставят его одного в аудитории, — хватит притворяться, что ты снова потерял ключи, не прокатит. — Сонхун-а, хочешь поехать вместе? по дороге прогуляемся по парку, если хочешь, - мягко включается в диалог Хисын, поправляя очки. — вы идите... сегодня я один поеду, простите. в следующий раз как-нибудь обязательно, - голос друга еле слышен, но эти двое уже привыкли к этим фразам, поэтому снова сдаются. — ладно, ты только напиши, что доехал. будь осторожен, - Хисын машет ему обеими руками и, под усталый вздох Джея, они выходят из аудитории. — такими темпами, он скоро потеряется. надо ему уже помочь. нельзя же так тянуть всё это. я ведь всё-таки брат его, ну двоюродный, что ж это делается-то. — знаешь, некоторые даже через год не могут посещать учёбу, работу или вовсе не выходить из дому. давай хотя бы будем рады тому, что он рядом с нами и что мы можем видеть его на парах. он обязательно разберётся, обязательно отпустить, но пусть пока побудет один. ему виднее, что требует его разум сейчас. в который раз спустя с рук другу взять над чувствами верх, Джей оставляет Сонхуна одного. он знает, что сделав хоть какие-то действия и стараясь помочь брату, может усугубить ситуацию и ненароком задеть чувства Пака. а Хисын отлично разбирается в психологии и ходит на дополнительные курсы, поэтому знает, каким состоянием сейчас окутан их друг и делает всё возможное, чтобы это стало его последней промежуточной стадией. а Сонхун идёт домой один. можно сесть на автобус и удобно доехать до своей остановки, а дальше пройтись по парку и дойти домой. но Пак давно перестал пользоваться общественным транспортом и чувствовал себя намного лучше шагая по улицам вечернего города. на пары он опаздывать из-за того, что он живет достаточно далеко от университета и не хочет использовать автобус, тоже не хотелось, поэтому он специально выходил на час раньше. эта привычка появилась недавно. дома, первым делом, встречает громкий лай собаки и его радостный топот по паркету. её изящная золотая шерсть так и развивалась, пока она бежала к хозяину и не переставая пищала игрушкой во рту. она по привычке бросает ее у ног Сонхуна, кружится вокруг него, счастливо виляет хвостом и ждёт пока ей почешут за ухом. — привет, Джейки, как ты сегодня? - парень ставит рюкзак на лавочку и обнимает питомца. * — и как мне к тебе обращаться, прелестная девочка? — можешь звать ее Лейла. не знаю как с тобой, но других она обходит стороной и лишний раз не знакомится. — да она твоя копия. такая же неприступная, уверенная в себе, улыбка во все 32 и красивые карие глаза. — это типо был такой косвенный комплимент? — почему косвенный? вполне прямой, я считаю. по сравнению с тобой, я тогда первый начал флиртовать. — ну да, сейчас молодёжь такая наглая, что уже в лицо говорят, о чем думают. — ой ты прямо так старик. ничего не наглая, а просто чуть-чуть храбрее, чем некоторые австралийцы. — видишь, Лейла, с каким самоуверенным и высокомерным парнем я связался? * привыкшая к забывчивости и привычке называть собачку знакомым именем, Лейла всё равно взбудоражено бегала кругами рядом с Сонхуном. осознание приходит не сразу, и Пак сразу же прикусывает язык, тяжело вздыхает, но прежней же улыбкой старается гладить Лейлу. — ты наверно проголодалась. пойдем, я тебе положу корма. успешно покормив Лейлу, Сонхун открывает везде форточки, создаёт сквозняк и принимается за уборку. точнее, пылесосит четвёртый раз за неделю, вытирает везде пыль и удачно начинает стирку, смотря на прекрасно ясную погоду за окном. Лейла всюду ходит рядом: то таскает вещи, которые выпали из корзины для старых вещей, то носит тапочки Сонхуна, которые он оставил рядом с ванной, пока тот ищет их где-то в спальне. а когда Пак оставляет включённым чайник и греться себе еду и удачно об этом забывает, Лейла сидит и сторожит, а затем лает, чтобы привлечь внимание рассеянного Сонхуна. после уборки, Сонхун снова устраивается спать на диване, не переставая каждый раз стелить рядом с собой еще одно маленькое одеяло Лейлы, куда питомец ложится каждые выходные. Пак включает телевизор, кладёт как обычно две подушки под голову и находит очередную серию сериала, просмотренного в миллионный раз. за