Созвездие волка

Октябрь 1976

Октябрь всегда был неблагосклонен ко мне. Мы единодушно ненавидели друг друга. В октябре становится холодно, тускло и тоскливо. Солнечный день идет на убыль, уступая дорогу вечерней тьме. Наступает пора золотых листьев, паутины, страшилок и мерзкой тыквы. Всё кругом витает атмосферой уныния и страха приближающегося Хэллоуина. Студенты с трепетом ожидают этот праздник, обсуждая карнавальные костюмы, которые наденут на одну из лучших вечеринок в Выручай комнате. Традицией установлено, что допускаются туда только студенты шестых и седьмых курсов. Я и вечеринки вещи совершенно полярные — там нужно веселиться и общаться с людьми, чего я совершенно не умею. Обещание «повеселиться» данное отцу изредка всплывало в голове, но оно любезно тушилось данным обещанием матери — держаться подальше от неприятностей. Погода на окраине Шотландии не сильно отличается от туманного и мокрого Лондона. Последние дни сентября затопили холодными дождями, унося всякие отголоски теплого лета в далёкую даль. Я с грустью смотрела в окно, как на мрачный лес опускался столбом поток ледяной воды. Тучи заволокли все небо и уже четыре дня мы не видим солнца. Джеймс Поттер, новый капитан нашей команды по квиддичу, поддерживает мои настроения и бесится, что из-за погоды в очередной раз пришлось отложить отборочные в команду. У него давно разработан состав, но скучные формальности не позволяют его утвердить без официальной проверки претендентов. Кузен мотался по общей гостиной со смятым листком бумаги, на котором перечислены претенденты в команду, с подробным анализом каждого и их возможными недостатками. Третьекурсники в уголке гостиной, там куда на последнем собрании стащили глубокие кресла, возбужденно обсуждали прошедший урок Защиты от тёмных искусств, на котором впервые встретились с боггартом. — Говорят, у природы нет плохой погоды, — философски изрек Питер, задумчиво подперев рукой щеку, не отрывая взгляда от доски, где развивалась ожесточенная, по его мнению, схватка. Он играл с Римусом в волшебные шахматы и продувал с незавидным постоянством, даже несмотря на то, что милосердный Люпин поддавался, играя практически с закрытыми глазами. — Хвост, ты в окно давно смотрел? — фыркнул Блэк, он небрежно поправил рукой спадающие на лоб длинные волосы, и ткнул пальцем в мою сторону. Нет, конечно же, Сириус показывал не на меня. Сириус Блэк не знает о моём существовании. Для него я фантом кузины Джеймса Поттера, которую можно игнорировать, но не подшучивать, и ни в коем случае заигрывать (можно получить от Сохатого). Я сидела на широком подоконнике, закрывая другим обзор наружу, полностью захватив окно. По стеклу стучали холодные капли воды, создавая осеннюю мелодию, что служила мне аккомпанементом для изучения теории заклинания осушения. Учебник по чарам лежал рядом, а в руках я вертела палочку. Заклятие, позволяет осушать вместилища воды небольших размеров — лужу или же небольшой пруд, но на Чёрном озере не сработает. Как только дождь прекратится можно будет высушить поле для квиддича, тем самым попрактиковаться и облегчить парням тренировку. — В этом месяце мы ещё не вылазили из замка! — продолжал драматизировать Сириус. Он вальяжно валялся на диване у камина, забрав практически все подушки под голову. Из-за его высокого роста длинные ноги свисали с подлокотника. — Только второе октября, Бродяга, — с ласковой улыбкой напомнил Римус, но тут же поморщился, когда его черный ферзь разгромил ладью Питера. Петигрю заскулил, спрятав лицо в ладонях. — Именно! Месяц пролетит, и мы даже не заметим, а мне, между прочим, нужно получить сердце, или хотя бы губы Доркас до Рождества. Глупый спор на Доркас Медоус был настолько абсурдным, что я даже не стала предупреждать о нём девушку. У Сириуса больше шансов получить сердце или губы ворчливого Аргуса Филча нежели старосту Когтеврана. Благодаря наблюдению и тесному сотрудничеству с ней на уроках древних рун, я обнаружила, что она, как однажды сказал отец «играет за другую команду». Мальчишки её не интересуют курса с четвёртого. Взгляд Доркас частенько возвращается к кареглазой красотке Кристине Сильвер. Она поспешно отворачивается, когда девушка ловит её взгляд, из-за застенчивости не замечая такой же влюбленный взгляд в ответ. Я улыбаюсь, наблюдая за ними, в надежде на то, что однажды