Желание

      От резкой, неестественной боли меня скрутило. Спина прогнулась так сильно, что ещё немного, и позвонки бы опасно захрустели. На теле моментально выступил липкий, ледяной пот. Стало так холодно, что зубы заскрежетали. Я судорожно втянул воздух и закричал. Как же больно… По телу раз за разом проходила волна судорог. Дрожь была не просто неприятной — ужасающей. С каждой новой такой волной становилось только хуже и хуже. Из глаз брызнули слёзы. Конечности не ощущались вовсе. Вероятно, меня уже распяли. Но почему я тогда чувствую всё это? Не должен ли я уже умереть? Почему так больно? Почему мне так больно?!       Крик стал беззвучным. В горле неприятно что-то булькнуло. Я почувствовал, как по подбородку начало стекать что-то мокрое и вязкое. Я мотнул головой, в попытке хоть на секунду прекратить эту пытку. Каждая клеточка моего тела словно горела и разрывалась. Не могу, не могу! Убейте! Голова взорвалась яркой вспышкой боли. Что происходит? Мысли на секунду прояснились. Я словно что-то услышал, хотя в ушах кроме звона миллиона колокольчиков ничего не было. Белый шум. И чей-то голос… Он словно рыдает, не от боли, а от чего-то другого. Просит о помощи. Я почувствовал касание. Какое-то такое же мертвецки-ледяное, как постепенно окутывающий меня холод. Лёд начал сковывать тело. Он медленно подступал всё ближе и ближе к горлу… Я застонал и прикусил губу. Я ощутил неприятный стук, из-за которого в груди начало жечь. Что это такое? Стук становился всё сильнее и сильнее, быстрее и быстрее… Неужели… сердце? Холод окутал грудь. В которой билось живое, тёплое сердце. Билось… билось! Я уже не кричал. А рычал. Смерть была близка. Но бьющееся сердце позволило мне взять себя в руки. Сознание, которое до этого я жаждал потерять, теперь было взято под контроль.       По телу прошла новая волна судорог. Руки и ноги, которые почему-то всё ещё были при мне, буквально вывернуло, да так, что мышцы заскрипели. Больно, больно… Не в силах сдерживаться, я снова закричал, словно раненый зверь. Сердце пропустило удар. На мгновение мне показалось, что оно и вовсе остановилось. Нет… как же так! Я не могу… я должен!       Я открыл глаза. Агония прошла, словно её и не было. В глазах всё плыло, искрилось и плясало. Формы изгибались, темнели и снова вспыхивали яркими огнями. Я судорожно вздохнул и тут же перевернулся на бок, игнорируя фантомные боли по всему телу. Меня вывернуло какой-то неприятной желчью. Я прикрыл глаза и обессилено рухнул на спину. Всё, что я мог — постепенно приходить в себя. Сознание пыталось ускользнуть, снова затянув меня в бездну страданий и боли. Только сейчас я заметил, что дрожал не то от страха, не то от странного и неприятного холода. Не знаю, не хочу думать… Я сглотнул отвратительную вязкую слюну и рефлекторно оглянулся в поисках хоть чего-то, что можно было выпить. Сбоку, на каком-то столике, стоял прозрачный графин с водой. Я уставился на него, не в силах думать ни о чём более. Хочу пить.       Чем больше я смотрел, тем больше меня одолевала жажда. Такая чистая вода, прохладная… Даже немного странно видеть что-то без примесей грязи. Я не выдержал и вытянул руку. Почему-то сделать это оказалось намного легче, чем я ожидал. От неожиданной простоты действия, я слишком сильно размахнулся и толкнул графин. Он качнулся и ожидаемо завалился на бок. Я с ужасом наблюдал за тем, как желанная вода быстро-быстро начала выливаться. К чёрту!       Я перекатился на бок и упал с кровати, на которой всё это время лежал. Быстро перевернувшись, я подставил лицо прямо под остатки стекающей воды и жадно начал глотать её. Я прикрыл глаза и, с наслаждением, как какое-то животное, пытался напиться. Хорошо… Поток воды закончился слишком неожиданно и быстро. Я застонал от разочарования. Под головой разлилась холодная лужа. Я с трудом перевернулся и начал слизывать разлившуюся воду с пола, надеясь хотя бы как-то утолить жажду. Плевать мне на всё. Хочу пить!       