Ублюдок

— Мой крольчонок плохо вел себя сегодня? Чонгук только уже от одного голоса готов распасться на тысячи атомов, ощущая спиной горячую влажную грудь старшего. Ему хочется проскулить, жадно глотая огненный душный воздух, слегка податься назад, чтобы прочувствовать чужое возбуждение, только не особо может дернуться, прижатый грудью к прохладной поверхности деревянного стола. Тэхен ворвался в кабинет как ураган, голодный и до одури сексуальный ураган, которому хватило нескольких секунд, чтобы от одного взгляда младший хотел упасть перед ним на колени и подчиниться этой притягательной ауре. Влажный язык мелькает между растянутых в довольной ухмылке губ, пока Ким изучает излюбленное тело своими длинными пальцами, разрывая пуговицы на чужой рубашке. — Такой чувствительный и очаровательный малыш, — шепчет старший хриплым голосом на чужое красное ушко, распаляя тело до еще большего желания получить хоть что-то, чтобы его унять. — Ты скучал по мне, сладкий? — Да, — хнычет Чонгук, подставляясь под приятные поглаживая на груди. — Да? — Да, папочка. Ким довольно урчит, спускаясь мокрыми поцелуями по изгибающемуся телу ниже, чтобы оставить везде свои метки и узоры, что расцветут получше и ярче любых садов в их городе. Он чувствует сбитое дыхание под своими губами, когда касается кончиком языка вставшего соска своего мальчика, медленно лижет на пробу и выжидает ответной реакции. Грудь у Чона всегда была чувствительной, и это только подливает масло в огонь для ненасытного Тэхена, что каждый раз готов уделять часы на эти две прекрасные бусинки, покрывать их поцелуями и аккуратно брать в рот, слегка посасывая. — Тэ-э! Чонгук вплетает пальцы в растрепанные волосы старшего и тянет его на себя, ближе прижимая к груди, как ребенка, пока тот не может оторваться, продолжает лизать и пошло чмокать, облизываясь, чтобы уделить внимание другой вершинке, и получить новую порцию грудных вздохов и стонов. Черт, как же ему нравится смотреть за тем, как в удовольствии закатываются карие глазки наверху, как розовый язычок мелькает между раскрытых в немом крике губ. И Ким не отказывает себе в желании поймать его и сплести со своим в диком танце, сильнее наваливаясь на младшего. Дикое желание и страсть захватила два тела, что с новыми ласками тянутся к друг другу ближе и ближе, не оставляя ни один кусочек кожи без своего внимания. Тэхена ведет от того, какой податливый в его руках Чонгук, как громко он отзывается на его действия и безропотно исполняет любые прихоти. — О-ох, боже, — шепчет младший, когда проворливые руки уже стягивают с него штаны с бельем, открывая себе вид на самое интересное. Тэхен не хочет медлить и сдерживать себя сегодня, поэтому не оставит себя без удовольствия подразнить Чонгука, опускаясь перед ним на колени. — Что ты?.. Острая волна наслаждения пробивает все тело вдоль позвоночника, пока чужой язык касается красной головки, слизывая выступившие капельки смазки. Чонгук под ним стонет с новой силой, даже нет, скулит и просит, несдержанно ерзая, закрывая себе рот ладонью, чтобы не начать умолять. Умолять взять его на этом чертовом столе как можно скорее, потому что ему хочется ощущить в себе сначала длинные тонкие пальцы, а после в противовес им толстый член Кима, увитый дорожками вздутых венок. От картинок в своей голове Чон сильнее возбуждается, обласканный горячим воздухом и умелым языком, что уже во всю орудует возле его дырочки, медленно вылизывая. — Че-ерт, Тэхен! Прошу, прошу, пожалуйста! И Ким повинуется, поднимаясь с колен и вновь утягивая раскрасневшегося мальчика в поцелуй, слегка оттягивая его голову за волосы. Он покрывает карамельную шею своими укусами снова, не может сдержать силы, когда пристраивается и резко входит, заполняя собой до краев. Чонгук ломает на более высоких стонах, он полностью обезоружен и открыт перед своим парнем, цепляется пальцами за его плечи и молит двигаться сильнее, смаргивая подступившие слезы с ресничек. — Еще, выеби меня, я так плохо вел себя, — хнычет Чон, стараясь самостоятельно насадиться на член. Тэхен крепко держит его за бедра и не дает двигаться, рычит на непослушного парня, но тот, ведомый возбуждением, продолжает свои попытки и скулит, стоит головке толкнуться в простату. — Плохим деткам положено наказание за такое, — шепчет горячо Ким, играя с сережкой в ухе младшенького. — Накажи меня, папочка, пожалуйста! Я был таким плохим мальчиком… У Чонгука слезы катятся с глаз, и это отправная точка для грубых и резких толчков, о которых грезил младший. Внизу все распирает от приятных ощущений, ему нравится чувство наполненности, нравятся мокрые губы на своем теле и глубокие движения бедрами, которые делает старший, зная, как ему нравится. Ким знает все точки, знает, как заставить Гука скулить под собой и просить, нужно только простонать ему на ушко, и это заведет новый отправной механизм. Будь они дома, старший бы без проблем отдал бразды правления своей детке, чтобы тот со смаком скакал на его бедрах, упиваясь глубокими порыкиваниями и просьбами взять его так жестко, чтобы ходить не мог. — Давай, сладкий, ты уже на пределе, да? Кончишь для меня? Младший хнычет, быстро-быстро кивая, и опускает ладошку на свой забытый член, начиная надрачивать. Ему хватает и парочки секунд, чтобы обильно излиться на свою грудь, испачкав в семени пальцы, пока Тэхен делает финальные толчки и изливается внутрь, громко дыша. — И что это было? — шепчет Чонгук, поднимая глаза на своего парня. — Я соскучился по твой заднице, а в этих штанах… Не смог сдержать себя, прости, детка. Чон смеется, закрыв лицо ладонями. Похотливый и слишком любимый ублюдок.