ним на диван забирается Лейла, обхаживает место и, найдя удачное положение, располагается как в своей кроватке. несмотря на пустующую двуспальную кровать в спальне, Сонхун каждый раз спит на этом диване. только иногда, когда он сильно уставший или в очередной раз проторчал в библиотеке до самого вечера, он заваливается спать в ту кровать. но, кроме уборки и поменять уличную одежду, он туда лишний раз не заходит. Лейла снова обеспокоенно скулит. ей не нравилось, когда Пак гладил её шерсть, пытался улыбаться, но всхлипывал, смотря этот идиотский сериал. казалось, что даже сама собака уже наизусть знает каждый сезон, каждую серию и минуту сериала, что без конца крутился по телевизору. она видела, что хозяину становится грустно и он плачет, когда на экране появлялись огромное количество букв, надписей и какая-то песня на фоне. он грустно ее напевал, но тут же выключал, вытирал слёзы, ставил будильник, напоследок целовал Лейлу в лоб и засыпал. после пяти таких случаев, питомец понял, что что-то не так, и пока Сонхуна нет дома то прятал пульт, пытался разжевать провода телевизора и даже разбрасывал в доме свои игрушки, чтобы хозяин устал и лёг спать без задних ног. но, видимо любовь прошлого хозяина так и опечаталась в характере Лейлы, поэтому она перестала его испытывать и просто сидела рядом и наблюдала. — в этот раз я не плакал, видишь, Лейла? давай теперь спать, хорошо? - Сонхун выключает телевизор, ставит пульт на подлокотник дивана и, поцеловав питомца, ложится спать. Сонхуну всегда было непросто заснуть, но в последнее время он старается не думать о всяком перед сном и делает чистку воспоминаний и мыслей. вообще, в одиночестве само по себе сложно жить и как-либо существовать. однако, какое-то внутреннее отрицание того, что Сонхуну обязательно нужен кто-то рядом, хоть это будет и Хисын, у которого полно дел в университете, или даже Джей, который только вошёл во вкус процесса разбора своей жизни, ни в какую не позволит подойти теперь даже на метр для душевных разговоров. осознание того, что одиночество будет жить с ним ближайшие несколько месяцев, помогло ему отгородиться ото всех окончательно. на выходных Сонхуна ждала готовка и прогулка с Лейлой по парку, поэтому первым делом он сходил с ней на двухчасовую большую прогулку по центральному парку, затем по дороге домой зашел купить продуктов для ужина и еще один большой пакет корма в зоомагазине. на этот раз Пак захотел устроить вечер традиционной кухни и тщательно искал ингредиенты, чем в тот раз, когда он захотел пасту, а в конце загнался и купил в очередной раз несколько пачек лапши. * - я понимаю, что ты типа прожил большую часть жизни заграницей, не до конца познакомился с корейской кухней, но каждый раз покупать лапшу и есть её под предлогом, что вы с Хисын-хёном основатели клуба "короли рамена", звучит больше как оправдание, тебе так не кажется? - дома я всегда покупал рамен в корейском магазинчике, да и она ничем не уступает тому же рису или кимбабу по сытности, поэтому и я её без конца ем. - ну, они хотя бы не острые. - зато его можно быстро приготовить перед сном. - ты себе гастрит заработаешь, любитель ты пожрать на ночь. - а ты язву, если всё время будешь придираться и занудствовать... тебе положить? - …немного. * стоило Сонхуну задержаться на десять минут дольше обычного в супермаркете, как на небе стали появляться тёмные тучи и потихоньку нарисовалась предсказанная прогнозом погоды гроза. Лейла обеспокоенно начала скулить, но хозяин не дал ей паниковать и, не теряя и минуты, быстрыми шагами направился в сторону дома. на улицах все вдруг сошли с ума, истерично начали забираться в первый попавшийся такси, автобус и, без разбора сломя голову старались убежать от пыльного ветра. Лейла, как самая умная и хорошая девочка, помогла нести свой будущий ужин в твердой упаковке всю дорогу, то и дело таща ее по тротуару. по дороге в квартиру Сонхуну звонит Чонсон, говоря, что заедет через полчаса, чтобы оставить домашнюю еду тётушки, которые она высылала каждые выходные. Пак всячески отнекивается, но, пока он спорил с Джеем, трубку берёт сама тётя и говорит, чтобы он не отказывался, иначе она сильно обидится. Сонхун