Сбоку раздался какой-то громкий звук. Больно ударило по ушам. Я вскинул голову, скорчившись от этого слишком резкого движения. Передо мной стояла женщина в белой одежде. Под её ногами лежали выпавшие из рук бумаги и папки. Она вскрикнула и выскочила за дверь. Я болезненно сощурился и распластался на полу. Всё тело болело, сил больше не было. Я так и не напился нормально.       Спустя пару минут, в комнату забежало несколько человек. Меня подняли и уложили обратно на кровать. Я стиснул зубы и инстинктивно ударил одного из мужчин в синей форме, одновременно укусив второго.       — Адриан! Что с ним…? — раздался какой-то крик снаружи.       Голова загудела. Что тут происходит? Кто эти люди? Мужчины покрепче перехватили меня и, уже в шесть рук, снова уложили на кровать. Не хочу, чёрт возьми, пустите! Я попытался закричать, но горло лишь больно сдавило. Не могу ни звука из себя выдавить, кроме мучительного стона. Я вырвал ногу из хватки и со всей силы зарядил бородатому прямо по лицу. Снаружи кто-то кричал. Меня пытались удержать и привязать к кровати. Ненавижу это! Снова на чёртову цепь! Я извернулся и попытался укусить одного из мужчин, но он вовремя убрал руку и закрепил ремень. Я сильно дёрнулся, чувствуя, как кожу больно сдавливает. Не могу пошевелиться. Чёрт возьми!       Мужчины отошли в сторону, смахивая пот. Один из них тихо спросил о чём-то у вошедшей женщины. Я злобно скорчился и снова принялся извиваться. Не хочу, пустите! Мужчины вышли из палаты, переговариваясь между собой. Я проводил их яростным взглядом и попытался в очередной раз освободиться. Я разжал ладонь. Только сейчас я заметил, что руки были какими-то уж больно странными. Не было загрубевшей, треснувшей кожи, не было рельефного шрама. Да и пальцы все на месте. Да и вообще руки при мне. Я перевёл взгляд на другую руку. Ногу. На тело. Я такой… маленький? Что со мной? Что эта ведьма сделала? Я скрипнул зубами и на секунду закрыл глаза. Открыл. Ничего не изменилось. Я пару раз вздохнул, пытаясь держать подступающую панику в узде. Нет. Успокойся. Держи голову холодной.       Я снова открыл глаза и решил осмотреться. Да, точно. Это больничная палата. Самая обыкновенная. Хотя, нет. Около кровати стояло даже на вид дорогое оборудование. Да и сама кровать… была как минимум люксовой. Не припомню, чтобы вообще видел такие хоть где-то кроме зарубежных фильмов. Палата сияла от чистоты. Она была просторной, удобной и светлой. Тут я обратил внимание на окно, закрытое плотными жалюзи. Я попытался встать, но меня сдержали эти чёртовы ремни. Взгляд метнулся на плотно связанные запястья. Я извернулся и схватил зубами больничную рубашку, крепко сжав её. Второпях, врачи наверняка не смогли нормально меня связать. А самый простой способ выбраться отсюда…       Я резко дёрнул руку, подогнув большой палец так, чтобы он мог без проблем сломаться. Послышался быстрый хруст. По телу прошла непривычная, ужасающе-сильная боль. Я застонал и как можно крепче сжал рубашку зубами. Рука онемела, но зато теперь я беспрепятственно смог вытащить её из заточения. Кое-как, непослушными пальцами, я развязал вторую руку и ноги. Я медленно подошёл к окну и отодвинул жалюзи. По виску скатилась капля холодного пота. Я истерично хохотнул. Вдалеке виднелась Эйфелева башня. Париж? Я посмотрел по сторонам и наткнулся взглядом на зеркало. Ноги предательски задрожали и подкосились. Тело словно онемело. Я прикоснулся к щеке. Он повторил. Я вытянул руку вперёд. Он сделал тоже самое. Я открыл рот, но из него вышел только беззвучный крик. Отражение… моё отражение…       Дверь в палату распахнулась. Я отполз к стене и испуганно посмотрел на вошедших людей. Врачи.       — Как он…       — Руку сломал! — ахнул бородатый, которому я как следует вдарил недавно.       — Так, спокойно! — громко сказал мужик в очках, — Эй, Адриан, так? Успокойся, мы хотим помочь…       Я сглотнул и подобрал под себя колени. Ничего не хочу слышать. И видеть. Отвалите все! Из глаз полились слёзы. Да что тут творится! Сон… нет, какой к чёрту сон! Это реальность.       