Доркас задержит взгляд подольше. Мне хотелось сказать ей об интересном наблюдении, но каждый раз почти набравшись смелости, я понимала, что лезть не в своё дело плохо и не этично. — Ребята! Ребята-ребята! С бешенным криком в сонную гостиную ворвался Патрик Салливан, погружая всех в напряженную тишину. Паренек был всего лишь на втором курсе, но не по годам смышленым. Он был маленьким и юрким, поэтому Мародёры часто пользовались его услугами «разведки», оплачивая их всякими вредилками из Зонко. Галстук Патрика телепался за спиной, а сам он выглядел очень запыхавшимся и взъерошенным, чем-то напомнив мне любимую птичку — Бешенного Патрика. С появлением паренька в гостиной все затихли, ожидая новостей. Я спряталась за учебник, делая вид, что меня больше интересует теория заклинаний. — Я только что подслушал разговор Эрики и Магдалины, четверокурсниц факультета Слизерин, — на одном дыхании выпалил паренёк, а потом почему-то покрылся румянцем. — Они как раз выходили из общей ванной комнаты. Вы видели какие короткие у них халатики? Питер Петигрю не единожды обращающий на это внимание, застенчиво опустил взгляд на разоренную шахматную доску. — Патрик, не отвлекайся! — строгим голосом вернул в реальность паренька Джеймс. На его лице читалась жесткая боевая готовность, словно матч состоится прямо сейчас. — У команды Слизерин новый ловец! — громогласно провозгласил Салливан. Эта новость не стала неожиданностью. Замену ждали все, ибо кровный враг Джеймса на поле Рабастан Лестрейндж окончил школу в прошлом году. — Кто? — грозно потребовал Джеймс, зажав в руке свой драгоценный список. Все присутствующие в гостиной замерли, затаив дыхание, казалось, что даже огонь в камине перестал весело потрескивать. Люди на картинах тоже побросали свои дела и в ожидании уставились на паренька. Забывшись, я опустила книгу на колени, и немного наклонилась вперед. — Тебе это не понравится, — помедлив, драматично сказал Патрик поднявшемуся с дивана Сириусу. Все уставились на неестественно побелевшего Блэка, а Патрик зажмурился и бросил бомбу. — Это твой брат.

***

— Регулус! — взревел старший Блэк, стукнув кулаком по столу, из-за чего посуда звякнула и подпрыгнула. — Скользкий подонок! В общем, новость о новом ловце команды Слизерин четверо друзей восприняли не очень радушно. Джеймс громко выругался, и получил от картин в гостиной укоризненные взгляды, но потом остыл и менее явно показывал своё недовольство. Он посвятил оставшееся время корректировке стратегии игры. Римус, который не играет, выразил своё опасение, что квиддич может стать ещё опаснее. Питер как-то опасливо спросил у Сириуса насколько хорош его брат, и получил не тот ответ, на который надеялся. «Он слишком хорош» — мрачно, но справедливо оценил спортивные успехи брата он. Тяжелее всего было Сириусу Блэку. Хоть он и скрывал свои истинные чувства за напускным раздражением, злобой и пренебрежением, ему было очень больно и обидно. Хотя, я надеялась, что глубоко в душе, он гордится своим младшим братом. Уже два дня Блэк старший нагнетал и накручивал себя всё больше, что сказывалась плохой погодой за нашим столом. Я боялась, что может возникнуть эскалация конфликта, но Регулус не попадался им на глаза. После объявления его новым ловцом, он как сквозь воду канул. Он не появлялся в общем зале во время банкетов, в библиотеке его тоже в последнее время не видно. До начала первого урока оставалось около двадцати минут, а я всё ещё просиживала юбку в большом зале. Аппетита не было так же как и желания идти на Защиту от тёмных искусств. Стремительно, всего за один месяц, этот предмет по неудачам вытеснил Зельеварение. Отчего-то профессор Карадок Дирборн невзлюбил меня с самого первого занятия. Когда моя нога только переступила порог класса защиты, его тёмный цепкий взгляд ухватился за мою фигуру и не отпускал до самого конца занятия. Каждый раз глядя ему в мрачные глаза по спине бегут мурашки, а волосы встают дыбом на затылке. Он говорит со мной с пренебрежением, и часто, слишком часто спрашивает меня о домашних заданиях. Вторники я начинала ненавидеть. Именно по вторникам защита у нас была первым и вторым уроком, практика и теория. К своему стыду, я поймала себя на мысли, что мне хотелось бы прогулять оба урока, не спасало даже присутствие добродушных пуффендуйцев. Куда более интересное действие