нехотя соглашается и кладет трубку под громкий "береги себя, Сонхун-а" от тёти. в подъезд они удачно заскакивают, лишь малость промокнув под начавшимся дождем. питомец, в предвкушении от скорого ужина, послушно заходит в ванную и ждёт Сонхуна, который должен промыть ей лапки. разобравшись с душем для Лейлы, Пак мельком оставляет пакеты на кухне, и уходит в спальню поменять одежду. в спальне он долго не задерживается, но вот у выхода тормозит, когда сзади слышит глухое мяуканье. он на ватных ногах выходит со стороны гостиной в коридор протянутой до самой спальни лоджии и заглядывает за перила. этаж у них был второй, поэтому любое существо могло с легкостью пробраться по пожарной лестнице к их окну и жалобно сидеть до той поры, пока тебя не увидит кто-нибудь и не даст какое-нибудь угощение. однако, таким умным оказался лишь один единственный черный кот с белым пятном у самой мордочки, который внаглую лапками стучался в окно, потому что знал, что здесь живет тот самый улыбчивый парень, каждый раз выносящий миску с водой и что-то из оставшейся еды. этот кот мог подолгу сидеть у подоконника, слушать как тот играет на гитаре, что-то напевает или опять снимает его на свой телефон. золотистый ретривер, которого он каждый раз впускал на лоджию, дабы познакомить этих двоих, сначала невзлюбил кота, потому что ревновал. но, когда он понял, что черно-белый лишь частый гость их подоконника и никоем образом не сможет поселиться у них, то смирился и выходил уже поздороваться. у кота был своеобразный режим посещения. в будние дни он приходил лишь во вторник или четверг - видимо очень деловой кот был. задерживался он только до заката, а после уходил вдоволь выспавшись и последний раз получив море ласки. кроме того, что он был дворовым хулиганом и мальчиком, информации узнать о нем не удалось. но шатен был рад даже тому, что он приходит каждый раз живым и невредимым. однако кот всегда знал, что не нравится кое-кому другому. — явился? кот на этот раз пропадает на целых четыре месяца, бесследно убежав по крышам в другой район. лицо у него всё такое же спокойное, заинтересованное, но вдоволь уставшее. — убирайся. я не собираюсь тебя кормить, - Сонхун, безразлично смотря на севшего у подоконника кота, уходит, оставляя его одного. — "не хочу", - Сонхуну уже мерещиться, что кот начал разговаривать, оттряхивается от капель дождя и идет следом за парнем до самого порога лоджии и садится на коврик, любопытно свесив голову на бок. — я сказал убирайся. я тебе не он, чтобы каждый раз тебя пускать в дом, - ядовито выплёвывает Пак, шаркая тапочками по паркету. — "почему?" — потому что терпеть не могу кошек. а теперь убирайся. — "так позови его, в чем проблема? он ведь точно любит животных, верно, Лейла?" - увидев кота, в комнату радостно заходит Лейла, виляя хвостом и садясь рядом с усатым. — он... не могу. его нет дома, - у Сонхуна голос срывается на мелкий писк, но он сразу же прочищает горло и отворачивается. — "и где же он, Сонхун-хён?" — ... — "Сонхун-хён?" — он умер! в руки попадается какая-то стеклянная фигурка из полки, и Сонхун со всей силой швыряет ее в стену. она с громким грохотом ломается на множество осколков, эхом отражаясь по всей комнате и больно бьёт по вискам. злость кипит в крови несколько минут, а мысли перемешиваются между собой, бесцельно мотаясь внутри. но вот руки предательски дрожат, взгляд уже расфокусирован и не может уловить ни один отчетливый силуэт, в голове просыпается гул двухмесячной давности, а закопанная на заднем дворе дома тревожность снова заходит через порог квартиры. он забивается в ближайший угол комнаты, под себя поджимает колени, взглядом утыкается куда-то в пустоту и нервно ищет что-то, за что можно удержаться и найти его приметы. он снова забыл выпить выписанные доктором антидепрессанты, которые поддерживали его здравый ум и рассудок в темпе, пока он утопал в университетских буднях. он снова забыл, что завтра должен был съездить к доктору и рассказать ему об этих двух неделях, что должен был показать ему журнал с отмеченными днями, когда он принимал таблетки и предоставить свою баночку с препаратами, чтобы снова её заполнить. ему не хватало смелости выкинуть всё