***

      — Адриан, посмотри на эти фотографии, пожалуйста, — вкрадчивым тоном произнесла Сильвия — приставленный ко мне психолог.       Передо мной положили фото. Я не смог сдержать разочарованного стона.       — Ты узнаешь этих людей? — Сильвия попыталась заглянуть мне в глаза.       Я мимолётно мазнул взглядом по фото и сразу же посмотрел в сторону. Тошно.       — Прошу, Адриан, — умоляюще произнесла она.       Я поджал губы и быстро кивнул. Всё же, не хочу быть сумасшедшим.       — Отлично! Кто это? — указала она на фотографию высокой, стройной женщины в строгом костюме.       Я закатил глаза и схватил карандаш.       — «Натали» — быстро написал я и отбросил его.       — Молодец! А это…       Я стиснул зубы и написал «отец» и «мать». Эта игра в шарады безмерно раздражает.       — Адриан, скажи, ты всё хорошо помнишь? — кивнула сама себе женщина.       — «Да» — написал я.       — А можешь сказать? — спросила она в очередной раз.       Я скуксился и помотал головой. Говорить я не могу. Просто не получается. Она сказала, это из-за какой-то психологической травмы. Ну да, после сжигания заживо вряд ли останешься нормальным.       — Ладно, можешь идти! — бодро помахала мне рукой Сильвия.       Я вскочил со стула и подошёл к двери, резко открыв её и сильно хлопнув. Раздражение еле получалось сдерживать. Бесит. Всё бесит!       В коридоре меня поджидал личный кордон. Без понятия, как зовут этих людей. Мне на них плевать с высокой колокольни. Меня проводили в палату. Я сел на кровать и принялся ждать. Сейчас опять начнется шоу. Но оно хотя бы немного весёлое.       Дверь ожидаемо открылась. Я ядовито улыбнулся. Медсестра вздрогнула и опустила голову. Она медленно прикатила небольшую каталку с подносами и аккуратно выдвинула столик для кормления. Я почти не шевелился. Она меня жуть как боялась, хотя причин для этого я не видел. Тут вообще все меня как-то остерегались. Может, это из-за моего недавнего выступления, но, чёрт возьми, когда ты непонятно где и тебя связывают… что мне оставалось?       Медсестра открыла поднос и выставила тарелки, предоставив мне столовые приборы. Я грустно посмотрел на суп, какое-то второе и напиток. И перевёл взгляд на сестру. Она вздрогнула и поджала губы, но продолжила умоляюще смотреть. Я взял ложку и зачерпнул суп. Глаза сестры блеснули. Я почти поднёс ложку ко рту. Запах супа резко ударил в нос. Я ощутил почти физическое отвращение. Я зажал нос и бросил ложку в тарелку, разливая блюдо. Тошнит от еды. Медсестра поникла.       — Прошу, поешьте, мистер Агрест! Вы ничего не едите уже слишком долго! Вам нужна хотя бы жидкая пища, иначе вы совсем ослабнете! — начала она тараторить.       Меня пичкали каким-то препаратами и кормили внутривенно. Из-за подобного я чувствовал дикую слабость и стал похож на скелета. Круги под глазами, щёки впали… Я раздражённо посмотрел на еду. Хотелось ли мне есть? Вообще нет. Ну не чувствую я голода! Не могу и всё тут! Взглядом я зацепился за хлеб, лежащий в отдельной миске сбоку. Рвотный позыв не заставил себя ждать. По телу прошла дрожь. Я взмахнул рукой и перевернул столик с едой. В палату вбежали санитары. Меня, ослабленного, быстро скрутили. Я бился в истерике, смех сменялся воем. Хлеб… чёртов хлеб! Это было единственное, чем меня кормили перед казнью. Остатками хлеба из опилок и какими-то помоями. Наверное, то, что мне приходилось есть, даже свиньям не давали.       