происходило в моей миске. Кукурузные хлопья уныло плавали в молоке, словно вздувшаяся дохлая рыба, всплывшая на поверхность тихого озерка. Почему-то это зрелище показалось мне отвратительным, как аллегория затухания и расщепления всего сущего. Напитавшись молоком, хлопковые снежинки комично раздуло. На вкус они казались склизкими и безвкусными. — Ты идёшь? Я подпрыгнула от прозвучавшего надо мной голоса. От резкого движения очки съехали на кончик носа. Стоит закрепить шурупчики в оправе. Я медленно оторвала взгляд от своей тарелки, боясь встретиться лицом к лицу с пугающим профессором, привычным жестом поправляя очки. — Римус? — удивленно спросила я, вытаращившись на него. Римус Люпин возвышался надо мной, а весь стол нашего факультет опустел. Домовые эльфы, наряженные в хлопковые наволочки, убирали тарелки и смахивали со столов крошки. Кажется, на задворках сознания я слышала, как прогремел колокол, оповещающий о начале занятий. Я растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то повод для прогула. — Ты в порядке? — спросил он учтиво. — Урок начался десять минут назад. — Оу, — только испуганно выдохнула я, не забыв при этом густо покраснеть. Теперь точно стоит прогулять защиту, а ещё лучше отказаться от её изучения. Родители всё равно говорили, что поддержат любое мое решение. — Я…я… Витала в облаках я, как и всегда, — горестно подумалось мне. Римус терпеливо ожидал внятного ответа. С каждой лишней секундой, пока он смотрел на меня таким необыкновенным проникновенным взглядом, сердце ускоряло бег. Ладони вспотели, а лицо начало неприятно гореть. — А ты почему не на занятиях? — насильственно выдавила из себя хоть что-то. — Сегодня моя очередь отлавливать первокурсников, — улыбнулся Римус, с готовностью отвечая на мой вопрос. — Три девочки из Когтеврана заблудились на третьем этаже. Обычно на ознакомление с замком у первокурсников уходит от двух недель до двух месяцев. Все зависит от того насколько они…любопытные. Знаем мы одну такую особо любопытную компанию. Джеймс и Сириус подружились буквально еще даже не доехав до школы. Уже в первую неделю обучения они стремительно изучили каждый угол на каждом этаже, в то время как я даже будучи на шестом курсе могу с легкостью запутаться на лестницах. — Пойдем на занятие? — он улыбнулся обезоруживающей улыбкой, поправляя лямку сумки на плече. Я не смогла ему отказать. Если Римус Люпин с такой очаровательной улыбкой и пылким взглядом попросит спрыгнуть с астрономической башни, я, не задумываясь, сделаю это. В присутствии этого мальчика мой мозг плавится, как зефир на костре. Нужно что-то срочно делать с этой нелепой влюбленностью, пока я не погорела самым отвратительным и бесстыдным образом. Класс Защиты от тёмных искусств, или же просто аудитория 3С, находился относительно не далеко — на третьем этаже в самом начале коридора. Каждый год, с приходом нового профессора, интерьер помещения кардинально менялся. Новый профессор привносил частичку своей личности, делился своими увлечениями, или раскрывал свой характер через изменения класса. Знаменитый охотник за вампирами, Тобиас Стамп терпеть не мог солнечный свет, из-за чего окна в аудитории весь год были завещаны плотными портьерами, и заниматься нам приходилось под тусклыми всполохами факелов. Много же слухов ходило о том, что на очередной охоте его укусили, и он обратился. Профессор Кирстен Хоуи обожала морскую тематику. В 1974 году класс был больше похож на маленький аквариум, из-за летающих над потолком пузырей с разномастными рыбками и медузами. Бесследно исчезнувший Алан Бэрбоун фанател от драконов. Стены украшали картины летающих и извергающих потоки огня драконидов разных видов. Полки были заставлены макетами этих древнейших существ. С приходом Карадока Дирборна в аудитории 3С стало слишком пустынно. С каменных стен исчезли картины, высокие окна теперь казались голыми без массивных портьер. Парты стояли в три ряда строгой ширенной, а перед ними на возвышенности надзирал учительский стол. И только единственное напоминание о креативности предыдущего владельца — огромный скелет дракона висел над потолком. Урок был в полном разгаре. Ученики старательно списывали конспект себе в тетради с массивных фолиантов, а сам учитель неспешно прогуливался вдоль рядов, сцепив руки за спиной. Наше прибытие громогласно объявила