Немеркнущий

      Смерть была облегчением для его души, слабой и уставшей.       Словно глоток свежего воздуха. Мазь от ран.       Смерть была бегством от боли, растущей день ото дня. А еще доказательством того, что он был трусом.       Но ведь все было хорошо, он наконец перестал страдать... Верно?       Тогда что это за внезапное чувство подавленности, захлестнувшее его? Разве он не должен наконец обрести покой?       Тогда почему? Почему он себя чувствовал так?       Потому, что проснулся в пустоте? Или потому, что ему не терпелось увидеть себя в пустом мире, где больше никого нет?       Он не знал (или просто не хотел признавать), но его сердце утопало в горе и сокрушительном одиночестве. Лишь это напоминало ему о земных днях.       Было больно, очень больно.       Он опустил голову, сворачиваясь калачиком. Каким же слабым он был.       Просыпаться в одиночестве в незнакомом месте было ужасно. Но он не заслужил спасения, не заслужил того, чтоб кто-нибудь забрал его отсюда... Это было эгоистично.       Правда? — Привет, Майки, как ты?       Манджиро задрожал, услышав этот голос, тот, что во снах был сильнейшим проклятием.       Достоин ли он по-прежнему слышать свое имя, произнесенное им?       Вздох Дракена спустил его на землю и заставил смотреть на него со страхом. Со страхом, что и он уйдет — Подожди, Кен-чин! (Пожалуйста, не оставляй меня).       Кен смотрел на него с удивлением и некой грустью из-за того, что испуганный взрослый мужчина цепляется за его куртку и трясется, опустив голову.       Он всегда знал, что Майки страдает, и всегда пытался облегчить его ношу, которая с каждым днем ​​становилась все тяжелее.       И ему было больно видеть его таким, осознавать, что он подвел его.       Но кто бы мог сказать ему, что сам Манджиро убьет его пулей в лоб?       Было больно от того, что он с ним сделал, но Дракен не держал обиды. Потому что по-прежнему доверял Майки. Всегда будет. — Не уходи, Кен-чин... — Майки? — Я убил тебя и ... Ты должен меня ненавидеть. — Да, я должен тебя ненавидеть...Черт возьми, Майки, это было действительно больно.       Манджиро знал, что он имел в виду не только физическую боль от выстрела, но и тот факт, кто с ним сделали такую ​​вещь. Он прекрасно знал это. (Он убил его сердце). — Да. Знаю... извини...       Дракен прервал извинения, вытащив руки из старой куртки. Он носил ее, когда они были подростками, им было всего 15 лет.       Тот обвил ногами его торс, чтобы не упасть, и оперся на плечи Кена.       Он не заслужил такого обращения, не заслужил того, чтобы Дракен нес его, не заслужил, чтобы Дракен смотрел на него так, и, прежде всего, не заслужил его улыбки. Он недостоен.       Но Кена не волновало, насколько недостойным Манджиро чувствовал себя по отношению к обычными действиями между ними. Потому что, несмотря на все, что сделал Майки, он все равно любил его, со своими сильными и слабыми сторонами.       Разве не в этом состоит любовь? — Мне не нужны твои извинения, оставь их при себе, - он снова улыбнулся, — Ты идешь, идешь со мной, и мне наплевать, если ты этого не хочешь.       Взгляд Манджиро затуманился, облегчение давало ему отдых, в котором нуждалась душа. А еще радость, которую он испытывал, зная, что Дракен всегда будет рядом.       Он искренне улыбнулся сквозь слезы. — Спасибо, Кен-чин...