Сознание медленно уплывало. Мне что-то вкололи. Тело всё ещё тряслось от злости, ненависти и грусти. Я прикрыл глаза. Сон… какой к чёрту сон? Я не умел спать. Я просто проваливался в какой-то чёрный омут и бесцельно бродил там, ожидая окончания ещё одной пытки. Тело отдыхало, а вот сознание продолжало бодрствовать. Адриан абсолютно точно не готов к такому. Но почему-то мои привычки передались этому телу. Вплоть до мышечной памяти. Да и не только мышечной.       Абсолютно чёрное пространство. Я вытянул руку вперёд и разочарованно выдохнул. Даже тут меня преследует тело этого мальчишки. Сколько ему там на данный момент? Четырнадцать, кажется. Скоро пятнадцать. Упал и ударился головой. Сотрясение. Хах…       Я вздохнул и с отвращением уставился на мелькающие впереди картинки. Я не знаю почему, не знаю как, но это были воспоминания. Мои и его. Хотя мои-то при мне. А вот с памятью парня были некоторые проблемы. Усвоить её оказалось чем-то вроде жизненно-важной детали. Я просто физически чувствовал, что мне нужно это сделать. Хотя там и смотреть не на что было. Он же даже не пожил толком. Простая жизнь богатого и любимого всеми мальчика. С высоты своего жизненного опыта я с раздражением наблюдал за его проблемами. Ну умерла мать, и что? Отец немного холоден? Мне было плевать на это. Не мои проблемы… а вот и нет. Нифига мне не плевать. Меня жутко злило то, что я чувствовал всё это. Ладно бы просто знал и помнил. Но нет, пришлось буквально прожить его жизнь заново. И всё прочувствовать на себе. И мне стало вдвойне тошно. Потому что теперь эти проблемы стали моими. С одной стороны во мне говорил Адриан, который зарывался лицом в подушку и подолгу плакал ночами после потери матери, вынужденный каждый день видеть во взгляде отца скорбь. Сын был вылитой копией его любимой жены. А с другой… я был тем, кто чуть ли не собственноручно совершил революцию и практически убил «королеву». Я стиснул зубы до скрежета. Практически. Меня ударили ножом в спину. Подвели самые близкие люди. Из-за трусости и страха. Бросили в тюрьму как бродячую шавку, лишив ног и рук. И казнили на потеху публике. Сожгли в огне, как жгли ведьм. Позорная казнь. Потому что я не был магом. Я был воином. Ни капли магии. Лучше бы повесили или отрубили голову. Или заперли бы в колизее, где меня разорвало бы зверьё. Но они же боялись меня. До смерти. Человек без магии, только лишь с мечом в руках совершил немыслимое. А люди на той стороне даже не знали о творящемся хаосе. Обычный мир был слишком беспечен. Я мечтал о жизни в нём. Сколько же раз я жалел о том, что связался со всем этим. Я грезил о простой жизни, какая у меня была раньше. Но, увы. Не судьба.       Я открыл глаза и уставился в потолок. А сейчас что? Что делать-то? Я оказался в теле мальчишки, да ещё и какого! Героя, мать вашу! Смех, да и только. Герой… да уж. В голове что-то щёлкнуло. Нет, мультфильм я знал, смотрел ведь, когда был ещё ребенком. Правда, мне быстро наскучило, да и когда меня затянуло на обратную сторону мира, не до того стало. Но вот кое-что я помню. И очень-очень хорошо.       В голове всплыло изображение серёжек и кольца. Если их объединить, то можно будет пожелать что угодно. Я расплылся в предвкушающей, жутковатой улыбке. Месть. Всё, чего я желаю — отомстить.