Первое слово

Из кухни доносилась непривычная уху утренняя возня, и Боба замедлил шаг, останавливаясь около входа. Сквозь нити занавески можно было разглядеть Дина, сидящего в профиль, и тарелку с какой-то странной синей кашей для малыша. Фетт невольно поморщился, вспоминая, как пару дней назад Дин ненавязчиво интересовался у Феннек, нет ли на влагофермах поблизости лягушек. Тогда Боба не понял, с чего вдруг ему понадобились амфибии в этой криффовой пустыне - но теперь, кажется, до него дошло. Раздался радостный лепет, и Дин, устало вздохнув, повторил: — Не играй с едой. Синий комок со шлепком упал на стол, и Боба едва не рассмеялся в голос, увидев, как вытянулось лицо Дина. — Грогу! — зашипел мужчина и подорвался за тряпкой. Малыш снова что-то радостно пролепетал, и Джарин едва успел подхватить взмывшую вверх тарелку. — Больше никуда тебя с этим джедаем не пущу, — фыркнул мандалорец, — кажется, он тебя портит. Грогу сразу же унялся; Дин удовлетворенно хмыкнул, размашисто стирая (хотя скорее размазывая) пятно каши. Он со стуком вернул тарелку на столешницу, снова уселся напротив малыша и со вздохом сказал: — Ну, давай ещё раз с начала. Aliit. Грогу пролепетал что-то невнятное, кажется, переставив все слоги местами. — Aliit. A-li-it, — спокойно повторил Дин, — семья. Aliit. Боба неловко усмехнулся, почувствовав, как сжалось сердце. Надо же, первое слово, которому Джарин попытался научить своего найдёныша - семья. То, что отняли у них. Грогу снова что-то неуклюже пролепетал, и Боба неожиданно ощутил прилив любви к этому лопоухому чудовищу. Хоть у малыша будет детство - таким, каким оно должно быть у любого ребёнка в этой херовой галактике. Пусть и вместо сказок на ночь он слушает истории от Феннек и Кары (приукрашенные, но хотя бы с цензурой), жрёт крифф знает что, а в качестве одного из названных родственников у него, вроде как, ходит Боба Фетт. Ага, тот самый, который во времена Империи чуть не положил мужа его же учителя-по-джедайским-штукам. Как, сука, тесна галактика. — Аль! — неожиданно чётко произнёс Грогу. Дин заинтересованно наклонился вперёд. — Aliit, — повторил он, — aliit. Семья. Ты, я, Боба, Кара, Феннек - aliit. — Бо-о! — мгновенно оживился Грогу. Дин мягко рассмеялся, снова откидываясь на спинку стула. Боба почувствовал, как сердце метнулось куда-то в горло и лихорадочно забилось там. — Buir, — отозвался Дин, улыбнувшись, — твой отец... Ещё один отец. Боба едва удержался на ногах. В ушах зашумело, будто рядом взорвалась огромная бомба, и губы вдруг сами собой растянулись в улыбке. Отец. Дин назвал его отцом. Боба лихорадочно потёр глаза, пытаясь стереть выступившие слёзы, и прижался спиной к стене. Грогу снова что-то невнятно лепетал, а Дин упорно пытался вытянуть из него хоть одно членораздельное слово, и это всё правда звучало как... как дом. Как настоящая семья. И сегодня Бобу открыто назвали её частью.