Сезон клещей

      Лилия закрыла крышечку духов и, убрав флакончик в коробку с надписью «Красная Москва», поставила их на полочку у зеркала, точно так же, как они стояли там до ее вторжения на территорию маминых духов. Она еще раз посмотрела на себя в зеркало, убеждаясь в том, что выглядит все так же достаточно неплохо, с учетом того, что на сборы у нее было всего двадцать минут. М-да, долго она провозилась с едой, да еще и телевизор смотрела, вот и прошляпила положенный час, а под недовольным взглядом Суворова собираться дольше получаса было бы просто преступлением. — Ну, что, пойдем? — спросила Иванова с улыбкой.       Он прижал ее к стене, впиваясь в сладкие пухлые губы жадным требовательным поцелуем, на который девушка охотно отвечала, обхватив руками его шею. Северин не особо то и хотел тащиться в парк и устраивать пикник, в конце концов, почему бы просто не поесть дома, а потом пойти прогуляться по улицам, не отходя далеко никуда, или просто посидеть на качелях во дворе? Но Лиля так настаивала, а в итоге сама забыла про назначенное время, и ему пришлось от парка еще идти до нее… — Сева, ну мы же собирались… — прошептала девушка судорожно в поцелуй. — В парк пойти, — она снова прильнула к его губам, позволяя стиснуть себя в объятиях так сильно, что дыхание сперло. — Твоих родителей ведь нет дома? — Суворов отстранился только на мгновение, чтобы провести большим пальцем по ее нижней губе и положить руку на белую шею, чуть сжать, и снова поцеловать.       Он опустил глаза, глядя на ее грудь, обтянутую темно-синей легкой тканью летнего сарафана. Достаточно спустить совсем немного и все самое красивое и сладкое будет прекрасно видно, но едва он потянул вниз ткань, как Иванова затормозила его руку. — А тебе только одно и надо, — хихикнула Лилия. — Как будто тебе не хочется, — фыркнул Северин. — Ладно, пойдем уже.       До парка они шли по дворам — Лиля знала короткую дорогу. Суворов нес рюкзак с продуктами, а она сумку с покрывалом. Они разговаривали на сторонние тему, вернее, Иванова разговаривала, а Северин внимательно слушал, стараясь концентрироваться на ее звонком голосе, чтобы не думать обо всяких пошлостях.       Они не виделись пару недель. Иванова помогала матери на даче, а Суворов дорабатывал последние дни на стройке, куда устроился на лето. Он так скучал по ней, а она как всегда строит из себя неприступную, будто самой ей совсем не хочется повторить одну из их жарких ночей, что они провели вместе у него дома. Ха, знали бы ее родители, у какой подружки ночует их Лиля и какие вещи вытворяет на этих ночевках… Северин отвернулся, закусывая губы, вспоминая ее раскрасневшуюся, извивающуюся под ним, умоляющую не останавливаться.       Парень помотал головой. Нет. Если она не хочет, значит он не будет к ней больше приставать. Ну, если только самую малость… в конце концов, против того, чтобы Северин ее просто тискал, она никогда ничего не имела.       Лиля расстелила плед на траве под большим раскидистым дубом, так, что лишь половина пледа оказалась в тени дерева. Прежде, чем сесть рядом с ним, девушка немного отошла от него и закружилась. Ее темно-рыжие тяжелые волосы переливались на свету, как огненное пламя. По меркам Суворова погода была ужасная, солнце адово палило, а он как всегда был одет в черное. У него в принципе не было светлой одежды в гардеробе класса с восьмого. Иванову спасала легкость ткани, из которой был пошит сарафан, да и в целом девушка всегда куда больше любила лето и тепло, чем он.       