скрипучая дверь. — Ах, мисс фон Эверек, — оглушил меня голос профессора Дирборна, — как хорошо, что Вы всё же решили к нам присоединиться. Мужчина неспешным шагом направился ко мне. Я заметила одну небольшую странность — профессор Дирборн категорически игнорировал профессорские мантии. Он предпочитал носить строгие чёрные костюмы и белые рубашки. На его острых скулах виднелась легкая щетина, а под глубокими зелёными глазами, которые в самом начале я приняла за чёрные, пролегли темные круги, словно он не спал несколько суток. Внимание студентов от учебников перекочевало к нашим скромным персонам. Все предпочтут наблюдать за разворачивающейся драмой в одном акте чем списывать скучную информацию. По мере его приближения, я тяжело сглотнула и отступила на шаг назад, надеясь позорно сбежать, но спиной наткнувшись на жесткую фигуру Римуса. Я и забыла, что он был рядом. — Габриэль помогала мне разводить первокурсников, — неожиданно уверено соврал Римус, — они всё ещё теряются на лестницах. — Очевидно, Вы выбрали верного помощника, — нахмурился Дирборн, но даже и взгляда на Люпина не поднял. — Конечно же, мисс фон Эверек знает достаточно о банши, чтобы пренебрегать этой темой. — Простите, сэр, — промямлила я, опустив голову, заинтересовавшись затертым паркетом. Главное не привлекать ещё больше внимания, иначе можно потерять драгоценные очки факультета, которыми Мародеры разбрасываются словно конфетти. Вчера благодаря Сириусу Блэку Гриффиндор лишился сорока пяти очков из-за дуэли на поле для квиддича с Эваном Розье. — Займите свои места, — пропустив мои извинения, отчеканил профессор. Он круто развернулся на каблуках и важно пошагал к своему столу. В облегчении я упала на ближайшую пустую парту от меня, стараясь слиться с ней воедино и не привлекать внимания до конца урока. За широкими спинами парней из Пуффендуя это было вполне выполнимо. Чарли Освальд мимолетно обернулся ко мне, подарив вдохновляющую улыбку. — У него к тебе особая любовь, — рядом присел беззаботный Римус, словно его ничуть не смутило столь пристальное внимание педагога. О покое мне стоит только мечтать. — Почему-то именно меня он всё время пытает дополнительными вопросами? — недовольно поделилась своими переживаниями я, доставая чернильницу, перья и тетрадь. Учебник «Тёмные силы: лицом к лицу с безликим» в этом году был толстенным фолиантом, переплетенным в красную кожу и весившим не меньше центнера. — Может, потому что он уверен, что ты дашь верный ответ? — вопросом на вопрос ответил парень, открывая свой потрепанный учебник на указанной на доске странице. Прежде чем мы преступили к конспектированию «Банши. Оживший ужас или обычное приведение?» в аудитории раздался металлический голос профессора. — Родиной банши является Ирландия. В фольклоре маглов принято считать банши особой разновидностью фей, предвещающих смерть. Но мы с вами знаем, что феи выглядят совершенно не так. Банши обычно бродят крадучись среди деревьев, либо летают. Издают пронзительные вопли, в которых будто бы «сливаются крики диких гусей, рыдания ребёнка и волчий вой», предвещая смерть кого-либо из членов рода. Верно ли это утверждение, мисс Льюис? — В фольклоре маглов банши является предвестником смерти, но по факту — банши и есть смерть, -незамедлительно ответила миниатюрная пуффендуйка. — Её крик обладает разрушительной силой и смертью для любого живого существа. Профессор удовлетворенно кивнул. — Верно. Она издает высокочастотные волны, которые угнетают мозговые клетки и взрывают капилляры. Именно поэтому у жертв первые симптомы кровотечение из ушей, глаз и носа, — важно говорил он. — Министерством принято классифицировать банши как дух, но это не совсем так. Я бы предпочел относить её к амортальным сущностям. Мисс фон Эверек, наверняка, отец рассказывал Вам о таком явлении как амортальность. Я внутренне съежилась — слишком много внимания за один урок. Римус улыбнулся, выражая молчаливую поддержку. Смертность, амортальности и бессмертие ещё мы не рассматривали — эти темы отложены на второй семестр, но интуитивно можно догадаться что есть что. К тому же профессор прав — отец глава мракоборческого отдела не всё время гонялся за Пожирателями Смерти. В самом начале карьеры Ольгерд очень много путешествовал и привозил потрясающие и познавательные истории, которые рассказывал мне на