Соперник солнца.

Первый день в новом триместре прошёл так же, как и другие первые дни начала учёбы. Шоё пошёл домой после школы спать, из-за того, что не выспался, а вечером на тренировку. «В пять тренировка.»—напомнил себе парень, ложась в кровать. В комнате приятно пахло постиранным постельным бельём. Проснулся вовремя, что не могло не радовать. Быстро переодевшись, Хината собрал вещи и вылетел из дома к Тобио, с которым они ещё утром договорились пойти вместе. Уже видя знакомый силуэт, он стал бежать чуть медленнее. —Не устал? —усмехнулся брюнет. —Помру сейчас…—выдавил из себя Хината, опускаясь на корточки, восстанавливая дыхание. —Все нормально? —спустя пару минут, после того как Хината пришёл в себя, спросил Кагеяма, недолго поглядывая на рыжую макушку. —Да, я в норме. Бегать в горку — такая себе затея. Больше не буду.—усмехнулся Шоё, ответив так, словно понял мысли брюнета о просьбе так не пренебрегать здоровьем. Тот еле приподнял уголки губ, имитируя улыбку, так ничего и не сказав. «Он заботливый. Хотя, он таким был всегда, но понять это сразу было сложно. Кагеяма слишком зациклен на образе. Однако, зная о нем чуть больше, чем другие, смело скажу, что он очень хороший. Близкие отношения с ним позволяют видеть его улыбку чаще, чем другие. Наверное, окружающие, считающие его грозным парнем, теряют время, пока думают о нем такое. Такие мысли возникают, вроде, при чувстве сильной симпатии. Мне нравится Кагеяма?» —Ты тут? —парень навел взгляд на задумавшегося о чём-то Шоё. —Тут.—сразу очнувшись, ответил парень, взглянув на брюнета. —О чём я говорил тогда? —прищурившись, он не сводил глаз с рыжика, ожидая стоящего ответа. —Тогда меня ещё здесь не было.—он улыбнулся и, самостоятельно заканчивая неловкую для Хинаты тему, посмотрел вперёд. Кагеяма решил промолчать, как минимум потому, что утром он совсем неразговорчив. Заходило солнце. Небо подернулось лиловатой рябью. Было еле слышно рычание моторов внизу едущих машин тех, кто торопился с работы домой. Зайдя в зал, Тобио и Шоё встретили Нишиноя с Азумане, которые, видимо, тоже только что пришли. «Четыре… Три…—он готовился бежать к сетке, собираясь хорошенько оттолкнуться от земли.—Два… Один.». Очередной отбитый мяч. Очередная отработка «быстрой» Хинаты и Кагеямы, которая уже более ли менее приходила в божеский вид. Сугавара пытался убедить обоих в том, что она уже сравнима с идеалом, однако юноши не были согласны. «Это ведь фантастика! —говорил он.—В какие поэтические высоты нужно обратиться, чтобы найти подходящее в этом случае сравнение?» —Хаа…—Шоё, глубоко дыша, опустился корпусом, прислоняя руку к груди.—Сердце будто сейчас выпрыгнет. —Можем чуть позже сделать перерыв. —Можем и сейчас. —Можем и сейчас.

Следуя приглашению, Тобио, сев на скамью, задумчиво глядел в пол.

****

15 декабря, 2009; —Тобио-чан, —Ойкава лежал в на диване, в то время как младший сидел на полу, облокотившись на подушку подле, играя в приставку. Тоору часто приглашал Кагеяму к себе без обоснованной причины. Мизуки никогда не была против, чтобы ее сын проводил время с хорошим, на ее взгляд, парнем. —Я миллион раз просил не называть меня так. —Как хочу, так и зову.—он ехидно ухмыльнулся, сверля взглядом затылок брюнета. —Не отвлекай, я из-за тебя могу проиграть уровень с боссом. Умолкнув, Ойкава задумал неладное; бесшумно приняв сидячее положение, стараясь не скрипеть старыми пружинами дивана, он, подобравшись лицом ближе к затылку, приготовив руки для того, чтобы напугать сосредоточенного на игре Кагеяму. —Бу! —резко положив руки на его плечи, тот вздрогнул, выронив джойстик из рук. На экране высветилась надпись «You lose!», быстро меняющая цвет, словно футаж, сопровождающаяся пиликанием. —Ты что наделал?! —он повернулся к виновнику проишествия, оказавшись впритык к нему. Испугавшись такой близости, Кагеяма отскочил назад, опираясь на локти, сердито глядя на залившегося смехом Ойкаву. —Какой злой.—напоследок усмехнулся шатен, наводя надменный взгляд на «соперника». —Хватит заниматься ерундой! —в комнату зашла старшая сестра Тоору.