и делать вид, что ему становится легче, потому что в этом он уже не хорош. он не знал, что очередной приступ может случиться из-за какого-то кота. перед глазами проплывают миллион фрагментов его жизни девяти месяцами ранее, где он сидит у больничной койки; где сквозь пелену слёз и снежной бури забегает в больницу; где не успевают они закончить новогоднее празднование, как на следующий день раздается роковой телефонный звонок; где они сидят в парке под зонтиком, промокшие и неудачно просчитавшие время для прогулки и радостно улыбающиеся компании друг друга; где они у него дома сидят с тётушкой и пьют чай, разговаривая какой же его сын упёртый; и где они, поехав отдыхать на остров, сидят на растелянном пледе на только появившейся траве, а на коленях лежит он и даёт глупое обещание Сонхуну. привкус ужасной горечи и солёных слез, которые не переставая льются из глаз, заставляют дрожать сильнее прошлого раза, а рука, которая упёрлась в пол, окрашивается кровавым красным оттенком, цепляя ладонью кусочек отлетевшего стекла. голоса шепчат "используй", "твоя очередь", "ты виноват", "сделай это сегодня", в то время к горлу перестает поступать кислород, он задыхается собственным чувством вины и безысходностью использовать ли ему стекло или будет лучше пойти повеситься. тревога давно уступила место саморазрушению, а разум давно сдался слабохарактерным выходкам Сонхуна. — ты чего это дверь-то не запер? такими темпами недолго тебе останется встречать в гости грабителей, Пак Сонхун, - пиная дверь ногой и занося тонну пакетов с едой, Чонсон безцеремонно заходит в квартиру, однако, приметив брата с окровавленной рукой, заплаканным лицом и потерянным взглядом, бросает всё и подбегает к нему, спотыкаясь на ровном месте, - эй, эй, дружище, ты чего. ты чего? всё же хорошо, я рядом, пришел, видишь? посмотри на меня, посмотри. видишь, это я, Джей, твой брат. ты же меня слышишь, да? вспоминая все советы и противопоказания, которые доктор дал ему после прошлого приступа, Чонсон берет руки брата, мягко сжимает их в своих ладонях, пытаясь понемногу успокоить и унять дрожь, сам старается сохранять самообладание и не паниковать в очередной раз. взгляд брата "всё еще расфокусирован, он витает где-то в облаках, он не чувствует под собой землю, ему мешают голоса" режим - в точности как описывалось в справочниках. — не обращай на них внимания, фокусируйся на мне, лады? это всего лишь голоса в твоей голове, слышишь? их не существует, не слушай их, хорошо? будь со мной, Сонхун-а. — но... это же я... я во всём виноват, да? Джейки, он... - взгляд Сонхуна пустой, стеклянный, безнадежный, требующий помощи и стоящий на краю обрыва. — нет-нет-нет, не вздумай так думать. нет, это не так. Джейки тебя любит, ты ведь это знаешь, да? он бы никогда не стал о тебе так говорить. но давай сейчас ты постараешься дышать вместе со мной, хорошо? вдох-выдох, вдох-выдох, помнишь? не торопясь. Джейки бы хотел, чтобы ты меня послушался. дрожь ослабевает, но взгляд прикованный к Джею всё еще потерянный. — смотри. Лейла, иди ко мне. ко мне, моя хорошая, - Чонсон подзывает к себе собачку, которая всё это время обескоенно металась с одного края на другой, но боялась подойти к хозяину. он всё еще держит Сонхуна за руки, не разрывая контакт глаз, - смотри, это же самая лучшая собака на свете, помнишь? самый лучший золотистый ретривер, который не понимает ни единого слова на корейском, но у которой такой хороший аппетит, помнишь? погладь её, почувствуй. Чонсон бережно тянет руку Сонхуна к груди питомца, заставляя брата почувстовать учащенное сердцебиение Лейлы, которая несколько раз тревожно оглядывалась на ладонь и лицо хозяина. это практически первый раз, когда она одна столкнулась с недугом Сонхуна и не знала что делать: в первый раз они находились дома у Джея и сам Чонсон держал собаку несколько дней подальше от комнаты Сонхуна, чтобы ненароком не напугать её. слушая, как у кого-то так же обеспокоенно трялось сердце и не давал покоя тот факт, что близкому человеку больно, взор Сонхуна устремляется в сторону телевизора и на одну единственную фотографию в рамке. он вспоминает эту солнечную улыбку, которая поселилась рядом с ним. он