ночь. Нормальные дети волшебников засыпали под такие сказки как «Бэббитти Рэббитти и её хихикающий пень», «Фонтан справедливой удачи», «Волшебник и прыгающий горшок» или «Волосатое сердце чернокнижника», а я под рассказы о сражении с дементорами, оборотнями, банши и инферналами. — Главной характерной чертой амортальности является то, что сущность никогда не была «живой» с самого начала, — с трудом оторвав язык от нёба, запинаясь отвечала я. Мне казалось, что все жалостливо пялятся на меня. — Поскольку амортальность относилась к сущностям, которые никогда не были живы с самого начала, она отличается от «бессмертия», которое описывает живое существо, которое не могло умереть. — Ваш отец, один из не многих, кому удалось убить банши, — как бы, между прочим, с легкой издевкой произнес профессор. — Это хороший философский вопрос, профессор, — я осмелилась озвучить то, о чём сама задумывалась несколько раз. — Можно ли убить то, что никогда не жило? Неожиданно Карадок Дирборн довольно усмехнулся. Он засунул руки в карманы брюк, облокотившись об учительский стол. Его острый взгляд обжигал моё лицо несколько долгих секунд, затем мужчина перевел взгляд на висящий над потолком скелет. — Я хочу, чтобы вы все написали мне об этом эссе, — произнес профессор, решая вопрос с домашним заданием. По классу прокатилась волна недовольных вздохов. Помимо незапланированного задания остальная часть занятия прошла относительно спокойно. Сердце выстукивало рок-н-рольный ритм каждый раз, когда рядом шевелился парень. Он усердно смотрел в книгу, погруженный историями о банши. Его потрепанное перо быстро двигалось над пергаментом, делая развернутые пометки. Я украдкой поглядывала на сосредоточенное лицо Люпина, пытаясь запомнить каждую редкую веснушку на переносице. Бледный узор длинных шрамов на шее скрывался под воротником рубашки. В таком юном возрасте у Римуса уже было много шрамов, словно он прошел через войну. Они были с ним с самого начала обучения в школе. В зависимости от погоды, дня недели или самочувствия парня, шрамы темнели или становились практически бесцветными, что говорило об их магическом происхождении. Кое-как собравшись, я стала выписывать краткие сведения о банши из учебника. Сразу же после звонка с урока неумолимый вихрь Мародеров унес Римуса из моего поля зрения. Джеймс тарахтел о том, что дождь наконец-то закончился и необходимо занять поле до того как очухается команда Слизерина. Парень успел бросить мне вежливую улыбку и попрощаться, оставив меня розовую как помидор, прижимать к груди «Тёмные силы: лицом к лицу с безликим». — Утри слюни, Гиби, иначе поскользнёшься, — поприветствовал меня звонкий голос подруги на выходе из кабинета. Алекс стояла изящно облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди, рядом с аудиторией 3С. Эта поза великолепно демонстрировала её голые стройные ноги в короткой юбке, которая едва доходила до середины бедра. Чарли Освальд, проходивший мимо, неуклюже запутался в собственных конечностях, засмотревшись на тонкие лодыжки Алекс, которые подчеркивали ремешки красных туфелек Мери Джейн на головокружительном каблуке. Парень запнулся, и начал падать. В попытке удержать равновесие он стал неистово размахивать руками. Свободные рукава его мантии колыхались вверх-вниз и он был похож на, бьющую в панике крыльями, ворону. Идущие рядом однокурсницы, двойняшки Льюис, помогли Чарли справиться с гравитацией и устоять на ногах. Девушки наградили слизеринку презрительным взглядом и схватив несчастного Чарли под руки умчались прочь. Я посмотрела вниз на свои спрятанные под юбкой коленки и плотные черные гетры. Александра закатила глаза и вернула всё внимание на меня. — Так чего ты такая окрылённая и румяная? — Ничего я не окрыленная, — тихонько буркнула я, но приложила одну ладонь к щеке, которая действительно горела. — Опять Люпин одарил тебя мимолетным взглядом? — она закатила глаза, наверняка вспоминая моё окрыленное состояние после разговора с ним в поезде. — Нет, — почти ровно солгала. — Значит Дирборн? — Что? — я запнулась и едва не перекувыркнулась через перила лестницы. — Ну, знаешь, а профессор Дирборн очень даже горяч, — девушка хищно усмехнулась. — Я бы позащищалась с ним от тёмных сил. — Фу, он же старый, — в отвращении скривилась я, даже не смея представлять в воображении эту «защиту». — Он