(анти)герой

— Долбоеб! Этот отчаянный крик Ханмы, наверное, слышал весь район, если не половина города. Парень катился по земле, прижимая к себе маленькое тело Кисаки. В ушах оглушающе клокотала кровь, пока все мышцы и ребра пересчитывали собою промерзший асфальт. Связка из двух тел замерла, но лишь после ощутимого удара в позвоночник от низкого бордюра у обочины. Треск тормозов. Шум перевернувшегося грузовика… Отчаянный крик какой-то писклявой девки… Ханма еле распахнул глаза, но вот он уже подрывается с места, игнорируя все нарастающую боль в спине. — Вставай, придурок! — широкая усмешка была до жути нервной, когда Ханма, подцепив друга за шиворот, принялся тащить его за собой. — Двигай задом, эй! Шуджи никогда не убегал от драк. Но в этот раз сам мир сказал ему: «Догони этого идиота». И парень вправду сорвался с места, игнорируя Дракена, что сел ему на хвост. Не зря… Ой как не зря! Кисаки, идиотина такая, вздумал остановиться прямиком на пешеходном переходе, чтобы вести с кем-то светские беседы. Еще бы миг… Еще бы один миг и тот оказался под колесами несущегося грузовика… Ханма гнал от себя эти образы, пока тащил друга практически за шкирку. А когда ему надоело, он лишь взвалил того себе на плечо, возобновляя бег. — Пиздец у меня встало! — хохотал Ханма, несясь на чистом адреналине в крови. У него просто адски как должна болеть спина после того бордюра. Плевать… Кисаки молчаливым грузом лежал на плече, даже не пытаясь брыкаться или сопротивляться. Мальчонка еще не осознал, что в прямом смысле чуть не оказался одной ногой на том свете…