видит перед собой эти карие, цвета горячего шоколада глаза. он помнит каждую ноту его заливистого и звонкого смеха. он помнит каждый сантиметр его лица, когда он просто сидел. наизусть запомнил его яркий и тёплый запах. он помнит всё от начала до конца, и даже чуточку больше. он видит перед собой каждый проведенный вместе вечер, день, час, минуту. он знает, что тут происходило и почему он в таком состоянии. и он прекрасно понимает, что теперь он точно один и никакое самовнушение не спасёт его из этой глубокой колеи. — помоги мне, пожалуйста, - Сонхун безнадежно падает в объятия брата и мёртвой хваткой цепляется за мокрую и прилипшую к телу куртку, чуть ли не крича Джею в грудь и выпуская намного сильный поток слёз. у него не остается сил противостоять всему, отрицать всё подряд, делать вид, что всё идет своим потоком, просыпаться утром с грузом на сердце, но игнорировать её, бессовестно врать в лицо близким и говорить, что ему легче. он вырыл себе могилу где-то в глубоко в душе, где хранились все последние надежды снова встать на ноги и откуда и сочилась вся гниль, которую уже никак не зарыть. двухсмысленность слов и расщипление личности, которые появились несколько месяцев назад, безвозвратно брали на себя руль и распоряжались остатками жизни Сонхуна как им вздумается. вся картина сломанного будущего сложилась уже в больнице, когда ему сказали больше не плакать. * — хэй, не спишь? — нет, сейчас уже труднее засыпать. а ты почему не спишь? уже поздно. — не спится, да и тётушка спит в соседней палате, не хотел её будить. я лучше здесь посплю, как тебе такая мысль? — с радостью понаблюдаю как засыпает несносный кот. — сказал энерджайзер, бывший футболист и хозяин одной довольно активной собаки. иронично, тебе не кажется? — золотистые ретриверы, к твоему сведению, одни из самых спокойных пород собак. — ну да, Лейла - спокойная собака, а ты как её хозяин полная её противоположность. зато она от тебя не отходит. и когда же она и мне так доверять начнёт? — эй, она тебе уже доверяет, просто она слишком избалованная рядом со мной, а ты зато приучишь её к порядку. поверь, вы обязательно станете не разлей вода. — а когда ты вернешься, она снова начнёт обходить меня стороной. но когда ты вернешься... — мы с тобой уже говорили насчет этого, Сонхун-а. мои следующие дни теперь тесно связаны и зависят лишь от этой койки, да и доктор с вами уже говорил. — я не собираюсь возвращаться домой к Лейле без тебя. — тебе придется. помнишь, ты обещал мне кое-что? если любишь меня и, конечно, если ты не бессовестный врун, то должен сдержать слово, хорошо? — я не смогу... — так, иди ко мне, давай. ложись рядом и сейчас, перед тем как ты уснешь, ты пообещаешь мне еще одну вещь - с этого момента не смей плакать из-за меня, слышишь? злись, матерись, обзывай, смейся надо мной, но никогда не плачь. даже сейчас. — ты коварный, даже когда болеешь. — так ты обещаешь? — обещаю. * как брату, который с первых дней находился рядом, Джею было больно не меньше. каждый раз, когда в аудиторию заходил убитый Сонхун, не разбирающий перед собой ни парты, ни ступеньки, на запястье длинной линией вырисовывалась полоса неудачных попыток поговорить с братом. не то, чтобы это был некий селфхарм или Чонсон пытался себя покалечить и чувствовать боль брата, - скорее бездействие Джея было неким испытанием для самого Сонхуна, считал он и Хисын. сколько бы он не боролся со своим внутренним эго и бесконечным желанием сопровождать брата, куда бы он не пошёл, начитанный не на шутку друг ни раз останавливал его и каждый раз просил о новом уровне отстранения. когда кто-то теряет близкого себе человека, то у него вырабатывается оболочка, которая старается оградить себя от больших потерь и боли, по словам Хисына, поэтому этот человек пробывает в неком вакууме и капсуле одиночества до той поры, пока его инстинкт самосохранения не перестает работать и даёт слабину чувствам. это больно осозновать, но потерявшему многое человеку приходится таким образом принимать настоящее, всегда твердил Ли. не зная теория ли это Хисына так правильно вышла или сам брат решил за себя всё это остановить, но Чонсон всё равно верил в то, что Сонхун слишком