на несколько лет старше отца. — Габи, пройдет время и ты осознаешь, что возраст это всего лишь навязанная нам нормами морали цифра, — нравоучительно произнесла она. — Когда-то наши родители были старше нас в двадцать раз, но прошло время и они сейчас едва ли старше в три раза. Через сто лет ему будет сто сорок один, а тебе сто шестнадцать! — Так теперь ты сводишь меня с профессором защиты? — я улыбнулась, театрально подняв левую бровь. — Ни в коем случае! Карадок мой. Руки прочь! — звонко засмеялась Алекс, ущипнув меня за бок. Вот так заливисто хихикая мы оказались на улице. Внутренний дворик Часовой Башни находился на третьем этаже и открывал превосходный вид на одну из самых старых построек замка. Старинные часы с циферблатом из прозрачного стекла, громогласно объявили о том, что сейчас ровно три часа дня. Мы присели на античный фонтан, окруженный четырьмя каменными статуями орлов, которые горделиво расправили монументальные крылья. Алекс достала из кармана мантии упаковку лакричных палочек и протянула мне. Это были мои самые любимые лакомства. Я разорвала упаковку и схватила сразу три палочки, начиная с удовольствием их поглощать. Редкие солнечные лучи осторожно выглядывали из-за пышного чёрного облака. Перед нашим взором листья огромного грушевого дерева яркой палитрой передавали краски розового, желтого и зеленого. Можно было бесконечно любоваться дивным художеством природы. Я очень любила проводить здесь время. Казалось даже воздух в этом дворике пропах волшебством. — Какого дементора Эванс так на нас пялится? — неожиданно скривилась Алекс, так и не откусив кусочек лакричной сладости. Я проследила за её, метающим молнии, взглядом. Вдоль стены, на массивных скамейках располагались студенты разных факультетов. Марлин и Мэри о чем-то оживленно спорили, указывая пальцами на страницы учебника. Действительно, староста факультета Гриффиндор зорко наблюдала за нами, словно напыщенная сорока, даже не пытаясь избежать острого взгляда Александры. Лили настороженно относилась к нашей дружбе и несколько раз даже высказывала свои опасения. Ещё в прошлом году её связывали прочные дружеские отношения с Северусом Снейпом. Они, как и мы с Алекс, дружили ещё до поступления в Школу чародейства и волшебства. Их дружба была выдержана годами и казалась прочной, но развалилась так внезапно, словно надколотый лёд, из-за одного брошенного в неосторожности слова. Все были в курсе развернувшейся драмы. Марлин буквально заваливала девушку вопросами, словами поддержки и оскорблениями Северуса, а я старалась не вникать, и просто молчаливо помогать в каких-нибудь пустяках. Разумеется, она не обратила особого внимания, но я чувствовала, что свершаю благое дело, позволяя девушке молчаливо плакать не в одиночестве, а на моём плече. Мы не были подругами, никогда намеренно не проводили времени вместе, просто я в очень удобное время оказалась рядом. С начала этого года я заметила странную покровительственную заботу от нашей старосты. Эванс с опаской смотрит на стол змеиного факультета, но только её зеленые глаза сканируют не бывшего друга, а Морнингстар. Вероятно, Лили проводит параллели между ней и Северусом и мной и Алекс, натыкаясь на камень преткновения разных характеров. Да, мы совершенно разные, только вот в нашей дружбе я уверена на все сто. — Она просто пытаешься узнать тебя получше, — сказала я, доброжелательно улыбаясь и махая рукой рыжеволосой девушке. Лили ответила натянутой улыбкой и повернулась к соседкам. — Мне нет дела до какой-то… — она оборвала себя на полуслове, поймав мой строгий взгляд, — выскочки. Мерлин знает, какое ругательство могла она использовать, нахватавшись у сокурсников вредных манер. Мой долг как подруги — лучшей подруги, не дать ей погрязнуть во тьме и мраке, которыми знаменит её факультет. За лето девушка слишком сильно изменилась, можно сказать даже окунулась во тьму, было бы глупо отрицать очевидное. Но лучи света и доброты неизменно проступают, когда я нахожусь рядом. Александра всё ещё носит нашу глупую подвеску с ЛДН и этого достаточно, чтобы рассмотреть её доброе, но мятежное сердце. — Но тебе не нравится её взгляд? — осторожно решила уточнить. — Она думает, что лучше меня, — немного помедлив, ответила Алекс. Лицо у неё было слишком серьезным и сосредоточенным. — Я вижу в её взгляде смесь раздражения, зависти