—Марш обедать, мне поручили за вами следить. Не став возражать, оба поднялись и направились в сторону кухни. Юноша клал в рот пищу раз в три минуты. Крупные хлопья снега за окном завораживающие опускались вниз, отвлекая Кагеяму от еды, из-за чего Юкико приходилось его возвращать в реальность. —Ешь давай, а то совсем остынет.—старшая сестра Тоору будто бы была ещё и сестрой Тобио. Она воспринимала его так же, как воспринимала родного брата. За это он ей бесконечно благодарен. —Кстати, что ты тогда спросить хотел? —Уже неважно.—Ойкава ухмыльнулся, кладя на блюдце жареный тофу со специями. «А ведь тогда во мне ещё что-то горело.» 17 февраля, 2010; На тренировки Ойкавы Кагеяма приходил, чтобы побыть зрителем. Однако после, шестнадцатилетний подросток упрашивал приятеля научить его подавать, между строк вставляя что-то подобия «Они потрясающие!», «Хочу уметь делать все так же, как ты.», «Я не подведу тебя, потому что ты лучший учитель!», над чем Ойкава лишь насмехался и говорил: —Такое могу только я. В этот раз все пошло по тому же сценарию, но после занятий на секции Тоору пригласил юношу к себе, на что тот согласился. Очередная ночёвка. Иногда Кагеяме и Ойкаве находилось о чем поговорить, но, как правило, это не было их «вечными темами». Кто-то из них обязательно засыпал в самый разгар развития событий в какой-нибудь истории. В этот раз все было чуточку иначе. —Мы спать собираемся? —спокойно спросил Ойкава, перебив, с энтузиазмом рассказывающего что-то, Тобио, сложив руки на груди.—Просто ты так много болтаешь, что подозреваю мы до рассвета не уснём. —Собираемся, —отрезав конец истории, ответил он, отворачиваясь от шатена, коротко бросив из-за плеча «спокойной ночи». Было немного неприятно оттого, что на тот момент наставник был прямолинейным. Хотя к этому можно было давно привыкнуть. —Ойкава? —в ответ послышалось, на удивление, бодрое вопросительное: —М? —Ты когда-нибудь любил? Он усмехнулся, не поворачиваясь к тому лицом, томно сказал: —Это максимально бесполезная вещь, поверь. —О чём ты? —Тобио был весь во внимании. —О любви. Конечно, я влюблялся, добивался взаимности, но я не особо понял в чём суть. —Вот как… —Ага. Однако, тебя я люблю.—сказал он, чуть ли не смеясь. —Не неси чушь. —Не чушь, но нести перестану. Хм, а что насчёт тебя, Тобио-чан? Что думаешь о любви? —Я не особо понимаю в чём ее суть. —Ты повторил мой ответ. Наверное, хорошо, что твоим родителям нет времени на тебя, ведь все, что ты можешь в себе найти, это меня и мои повадки.—«Что?». Тоору медленно повернулся лицом к затылку Тобио. Прислонившись чуть ближе, кладя руку на плечо парня, стал говорить шепотом: —Они говорят, ты ошибка, а свою удобность для людей ты спутал с интересом к своей личности, но личности у тебя-то никогда и не было. Печально.—Кагеяма молчал, продолжая слушать как ляскает языком шатен. Ойкава провёл рукой от плеча к горлу, медленно впиваясь цепкими пальцами в кожу, становясь причиной затруднённого дыхания жертвы. Вторая рука ловко скользнула от «отчетливых» рёбер вниз, пристраиваясь на худой талии юноши, неторопливо сжимая ее. Кагеяма никогда не чувствовал себя настолько беспомощным. Состояние шока мешало ему сопротивляться, словно парализовало. Ему больше ничего не оставалось делать, кроме как ждать, пока это все не закончится.—Ведь ты отражал людей, создавая иллюзию комфорта; делал все для других, забывая о себе, как бы ты ни пытался принимать на себе мое поведение.—он обнажил зубы, продолжая шептать, елозя кончиком носа по лопаткам сквозь ткань домашней футболки, выдыхая на неё горячий воздух.—«Я—последняя буква алфавита.» — твой девиз по жизни, если ее можно назвать таковой. Я ведь угадал? —монотонная речь без единой интонации и риторические вопросы вводили подростка в ступор. Становилось неловко и… страшно. Это наводило на неприятные мысли.—Скучная сказка, замысел которой не быть эгоистом. Спокойной ночи, малыш Тобио.