В какой-то момент юбка приподнялась слишком сильно, и он смог увидеть ее задницу и грубую хлопковую ткань, которая ей совсем не шла. Как такую нежную кожу можно прятать под чем-то таким неприятным и непритягательным? Лилия тут же опустила юбку, оглядываясь по сторонам и, довольно улыбаясь ему, подошла к покрывалу и села напротив. — Бутербродик? — спросила заботливо девушка, развязывая целлофановый пакет, в котором лежали слегка помявшиеся кусочки хлеба. — Налей компот, пожалуйста.       В парке почти не было народу, а мимо них так вообще еще ни разу никто не прошел, что, впрочем, ничуть не удивляло: будний день, до обеда еще полчаса, а школьникам и студентам сейчас некогда гулять — подготовка к учебе шла полным ходом. Почему Лиля все еще не бродила по магазинам, вальяжно рассматривая одежду, которую все равно спрячет под белый халат, Северин пока не знал, но спрашивать и не хотелось, как и в целом заговаривать хотя бы о чем-то, что имело какое-либо отношение к учебе. Сам он оставлял подготовку на последние пару дней — покупка нескольких новых тетрадей и ручек не самое хлопотное занятие.       Съев два бутерброда и запив их безобразно сладким, но зато пока еще прохладным вишневым компотом, парень откинулся на покрывале, подложив руки под голову и уставившись в зеленую листву. Долго смотреть на шевелившиеся от легкого ветра листья, впрочем, он не стал, и вернулся к наблюдениям за своей девушкой, которая, тем временем, спокойно уплетала бутерброды. Северин подумал, что если в этом году им удастся съехаться, то ему придется что-то делать с привычкой питаться святым духом и перекусами чем попало в течении дня, потому что аппетит у нее всегда хороший, независимо от настроения и самочувствия.       Она прибрала оставшиеся продукты и пластиковую посуду в рюкзак, оставила только бутылку с компотом, и, доедая намазанный густо малиновым вареньем кусок поджаренного белого хлеба, подсела ближе к Суворову. Не долго думая, Северин устроился у нее между ног, уткнувшись носом в ее живот, обнимая и поглаживая спину. Лиля на солнышке нагрелась, стала такой теплой, и даже эти ненавистные ему ужасные духи не могли ничего испортить, потому что он любил ее так сильно, что было неважно, пахнет она «Красной Москвой» или теми духами, которыми пользовалась обычно, или только травяным шампунем.       Она запустила пальцы в его волосы, нежно перебирая темные прядки, самыми кончиками ногтей касаясь кожи и массируя. Рука сама, как-то непроизвольно легла на ее белое колено с маленькими, уже теперь едва заметными шрамиками. Пальцы поползли вверх, задирая юбку, и Лилия засмеялась и дернулась. Капля варения с ее бутерброда упала прямо на обнаженную коленку. Иванова вскинула брови, торопливо засунув в рот оставшийся кусочек хлеба и хотела уже пальцем смахнуть сладкую каплю, как Северин взял ее за запястье, затормозив, и кончиком языка скользнул по ее коже, слизывав варенье. — Молодой человек, — смущенно улыбнулась Лиля, проводя пальцами от его виска к острому подбородку. — Ну что вы делаете?       Северин, как ни в чем не бывало, прижался к ее колену губами. Желание проложить дорожку поцелуев прямо под юбку, было непреодолимо сильным, и он поцеловал снова, уже выше, с внутренней стороны бедра, еще чуть выше оставил маленький засос. — Сева, ну не надо, — прошептала Иванова, но все же даже не попыталась свести ноги, чтобы его остановить. — Вдруг кто-то увидит? — Здесь ни одной живой души, — прошептал Суворов. — Лиличка моя, я так соскучился, ты бы знала, — он прижался щекой к ее бедру, тут же поцеловал нежно, трепетно, и уже увереннее начал подниматься поцелуями вверх, под темную ткань.       