и презрения. — Раздражение? Зависть? — я игриво улыбнулась, подтолкнув её плечом. — Разве это не стандартный набор эмоций всех девчонок, которые смотрят на тебя? Лакричные палочки уже не кажутся такими сладкими. Заявление Александры никак не вязалось у меня с общим представлением о Лили. Хоть мы не близкие друзья, но она никогда ни о ком не говорила плохо (Джеймс Поттер не в счет). Именно поэтому я так стремилась сменить тему. Обычно разговоры о том, как Морнингстар выделяется из толпы обычных школьниц поднимали настроение и тешили эго от чего её глаза загорались лазурным блеском, словно океан в солнечный день. Но сейчас девушка была как никогда серьезна. — Эванс считает меня недостойной твоей дружбы! — почти прорычала она, сжав в длинных пальцах целлофановую обертку от конфет. Неожиданный оскал ярости на прекрасном лице меня сильно испугал. Алекс рванула вперед, но я успела схватить её под локоть и опустить обратно на место рядом. От прикосновения она часто заморгала, словно пришла в себя от нахлынувшего наваждения. Я обеспокоено вглядывалась в покрасневшее в гневе лицо. — Ты в порядке? — Да. Все хорошо, — она глубоко выдохнула, успокаиваясь и разжимая пальцы. Её взгляд был устремлен на собственные ладони. От сильного сжатия конфетки превращены в слепленную угольную кучу. Это слабое заверения нисколько не успокоило. Что-то однозначно было не хорошо. Солнце снова спряталось за тучу, забирая с собой свет. На внутренний дворик прилетел холодный ветерок. — Ты же знаешь, что меня плевать, кто и что там считает? — быстро, но очень мягко произнесла я. — Я никогда не оставлю тебя. — Да. Я знаю, — решительно и строго произнесла она и поднялась с места. — Мне нужно идти. Высокий силуэт стройной девушки умчался столь стремительно, что едва не разбросал в сторону выходящих из замка первокурсников.

***

Странный и сумбурный разговор во внутреннем дворике сильно обескуражил, поселив в душе мрачные думы и сомнение. С чего вдруг Алекс решила, что знает мысли Лили? Эмпатия никогда не была её сильной стороной. Взгляды читала она так же плохо, как и древние руны. Она могла даже не заметить рядом с собой ревущего навзрыв человека, не говоря уже о том, чтобы посочувствовать ему. Души других людей заперты для неё, как самые страшные секреты основателей. Почему же она решила, что «прочла» взгляд Эванс. Эмоциям она предпочитала хладный рассудок, но сегодня едва не сорвалась из-за такого пустяка. Я снова оглянулась на массивные двери ведущие из кабинета в коридор. До начала урока оставались считанные минуты, а подруга на горизонте так и не появлялась. Ряд факультета Слизерин был практически заполнен — отсутствовали только Алекс, Эван и Северус. Стелларт Эйвери поймал мой взгляд. Он усмехнулся и дерзко подмигнул, заставляя меня живо перевести взгляд на собственную парту. Рядом послышалось легкое покашливание. Рядом со мной нерешительно переминалась с ноги на ногу Мэри Энн Макдональд. Из-за влажной погоды её кучерявые волосы были особенно неукротимы и торчали так, словно её ударило молнией. На плече у неё сидела упитанная серая песчанка и невозмутимо умывалась. — Я смотрю, Алекс сегодня к нам не присоединится? — она неловко улыбнулась, указывая на пустое место рядом. — Можно я сяду с тобой? И прежде чем я дала отрицательный ответ, она торопливо добавила. — Сегодня практическое занятие, а я слишком ужасна в трансфигурации. Мне очень нужна твоя помощь. Пожалуйста! Прозвенел колокол, а Александра так и не пришла. Я бросила последний взгляд в конец класса и обреченно кивнула. Девушка живенько плюхнулась рядом, раскладывая собственные учебные принадлежности. Профессор МакГонагалл очень быстро напомнила нам основные движения палочкой при заклинании «Гэйблти». Оно было очень схоже с превращением птицы в бокал и крысы в тарелку, поэтому трудностей быть не должно. Я взглянула на доску, где была изображена четкая схема трансформации. — Когда я смотрю на близнецов Кэрроу, у меня мурашки бегут по коже, — прошептала Мэри. — Нельзя судить волшебника по чистоте крови, — увлеченная правильным движением палочки, пробормотала я, — или человека по внешности. — Ты только взгляни на них! — прошипела девушка, склонившись чуть ниже, чтобы МакГонагалл нас не услышала. Я закатила глаза и обернулась на леденящий писк зверька. Песчанка Амикуса превратилась только