—Тоору медленно отстранился, уходя на край кровати, оставляя испуганного Кагеяму наедине с собой. «Это не самая большая потеря в моей жизни. Мне не нужно, чтобы кто-то мешал мне идти к своей цели.» Утром, проснувшись по кое-как услышанному будильнику Юкико, которая сегодня выходила на работу, парень, со следами слез на щеках, тихо вышел из комнаты с собранным рюкзаком и продуманной отговоркой и ложной причиной ухода домой. Девушка повелась. Тобио до сих пор стыдно перед ней за враньё, но ему также не безразличны «те слова». —Спасибо, Юкико.—парень еле улыбнулся, надевающей перчатки, девушке. —Не за что. Будь осторожен, пока домой идёшь. —Хорошо. Удачного дня! Попрощавшись со спасительницей, юноша поставил себе новое табу: «Никогда не верить Ойкаве.» Ледяной воздух, вдыхая который бодрил лучше любого кофе, и мелкие снежинки, приземляющиеся на шарф, цвет которого напоминал бесконечную гладь океана, были спутниками пути домой. Под ногами хрустел снег, хотя звук также походил на хруст плоских костей. Пустой взгляд вниз и что-то звякающее в портфеле; Тобио не мог вспомнить, что такого лежало внутри. —Привет, мам! —его поприветствовало лишь насмешливое эхо. Вспоминая слова бывшего приятеля, парень чуть замешкался. «Всё не так, как он сказал, верно?»—по коже скользил неодолимый страх, а вопросы заполняли все пространство в голове. —Да кого я обманываю.—горячие слёзы с точностью обвели щеки и скулы парня, которые напрягались от стиснутых зубов. Злобно глядя в никуда, стараясь поддерживать нормальное состояние, он последовал в свою комнату. На полках и столешнице уже появилась пыль, за неделю его отсутствия, а на полу до сих пор валялись вещи, которые выпали из шкафа, пока Кагеяма собирался к Ойкаве.—Зачем я тогда это спросил? Зачем он тогда сказал это? Что я тебе такого сделал? Я всего лишь хотел, чтобы ты увидел во мне свои же старания! Я просто хотел тебя порадовать! Перестань так делать! —он упал на кровать лицом в подушку, иногда ударяя ее, выплескивая бурю эмоций. С каждой фразой тон повышался. Обида и злость изнутри с отчетливым треском ломала кости, было больно. Напрягалось и тряслось все тело. Слёзы, словно нескончаемая река, текли по щекам.—Хватит так себя вести! У меня не было никого ближе тебя! Я отдавал всё, что мог, а ты просто взял и воспользовался!!! Почему ты такой отвратительный?! Фу, фу, фу, фу! —в голове быстро промелькнули все события того вечера. Дыхание, прикосновения… Свидетелями истошно кричащих фраз стали лишь стены дома и, напуганная состоянием вечно спокойного хозяина, Идзуми, которая, к счастью, не сможет рассказать об этом матери Кагеямы. Тело вздрагивало, а нервы, казалось, скоро сдадут. В груди что-то внезапно кольнуло. Кошмар закончился нескоро. Тобио ещё долго лежал, глядя в потолок пустым взглядом, и шмыгал носом, ни о чем не думая. Не было и сил, ни настроения. Вскоре заплаканная наволочка и пододеяльник были заменены чистым бельём. «Тропинки мучений» на лице парень смыл холодной водой, не оставив от них и следа, а «те слова» он попытается забыть, что в конечном итоге не выйдет. «Мне всего лишь нужен был наставник, а тебе ученик-идиот, над которым ты мог бы издеваться. Узнав о том, что я не идиот, ты быстро испарился, оставив за собой лужу не пойми чего. Он называл меня жалким, боясь выглядеть слабее на моем фоне.» —Я превзойду тебя.—тем утром сказал он, глядя на себя в зеркало в ванной. И он превзошёл. Сосредоточившись на пасах, Тобио довёл их до идеала, что провоцировало Ойкаву «отмахиваться» от преуспевания ученика в волейболе. С того холодного зимнего дня и ледяного Тоору, Кагеяма ни разу не заговорил с ним. Ненавидя его, он ненавидел свою и чужую слабость, уязвимость, нестабильность; свои и чужие слёзы и любые другие сильные эмоции. Он перестал терять контроль над эмоциями не только из-за Ойкавы, но ещё из-за становления связующим в Карасуно. Это идёт на пользу всегда, когда что-то происходит не так, как нужно. То, что до сих пор не понимал Тобио, так это причину, по которой всё, что он ненавидел, нравилось в Шоё. Ему шла каждая эмоция. Кагеяма был уверен, что он может быть слабым, уязвимым и нестабильным даже при нём.