***

— Тебя ищут… — Ханма лежал на своем стареньком футоне, растекаясь безвольной лужей от эффекта обезболивающих. — Пиздец не повезло, Кисаки… А родители что? Несколько дней назад Шуджи притащил друга в свой дом. Притащил, чтобы тут же упасть, скрючиваясь от расползающейся по спине боли. Он не особо думал, что да как, конечно. Но понимал, что парню нельзя в родительскую квартиру. Тетта убил Эму, Изану, ранил Какуче… Безбашенный придурок. Гений, которых еще поискать. И все эти исходы привычно веселили Ханму, придавая тому сил. — Тебя тоже, — кажется, это были первые слова Кисаки за несколько дней. — И тебя ищут, и меня ищут. Как это романтично, скажи? — хриплый смех Ханмы тонул в этой маленькой комнате. — Щас раскачаюсь и все будет хорошо. Ты главное не паникуй, принцесса. Прорвемся. Кисаки все еще был в помятой форме из банды Поднебесья. Конечно, у того вообще больше ничего нет. Пусть Шуджи и сказал тому взять что-то из его грязного белья, друг не отреагировал. Конечно… Еще бы тому носить провонявшую сигаретным дымом футболку. Но Ханма бы посмотрел на него такого… Тетта бы утонул в любой. Его бледная, но все еще смугловатая, тонкая шея казалась бы в сотню раз слабее, нежели в реальности. Эти маленькие плечи бы где-то затерялись, а тощие руки, которые так и не научились правильно держать удар, казались бы спичками… Парень все еще усмехался с этих представлений. — Хочешь домой? — Ханму бесило это молчание. Его нервировало то, что Кисаки притих не из-за вредности, а потому что… боялся. Боялся этих последствий, боялся того, что чуть не умер. Парнишка потерял все, гоняясь за своими дикими амбициями. Но это рвение… Огонь жажды и страсти в глазах мальчишки, распалял аналогичное в самом Ханме. — Не знаю, — Кисаки подставил Шуджи стакан проточной воды под руку, и поднял на того уставший взгляд, когда друг пытался подняться. — Я ничего не знаю… За всей этой бравадой, Ханма и забыл, что перед ним тринадцатилетний пацан. Ученик средней школы, пусть и давно не маменькин сыночек. — Зачем… зачем ты меня спас, кретин? — Ханма чуть было водой не поперхнулся от столь тупого вопроса. — Ты мертвым будешь скучным, — Шуджи усмехнулся более спокойно. Он тоже устал, если честно. Эмоциональный всплеск, ноющая боль в спине от ушиба… Все оставляло свой отпечаток. — А вообще… Ты нравишься мне, дурила. Ты не должен сдыхать. Я не люблю оставаться без того, что меня радует. Это будет слишком громкое заявление, если рассматривать данные слова лишь в одной площине. Ханме действительно нравился Кисаки. Интересный он человек. Необычный, временами неожиданный и непредсказуемый. И этого хватало парню, дабы оправдывать себя. Мальчишка был с ним на одной волне, и Ханма, в каком-то извращенном, но искреннем рвении мог считать этого чертенка своим другом. Иного аспекта юный, падший с вершины мира на грешную землю, гений, увы, не сможет понять. Пока что, увы и ах. А Ханма не сможет доступно объяснить, от чего его тянет обнять это хрупкое тело, чтобы ссадины обходили того стороной. Он не понимает, почему упорно считает, несмотря ни на что, что Кисаки не идет быть гопником. Тетта не гопник. Однако, Ханма не хочет, чтобы тот оставил его, ведь именно эта стезя познакомила их друг с другом. — А смысл? — очки, оказывается, лежали где-то на краю футона. — Все пошло по пизде, Ханма. Нас уже разыскивают. Поймают — посадят, кого куда. Ты тут корчишься со своей спиной… А я… Блять… Так вот из-за чего Хина выбрала его… «Хина». От одного этого имени Ханма брезгливо поморщился. Он взъерошил и так растрепанные волосы, тяжело вздыхая. — Чувак, от баб одни проблемы. Забей просто. Если она выбрала того сопляка, значит, у нее нет вкуса, — шутки шутками, но парень не желал видеть, что Тетта до сих пор за ней убивается. — И нахер такого плаксивого героя. Ты же понимаешь и сам, что Такемичи брал всех жалостью и… — Он был в будущем… И обвинял меня в смерти Хинаты… — Кисаки ломало все, что на него наваливалось. Ханма не хотел слушать этот бред. — Забей нахер я сказал! — Ханма зашипел, сквозь зубы, складываясь пополам. Он с небывалой силой сжимал в кулаке ткань одеяла, а потом поднял на Кисаки злой, недовольный взгляд. Длинные пальцы грубо схватили школьника за подбородок, притягивая к себе. — Срать я хотел на твоего Такемичи. Он мудак, который пытался тебя убить. И за это ты его боготворил, Кисаки? Он слабак, который только и может, что пищать о какой-то силе, просто вваливаясь напролом. Он скучный. Он предсказуемый. И если ты станешь таким же, я сам тебя угандошу. Кисаки замер. Ханма чувствовал под пальцами, как мальчишка сцепил зубы потуже и посильнее. Большим пальцем парень погладил того по щеке, как бы поощряя то, что друг не припирается. — Тебе нужен герой? — хриплый голос звучал глубоко и вкрадчиво. — Тогда смотри на меня, Кисаки. Только скажи, что хочешь убежать от этого дерьма, и я все сделаю. Я, как гребаный герой, вытащу тебя отсюда так, что ни один коп не поймет. Кисаки был слаб физически, но духовно и морально оставался стойким. Даже сейчас, не смотря ни на что, Ханма готов был идти за ним. Неважно как. Неважно куда. Кисаки боялся остаться одиноким. У него не было друзей, но рядом семенил Ханма. Безбашенный придурок, который, как оказалось, надежней тысяч гопников за спиной. Кисаки маленький мальчик, который слишком рано начал корчить из себя взрослого и поумнел не по годам. — Теперь мне нужно превзойти тебя? — Кисаки как-то устало усмехнулся, стараясь сжать чужое запястье и отвести ладонь от лица. Не смог. — Или ты так и продолжишь быть моими руками, Ханма? — Ты хуевый гопник, Кисаки. Но Серый кардинал отменный, — Ханма тяжело уронил голову на это маленькое плечо. — Сука, цени меня. Я тебя дважды спас и прикрыл от бордюра. — Не ной, я дал тебе таблетки, — фыркнул Кисаки, когда наконец-то смог убрать пальцы от своего лица. Кисаки пах асфальтом, порохом и собой. Ханма лениво уткнулся носом в тонкую шею, вдыхая это всё во все легкие, и ощутил, как вздрогнул парнишка. — Валим, — после затянувшегося молчания, Тетта отозвался достаточно неожиданно. Ханма аж глаза открыл от удивления. — Как только поправишься, давай свалим куда-то. — Воу-воу-воу! — парень аж про свою спину забыл, вновь отстраняясь от мальчишки. — А как же твои родители? А школа? А светлое будущее где-то с оравой орущих младенцев? Кисаки выглядел серьезным, но складка меж его бровей разгладилась. — Ты, как я помню, давно хрен положил на все это, — Кисаки взлохматил свои светлые волосы, убивая окончательно старую укладку. Ханма в неверии таращился на него. — Ты… — Ты не герой, Ханма. Но ты достоин быть со мной, — Тетта усмехнулся уверенно и решительно. — Я. Хочу. Свалить. С. Тобой. Давай. И что-то в груди у Ханмы сжалось. Сука, он еще ни разу такого не ощущал за все свои шестнадцать лет жизни. — Окей. Мы без денег, без вещей, без всего, но собираемся колесить Японией в поисках приключений, — Ханма хотел закурить. Он должен был понять, что это ему не мерещится. У него когда-то была детская мечта, найти друга, который уйдет в закат вместе с ним. — Отдохнем до весны, а там я составлю новый план на лет десять вперед. Согласен? — Кисаки уже поправлял очки на своем лице. — Заметано. Дай мне три дня, и мы вскочим на байк. Два малолетних дебила. Одному шестнадцать, и у того ветер в голове. Второму тринадцать, и тот просто не знает, чего хочет. Но он нашел себе героя вновь. И в этот раз он хочет оставаться в его тени, а не блистать где-то на обложках. Серые кардиналы не показывают своих лиц.

***

Холодный зимний рассвет был ослепляюще ярким. Ханма все же уговорил Кисаки приодеться в свои шмотки. Ведь так теплее и менее бросалось в глаза. Скромную заначку парень также отдал Кисаки, догадываясь, что мальчишка сможет растянуть их расходы до того момента, как они достанут еще. — Ты сбегаешь из дома, — в последний раз напомнил Ханма, заводя мотор. За его спиной уселся Кисаки, крепко ухватившись за чужие бока. — Ты катаешься с убийцей, — усмехнулся Тетта. — Да и я хочу попробовать пожить, как ты. — Звучит как охуенный план, дружище! Звук мотора разрезал утреннюю тишину. Два силуэта стремительно удалялись на встречу солнцу и новым жизням. Ни один из них не знал, что их ждет дальше, но… Им суждено было искать свое жизненное призвание плечом к плечу. Им ничего не оставалось, как бросить все и остаться вдвоем против целого безграничного мира.