сильный, чтобы сдаться. "он бы обязательно пошел против всех теории и всего мира, и сквозь испытания и боль, рано или поздно оправился бы" - известная фраза Джея, которую он твердил каждому, в особенности своему другу. после того, как они час с лишним просидели на полу в обнимку, слушая громкую тишину, по воле брата, Джей не звонит никому, не сообщает и не даёт признаков того, что с Сонхуном что-то стряслось. имеется ввиду то, что он наврал матери, которая звонила полчаса назад, спросить как племянник и когда Чонсон может вернуться домой. на тот момент, младший Пак успокоившись лежал на диване и потихоньку засыпал, приняв таблетки, а старший разогревал мамину еду и закуски. его слова всегда звучали внушающе и все поголовно верили его словам, однако в этот раз голос чуточку дрогнул, но он поспешил добавить, что кажется добавил слишком много перца в итак острый кимчи, поэтому услышал "я думала ты не умеешь дома убираться, а ты оказывается просто любишь много болтать". хоть он и говорил маме всё, что происходило с Сонхуном в университете, на этот раз сломанный и полон слёз взгляд брата был убедительнее.

***

прохладный осений ветер, немного солнечного света и медленно поступающая пасмурная погода. идеальный день съездить куда-нибудь загород, разбить палатку, посидеть в тишине и слушать как капли дождя начинают биться о твердую поверхность и звук постепенно усиливается, стоит им усеться под беседкой. удобная погода для общего похода в лес и собирать грибы, ягоды, затем собраться и сесть делать барбекю. подходящая погода остаться дома, сделать себе много еды, включить передачу или фильм, укутаться в плед и сливаться со временем, остановив всё остальное вокруг себя. и любимая погода для встреч. — ты наверно думаешь, что я последний сумасшедший в этом мире, потому что припёрся сюда и приволок собаку с братом, чтобы просто поговорить с воздухом. как же жаль, что это на этот раз ты снова прав. посередине учебного года своей магистратуры Сонхун выпрашивает у Чонсона возможность поехать на остров вместе с Лейлой, под его надзором конечно же, чтобы посидеть и отдохнуть. после того случая, младшему Паку пришлось посещать доктора чаще и на время жить с братом. он наотрез отказался переезжать в дом к тётушке с дядей под предлогом, что не хочет нарушать семейную идиллию и что пока не желает покидать эту квартиру. от занятий он отпросился, но кое-что учил благодаря брату и их совместным парам. по настоянию врача, они частенько выбирались на прогулки, они отдалялись от городской суеты в деревнях близ моря, на природе и местах для релаксации. Джею была поручена миссия устанавливать частый словестный контакт с братом и стараться завязать диалог о том, что он чувствует. но добровольно начинал говорить обо всём и сам Сонхун. — я помню он говорил мне о том, что настолько боялся дождливой погоды, что аж простужался и сидел дома с температурой, когда на улице дети прыгали по лужицам. и он настолько её боялся, что в конце концов полюбил. какая странная у него привычка была - играть со мной на спор для того, чтобы вытащить гулять под дождем, - Сонхун неоднозначно смотрит в бок, тем самым дав понять брату, который сказал, что останется в машине, что он может сесть рядом. — да, в нем было что-то такое. — когда он впервые подсел ко мне, я думал, что он какой-то киберспортсмен-любитель, который ошибся университетом, потому что он рубился в своё нинтендо и обращал ноль внимания на пары. а потом он начал спрашивать у меня есть ли тут общежитие, живу ли я там, можем ли мы с ним подружиться и стать коллегами по цеху, идиот. и даже месяца не проходит, как он заселяется ко мне в общежитие, сыпет меня своими миллионами привычек, заставляет меня краснеть от одного присутствия и вот зовёт на глупое свидание. и кто бы говорил, что он только поступил ко мне на курс, если уже успел познакомиться со всем университетом. Сонхун не расстраивается вспоминая - он наоборот лечится. психолог был прав, думает он, когда в первый раз рассказывает Джею о том, как они с Джейком жили вместе, потому что выстраиваются полки в голове и воспоминания помогают зашить все разрезы в душе. — не было ни одного дня, когда он не старался