****

—Кагеяма, ты тут? —перед глазами появился серьезный Хината, который тут же улыбнулся «очнувшемуся» брюнету.—Видимо, тут. Я думал ты уснул. —Нет… Я тут.—он выдержал небольшую паузу, приходя в себя после внезапной волны событий из прошлого.—Уже все в порядке? —Да, я в норме, пойдём.—встав со скамьи, рыжик посмотрел на приятеля, ожидая, когда он пойдёт за ним. «Я люблю зиму, но я ненавижу январь. Я так не люблю декабрь, который лишь дал надежду на светлое будущее и обманул. И я терпеть не могу этот жуткий февраль, который добил меня. Я до сих пор люблю смотреть на медленно опускающиеся вниз снежники и носить тёплую одежду.» Пас был точным, как и всегда. Мяч подстроился под Хинату, который просчитал все до тысячных и отбил пас Тобио. Сзади послышался хлопок, врезавшийся прямо в кости черепа. Прочный блок Тсуккишимы и Азумане, остановивший подачу Танаки, захватывает дух. 20:09 Наконец закончилась тренировка. Солнце давно ушло с горизонта, однако на небе до сих пор висели подсвечиваемые им последними лучами ярко-розового оттенка облака; зажигались фонари. —Завтра тренировка в четыре, продлится лишь пол часа.—серьёзным тоном произнёс Укай.—Обсудим детали. К тому же, вам нужно отдохнуть как следует. Осведомлённо кивнув и сделав короткий поклон, ребята ушли в раздевалку. —Кстати, о чем ты задумался там в зале? Просто выглядел ты хмурым.—в раздевалке никого не было, так как Кагеяма и Хината решили потренироваться чуточку дольше, чем остальные из-за длительного перерыва. —А, —в его планах не было объяснять это ему, надо было срочно что-то придумать.—да так, о своём. Хината с недоверием посмотрел на парня, который от смущения и неловкости отвёл взгляд вниз. —Хорошо, как скажешь, но если тебя что-то беспокоит, готов выслушать.—неожиданно, что он не стал пытать его, выпрашивая правду. Рыжик лишь мило улыбнулся, сняв с себя верх формы, дабы одеть чистую одежду. «Спасибо.» Выйдя из помещения, по просьбе Укая они выключили свет везде. На улице было прохладно. Свежий воздух после длительной тренировки — лучшее, что можно когда-либо ощутить. —Приятно. —Не то слово.—Шоё легко усмехнулся, посмотрев на профиль Кагеямы, ожидая ответной улыбки. Почувствовав на себе взгляд коротышки, он иронично закатил глаза, одновременно улыбаясь. —Кстати, —неловко начал брюнет.—ты спросил, о чем я тогда думал. —Ну да. —Действительно думал о своём. Я вспомнил случай с Ойкавой. —Слушаю. —Проще говоря, я пытался добиться его признания. Мне хотелось, чтобы он видел во мне достойного соперника и лучшего ученика, но как выяснилось на меня у него не было серьёзных намерений. Не помню, что именного тогда сказал, но точно знаю, что после этого все в моей жизни изменилось, так что…—Тобио выглядел серьёзным и задумчивым. В такие моменты его стоит не перебивать, а молча слушать, задавая вопросы лишь в конце.—Все, что во мне может показаться неприятным, скорее всего — дело рук Ойкавы. Хината, внимательно слушая, произнёс: —На одном из матчей мне показалось, вы очень близки, поэтому сначала я не особо понял, какая связь между воспоминаниями с ним и хмурым взглядом, а теперь, кажется, понял. Можно кое-что спросить? —Ну давай. —Из-за него ты скрываешь эмоции? —Да.—короткий ответ, зато понятный. Видя, что Кагеяме не особо приятна эта тема, робко спросил ещё кое-что. —А боязнь близости у тебя тоже из-за него? Кивок, в качестве ответа, устроил Шоё. —Что бы ни было, —он улыбнулся.—придёт время, когда и твоё сердце почувствует свет, а пока… постарайся расслабится и посмеяться над собой. Напоминай себе, что ты заслуживаешь намного больше, чем думаешь. А любви особенно. Все будет хорошо.—парень, сделав щелчок пальцами, указал ими на Тобио, ярко улыбнувшись. Тот, еле усмехнувшись, спокойно шёл рядом, все ещё уплывая в мысли. Хинате удавалось его понять, так что он не стал тревожить друга, попрощавшись как только они пришли к дому Тобио. —Пока, Кагеяма! —он махнул рукой и, отвернувшись, двинулся дальше. —До завтра, Шоё. Остановившись, пару секунд находясь в ступоре и, решив обернуться, Кагеяма уже скрылся в тени двора. Еле улыбнувшись, он, довольный, пошёл домой. «Кажется, мне он действительно верит.»—от этих мыслей Шоё, если присмотреться, начинал светиться. Резкая головная боль стала роковой дамой в торжество. Взявшись за затылок, он скривился от неожиданной боли. Дома выпил таблетку, которая подействовала лишь под утро. «Что за дела…—прокряхтел юноша, сидя на подоконнике, замечая как начало светать. Закатив глаза, Хината решил лечь в кровать, надеясь на лучшее.—Мне ещё в школу.» «Ты заслуживаешь намного больше, чем думаешь. А особенно любви.»—впервые за долгое время Кагеяма смог почувствовать себя по-настоящему счастливым.