что для кенмы "счастье"

— Я дома. Дверь захлопнулась. В коридоре привычный шум. Звон ключей, пролетевших мимо полок. Шелест мокрого зонта, которому, кажется, уже лет сто, и дождевика противного кислотного цвета, в котором моль проела дырку в кармане. Недовольный бубнёж Куроо после того, как он в очередной раз снёс всё, что лежало на небольшом комодике в углу, забыв включить свет. Звук открывшейся двери холодильника и шорох пакетов с продуктами из круглосуточного через дорогу. Шаги. Шаги, что приближались всё ближе. Хотя шагами это и назвать сложно. Топот. Да, именно топот, от которого у соседей снизу картины на стенах трясутся. В этом был весь Куроо. Шум, созданный им, давал понять Кенме, что он не один. Теперь не один. — Котёнок, я пришёл. Ты поужинал?

***

Комната. Мрачная и очень маленькая. С темными обоями; вечно зашторенными окнами; кроватью с неудобным матрасом, в котором пружины упираются в бока; полупустым шкафом; пыльными книгами, что всегда лежали стопочкой на маленьком столике в углу; фикусом, который оставила хозяйка этой самой квартиры, и который, кажется, уже давно завял. Здесь 'обитал' Кенма. Открыв дверь, Тетсуро застал парня, играющего в очередную игру на приставке. Хотя сейчас в его глазах нет особого энтузиазма. Ему просто нужно как-то убивать время, чтобы таящееся где-то в уголке чувство одиночества и ненависти не подбиралось ближе. В комнате темно, как на дне Марианской впадины, о которой Куроо недавно вычитал в одной из своих книжек. Он открыл настежь все окна, чтобы выветрить этот запах. Запах одиночества и тоски. Комнату тут же осветил свет фонарных столбов с улицы. Этот свет упал и на светловолосого парня, сидевшего на краю кровати в огромном одеяле. Куроо улыбнулся. Улыбнулся где-то внутри, от чего стало теплее. Вечер. Дождливый апрельский вечер.

***

Тепло. В объятиях Куроо очень тепло. И безопасно. Все плохие мысли покидают голову Кенмы. Сейчас он не один. Его любят. И он любит. Приятное чувство. — По прогнозу обещают грозы до конца недели, - говорит Тетсуро. Они молча лежат, слушая шум дождя. Куроо считает весенние грозы прекрасными. Кенма боится гроз. Но с Куроо уже не так страшно. — Как думаешь, где пролетела бабочка на этот раз? - Куроо спрашивает. — М? — Помнишь, я рассказывал тебе про эффект бабочки? Интересно, где она махнула крыльями, что в Токио пришли такие тучи. Куроо любит читать много научной литературы. Вечерами он часто делится с Козуме очередным интересным фактом или научной теорией. Тетсуро верит в науку. Ему нравится наука. Кенма смеётся над Куроо, потому что тот в очередной раз неправильно всё понял. Куроо любит блеснуть знаниями, даже если это было неуместно. Кенма подыгрывает. — Может где-нибудь в Калифорнии, - выдаёт Козуме. — Калифорния, значит. Я отвезу тебя туда. Он утыкается носом в волосы своего парня, которого так нежно называет котёнком. Тот крепче сжимает руки на талии и трётся о его грудь щекой. Кенма улыбается. С Куроо он всегда улыбается.

***

Шум. Шум с кухни. Куроо готовит завтрак. Кенма слушает. Тот открывает дверцу холодильника и достаёт два яйца. Затем берёт сковородку, которая на вид старше динозавров. Он наливает масло, шипящее так противно, и разбивает яйца. Ужасный скрежет вилки по металлу заставляет кровь идти из ушей. Достаёт две тарелки и напевает что-то себе под нос. Каждый раз. Одна песня. Никто не знает, что это за песня, да и Куроо, видимо, тоже, потому что путает половину слов. Кенме нравится. Нравится эта безымянная песня. Её поёт Куроо, поэтому и нравится. Тетсуро залетел в комнату, не забыв споткнуться о кроссовки, кинутые вчера в коридоре. Кенма пытался приучить (именно приучить) его ставить всё на свои места, но это с самого начала была проигрышная игра. Он захватил свою красную олимпийку, сохранившуюся ещё со времён старшей школы, осторожно чмокнул Кенму в нос, и выбежал из комнаты. — Котёнок, я опаздываю, поешь, пожалуйста. Тебе нужно кушать. Хоть один раз в день. Пожалуйста. Кенма не ест. Кенма не может есть. Одна мысль о еде заставляет чувствовать в горле подступающую тошноту. Противный ком, душащий его. Он задыхается. Давится воздухом, который с трудом поступает в лёгкие. Его тело на столько нескладное. Свою худобу он пытался спрятать, пока обычная футболка XS не стала висеть на нём, словно мешок. Куроо знал это. Как бы Кенма не пытался скрыть. Куроо знал. Знал и надеялся, что в один день Козуме начнёт есть. Верил, что они справятся. Вместе.