Его пальца коснулись уже хлопка на ее промежности, и девушка вздрогнула, сгибая другую ногу в колене и отводя в сторону. Северин осторожно гладил самую чувствительную точку, целуя кожа по краю резинки белья. Он сдвинул уже чуть влажный хлопок в сторону, слыша судорожный вдох и всхлип. Конечно ей хочется, конечно она скучала по нему, наверное, не один раз в день закрывалась в своей комнате, чтобы потосковать как следует. — Северин… милый…       Определенно было что-то в том, что, занимаясь с ним любовью, она всегда звала его полным именем. Лилия робко тихо застонала, когда он коснулся маленького бугорка между нежных складок языком, скользнул вниз к истекающему влагой отверстию. Хотелось заставить ее быть громче, проверить, сколько продержится она в рамках приличий, как долго сможет делать вид, что ничего не происходит. Почувствовал, как она стянула футболку на его спине пальчиками.       Он проник в нее пальцами, и Лилия вновь всхлипнула, напряглась. Она что-то пробормотала, ее дыхание стало частым и поверхностным. — Северин! — прошипела девушка и толкнула его, но он не отреагировал, решив, что она захотела сдаться и не доводить все до конца из-за чувства стыда. — Граждане, вы чем тут занимаетесь? — раздался голос, который Суворов мог узнать из десятков тысяч.       Суворов вынырнул из-под юбки и уставился на Горшкова, что изумленно пялился на него и раскрасневшуюся до невозможного оцепеневшую Иванову. Он хохотнул, вытирая тыльной стороной ладони губы, отводя взгляд. Вот это звезды сошлись, конечно…

***

— Итак, кого ты припер, Женька? — толстопузый мужчина лет сорока на вид распахнул дверь кабинета. — Видок у тебя, конечно, такой, словно ты убийство своими глазами видел.       Он внимательно посмотрел сначала на Северина, сидевшего за столом и откровенно недовольного тем фактом, что прежде, чем милиционер вместе с, как выяснилось, теперь местным участковым Горшковым дошли до них, прошло не меньше часа, затем на Лилю, сидевшую рядом с парнем и сверлящую взглядом стол. — Ну ты, — обратился он к Суворову, — Здесь скоро пропишешься уже, уважаемый товарищ панк, а вот ты, — мужчина посмотрел на Иванову. — Если хочешь к бате на работу попасть, то не обязательно заниматься… чем вы, кстати, занимались то? — он странно покосился на Горшкова, с трудом сдерживая смех, а тот то ли злобно, то ли смущенно надулся и отвернулся. — Клещей искал, — сказал Северин. — Клещей? — спросил удивленно мужчина. — Клещей, — подтвердил парень свои слова. — Клещей? — на этот раз обратился милиционер к Лиле. — Клещей, — тихо, но уверенно повторила девушка. — Я на ноге что-то почувствовала, попросила его посмотреть. У меня просто зрение не очень, а очки я дома забыла…       Суворов посмотрел на Лилю, а та поджала губы, стараясь сдержать улыбку. Если сейчас один из них засмеется, все их алиби посыпится. — Клещей значит… — засмеялся мужчина. — Ну, ты, Лилия Александровна, смотри, бате с мамкой клеща в подоле не принеси, главное. — Дядь Жор, вы только папе не рассказывайте, — умоляюще посмотрела на милиционера Иванова. — А я в долгу не останусь. Родители через пару дней с дачи соленья привезут кое-какие… — Ой, да нужны мне твои соления, а, бери своего анархиста, и шуруйте отсюда… и не вытворяйте такого больше! — В-вы их так просто отпустите, Георгий Станиславович? — встрял в разговор Горшков. — А что я сделаю? На пятнадцать суток их за поиск клещей посажу? Молодой человек благородно спасал свою даму от энцефалита. И от бешенства матки, судя по всему, за одно решил спасти, — мужчина махнул рукой на парочку, направляясь к двери кабинета. — Благородно. Вещи им отдай, пусть по домам идут. — Поехали ко мне? — шепнул Северин Лиле на ухо едва слышно, как только за Горшковым закрылась дверь. — Надо тебя лучше осмотреть везде, вдруг я клеща где-нибудь проглядел.       Иванова засмеялась, ткнув его несильно локтем в ребра. — Конечно поехали, — шепнула в ответ девушка. — Только прям в электричке начать искать не вздумай, а то у меня не так уж много знакомых милиционеров в городе, которые прикроют.