на половину, задняя часть ее туловища по-прежнему была фарфоровой, а вместо хвоста торчала серебряная дужка. Зверьку было наверняка очень неприятно, он возмущенно кричал, но юный волшебник только хмыкнул и щелчком пальца свернул шею грызуну. Алекто плотоядно улыбалась и грубо тыкала палочкой в свою мохнатую кружку. — Видишь! — возмущенно произнесла Мэри Энн. — У них буквально на лбу написано «когда мы закончим школу, пойдем убивать грязнокровок!». — Я, например, тоже из чистокровного и очень древнего рода, но это не значит, что я тоже пойду убивать гр…маглорожденных. К чему эти предрассудки? — Ты совсем другая! Ты выглядишь не так как они. — И как же я выгляжу? — положив палочку на парту, я развернулась к ней. — У тебя вид очень доброй, но глуповатой волшебницы, — совсем не подумав, выпалила она. Я удивленно подняла брови вверх от столь неожиданного и разномастного комплимента. Спустя секунду Мэри Энн вздрогнула и округлила в испуге карие глаза. — Полагаю, спасибо? — разочарованно протянула я, театрально возвращаясь к своему занятию, стараясь сделать вид, что данное замечание никак меня не зацепило. Вот так вот меня все воспринимают. — Прости! — протянула она, обхватив мою левую ладонь, прерывая заклинание. Я не решалась посмотреть на нее, мой взгляд был прикован к умывающейся песчанке — Я совсем не это имела в виду. Ты вовсе не глупая! Ты одна из самых умных людей, которых я когда-либо встречала! Габриэль, ты входишь в список самых перспективных учеников школы! И я имела в виду совсем не глуповатой, а очень милой и наивной! Вот! Наивной, честной, доброй и чистой душой! — Девушки, я не мешаю вашему флирту? — послышался за спиной грозный голос Минервы МакГонагалл. Мэри Энн испуганно вздохнула, широко распахнув темные глаза, а я только, как было выше сказано, глупо улыбнулась пытаясь выразить честное раскаянье. — Простите, профессор. Этого больше не повториться. — Я очень на это надеюсь, — строго сказала МакГонагалл, и статной походкой продолжила марш по аудитории. «Прости меня» — одними губами прошептала Мэри, после чего боязливо оглянулась на профессора и продолжила угрюмые движения палочкой. Её плечи были опущены, а глаза немного намокли. Я не могла на неё злиться. Проблема Мэри Энн была вовсе не в том, что она маглорожденная или темнокожая, это все враки и предрассудки, главная проблема Мэри Энн — она сначала говорит, а потом думает. Но стоит ли мне задумываться о собственной репутации наивной простушки?

***

Коротать вечера в общей гостиной Гриффиндора было забавно. Когда на улице бушевал настоящий шторм, комната была обителью тепла и уюта. Я расположилась на мягком диване возле камина, с учебником нумерологии. Салем лениво мурлыкал у меня в ногах, не позволяя никому потревожить мой покой, занимая всё оставшееся свободное место, а я пыталась безуспешно сконцентрироваться на магии чисел. В другом конце гостиной, за заваленным учебниками столом, Римус помогал первокурснику. Гарри Спелмен удручающе пыхтел над заклинанием Вингардиум Левиоса, но выше учебника поднять перо так и не смог. — У тебя получится, — подбадривал паренька Римус. — Нужно только правильно взмахнуть палочкой. Наш прекрасный староста был очень измучен, но продолжал наставлять невнимательного мальчика. Сегодня он помогал первокурсникам, спас меня от гнева Карадока Дирборна. Именно это в нем мне так нравится — альтруизм. Он был полон решимости помогать неудачникам. Римус всегда был приветлив и добр со мной. Мы часто встречались в библиотеке и даже интеллектуально беседовали о домашнем задании (большую часть он говорил, я заикалась и краснела). Но я знала, что не стоит простую любезность принимать за чистую монету привлекательности. Пышное белое перо взлетело под потолок под победоносный вскрик Гарри. Римус искренне улыбался и хлопал в ладоши. Я прекрасно понимала, что мои чувства ни к чему не приведут, но ничего сделать не могла. Невозможно даже сказать когда они возникли, словно всегда были со мной. Бороться с ними невозможно, стоит только затаиться и переждать. По статистике первая влюбленность у большинства подростков безответна. Юная любовь, разбитое сердце и всё такое — отсюда и получается жизненный опыт. Стоит смериться, что Римус для меня скорее вероятность, а не возможность. Римус Джон Люпин был для меня луной — прекрасной, но такой далекой.