***

Куроо возвращается с работы в девять. Раньше у него была подработка в ночную смену, но Кенму стала мучать бессонница. Засыпать он мог только, когда Тетсуро рядом. Когда он в безопасности. Козуме ненавидел себя. Он ничего не мог, доставлял Куроо лишние хлопоты, ведь тот возился с ним, как с ребёнком. Даже отказался от учёбы в университете мечты, который находился в другом городе, далеко от Токио, далеко от Кенмы. Козуме не работал, взял академ в институте из-за тяжёлой депрессии, которая мучает его уже год. Ненавидел до смерти. Буквально. Однажды почти сорвался. Куроо спас его. Он причина его существования. Девять вечера. Дверь захлопнулась. Ключи вновь полетели мило полок. С сырого зонта стекают капли. — Котёнок, я дома. У Кенмы очередная паническая атака в вперемешку с приступом ненависти. Он сполз с кровати на пол. Хрупкие ручки обвили колени. Он плачет. Бесшумно плачет, чтобы Куроо не услышал. Чтобы Куроо не волновался. Руки дрожат, а сердце бешено колотится. Он пытается сделать вдох как можно глубже. Не получается. Кажется, словно во всём мире закончился кислород. Он ненавидит себя. В голову приходят разные мысли. Мысли, которые напоминают о его никчёмности, бесцельном существовании. Один он не сможет, но и Куроо беспокоить не хочется. Он слаб, но хочет хоть раз справиться самостоятельно. Куроо не глуп. Он всё понимает. И тихие всхлипы Козуме дошли до него. Он мог бы прямо сейчас пойти успокаивать парня, но понимает, прекрасно понимает, какого Кенме. Поэтому идёт на кухню и создаёт привычный шум, чтобы тот знал - он рядом. На кухне Тетс видит тарелку с яичницей, которую он готовил утром. Кенма пытался. Правда пытался есть. И Куроо знает это. Однако все его попытки не увенчались успехом также, как и желание справиться с приступом самому. Поэтому уже в следующую секунду Куроо идёт к нему. В комнате он видит Кенму. Такого напуганного и беспомощного. Мысленно Куроо ругает себя за то, что не пришёл раньше, за то, что заставил его проходить всё самому. — Я здесь. Я рядом. Это у Куроо вместо “я люблю тебя”.

***

Проснулся Кенма рядом с Тетсуро, крепко обнимавшим его. Тот не готовил завтрак, не собирался на работу. Выходной. У Куроо наконец выходной. Кенма не будил его. И не собирался. Приятно смотреть на это милое лицо, которое так и хочется покрыть тысячью поцелуев. Мысленно Козуме уже сделал это. Свет, проникающий в комнату сквозь незакрытые шторы, мягко ложился на лицо темноволосого парня. Кенма улыбался. Так искренне, что это заставляло забыть о всех проблемах. У Куроо не часто бывают выходные из-за основной работы и ещё кучи подработок. Этот день только их. — Котёнок, ты уже проснулся? Тетсуро осторожно потянулся, поцеловав Кенму в макушку. — У тебя выходной? — А, забыл сказать. Мне дали отпуск на несколько дней. Глаза Кенмы заметно засияли. Всё тело наполнилось теплом и любовью. Любовью к этому парню, что лежал сейчас напротив, и осторожным, но очень нежным взглядом бегал по лицу Козуме. — Это наш день. И я весь проведу его с тобой, - говорит Куроо сонным и немного хриплым голосом. Если бы сейчас у Кенмы спросили “что такое счастье?”, он бы точно ответил “Куроо”. Куроо его счастье. Немного неуклюжее, сметающее всё на своём пути; такое шумное; забывающее полотенце, когда идёт в душ, и непонятно, специально это или нет; раскидывающее свои вещи по всей их маленькой квартирке; покупающее Кенме новые игры с каждой зарплатой, даже если тот запрещает; готовящее по утрам яичницу, напевая одну и ту же песню; таскающее его с собой по магазинам, чтобы тот не засиживался дома; ходящее по квартире в одних шортах, что заставляло парня нервно сглатывать; забывающее о всех нормах приличия во время их бурных ночей, после чего они получают кучу жалоб от соседей; покупающее клубничный шампунь на распродаже, чтобы они пахли одинаково сладко; шутящее про сексуальность ног и ключиц Кенмы, заставляя краснеть; целующее на столько нежно и глубоко, что голова идёт кругом.

Счастье. Определённо.‌