удивить меня чем-либо. показывал, как владеет мячом, играл на гитаре и пел сонаты, на английском читал какие-то детские рассказы и даже приносил цветы. а как он рассказывал про тебя, Лейла. у него загорались глаза, когда он вспоминал золотистого ретривера, которую с первых же дней полюбил, которую брал спать рядом, потому что та боялась грозы. он мог болтать без умолку, а я мог безконца слушать его болтовню. а про самое главное даже не упомянул. — а со мной он говорил только про тебя. я даже свои пять копеек не успевал вставить, как он снова начинал "Сонхун то, Сонхун это". хоть мы и виделись из-за того, что ты мой брат и что вы обедали вместе с нами, потому что Джейку не было с кем поговорить, когда ты уезжал на выходные домой с ночевкой, то он заявлялся к нам с Хисыном в комнату и по полчаса сидел и спрашивал где и куда можно тебя отвезти гулять. он был настолько целеустремлен, когда дело доходило до тебя, что с первокурсником, которого я наставлял, ждал меня в лобби и спрашивал меня, что ты любишь. — да, Чонвон однажды приходил ко мне и всё разболтал, - Сонхун с улыбкой вспоминает, как Джейк целый день дулся из-за того, что он раскрыл его и запретил ему покупать билеты на концерт из-за того, что они дорогие, - но он всё равно был неуловим и остановить его перед чем-либо могло лишь чудо, потому что этот дурак потом купил билеты на самолет до Чеджу. как же он радовался, когда мы приехали сюда и он весь день пролежал под этим деревом, разбирая на что похожи облака. и правда, Джейк мог разбирать по кусочкам любую мелочь и рассказать о ней столько фактов, что энциклопедия обзавидуется. ему было всё интересно, всё казалось новым, невинным и неразгаданным, как будто это его первая жизнь и весь необъятный мир ждал только его, чтобы он смог насытиться красотами и загадками природы. для Сонхуна он был словно новый лист жизни, который никак не хотелось начинать, а лишь гадать, как бы его жизнь могла измениться или какие бы новые эмоции он мог бы почувствовать, используй он её. однако, пока Пак мечтал о чистом начале своей жизни, Джейк позволил ему это досрочно принять. какое-то огромное ведро с разноцветными красками падает прямо на голову Сонхуну и не успевает он моргнуть, как вокруг не остаётся никого, кроме парня с протянутой рукой и фирменной улыбкой. — как же я ненавижу Шим Джеюна. как же он меня бесит. безответственный, своенравный, наивный, не желающий никого слушать, глупый ребёнок, который заставил меня заново жить этот отвратительный мир в одиночку, - кажется, что на этот раз у Сонхуна всё внутри наконец-то освобождалось, - я сдержу своё слово и буду ждать, ведь мне ничего не остаётся делать. но... как же я по тебе скучаю, ты просто не понимаешь. я так сильно скучаю по тебе. сквозь тёмные грозовые тучи, держа последнюю надежду, выглядывает яркое солнце, освещая лишь траву близ дерева и тепло щекоча глаза, заставляя зажмуриться, подбирается к лицу. на этот раз они оба сдержали обещание. * — Сонхун, тебе тут нравится? — ну, тут немного ветрено, мокро даже с пледом, сто килограммовая голова отжала у меня ноги, но жить можно. — мне тоже тут нравится. тогда, давай пообещаем друг другу кое-что. — и что же ты хочешь на этот раз? — когда мы придём сюда в следующий раз, то возьмём Лейлу, так же сядем под деревом, будем разговаривать и ты позволишь мне поцеловать тебя! — не слишком ли ты самоуверенный, что не даешь мне право выбора? и разве это не ты поставил запрет на поцелуи, а теперь просишь разрешения? — ну пожалуйста. к тому времени я объясню тебе, почему мне нельзя тебя целовать. но позволь мне хотя бы через год или два поцеловать тебя, хотя бы в щечку. тут так красиво, жалко будет растратить такую возможность. — и что? ты станешь самым счастливым человеком на свете? — да! и смогу со свободной душой пойти умирать. так что? — но потом ты встанешь с моих колен и мы поедем домой, да? — всё, что хочешь! — ну, мне не остается ничего, кроме как согласится, ковбой. — как же я тебя обожаю, ты не представляешь, Пак Сонхун. — а я тебя буду любить больше, если ты встанешь и согреешь меня, потому что у меня штаны уже промокли. — ладно, красавчик, пойдем греться. синий миндаль нашей весны.