Сердце Анхеле

      Без движения, без чувств моя милая Анхеле лежала на длинном темном дубовом столе в лабораторном зале. Я не мог подойти к ней. Я не мог даже взглянуть на нее. Это не она. Это белая кукла. Кукла в ее зеленом платье и с ее жемчужными сережками. Кукла с опущенными уголками губ. Анхеле могла выглядеть так высокомерно, когда не улыбалась…       Словно резкое карканье, чьи-то слова прорвали мои путаные, спешащие мысли.       — Заклинание не убило ее. Оно лишь отделило от девушки сердце. Если вставить его обратно, кто-нибудь из верховных волшебников сможет оживить твою подругу.       В руках мастера Индиго мои застилающиеся туманом глаза заметили нечто необычное. Изящный витой подсвечник, на котором вместо свечи было… сердце Анхеле. Ярко-алое, оно мерцало слабым белым светом и выбрасывало в воздух золотистые и черные искры. Это было завораживающе, жутко и невероятно. Кажется, я впал в некоторое оцепенение, глядя на пульсирование и сияние искрящегося сердца… Голос мастера Индиго вновь попытался прорваться к моему сознанию сквозь туманную стену страха и отчаянного нежелания понимать и принимать происходящее.       — Чтобы спасти ее, ты должен вложить сердце в ее грудь. Сделать это может только очень сильно любящий человек. Но знай, это смертельное задание. Особенно для истинно любящих. Многие умирали, не выдерживая напора обрушивавшихся на них образов и чувств. Многие узнавали о своих возлюбленных такое, что бросали их сердца оземь. Хорошо подумай, выдержишь ли ты? Выдержит ли твое сердце?       О чем я мог думать? Какая разница, выдержу я или нет? Я должен спасти Ан!.. Но если я не выдержу, я не спасу ее…       Глядя в пустоту, я кивнул.       — Я могу помочь тебе лишь советом. Образы, которые наполнят тебя через пальцы, — лишь часть и часть, может быть, весьма незначительная, ее мыслей и чувств, ни в коей мере не отражающая ее полностью.       Голова моя снова наклонилась в утверждающем жесте. Да. Она любит меня. Зная это, я вынесу все.       Осторожно и бережно я коснулся пальцами трепещущего сердца Анхеле.       Мир вокруг исчез.       Передо мной по-прежнему был путь, ведущий меня к недвижимому силуэту, но все вокруг изменилось. Я больше не был в зале, я был в золотистой сфере, наполненной обрывками фраз, движений, лиц… И я окунулся в них.       Она стояла передо мной — прозрачная, золотистая, и оглядывалась по сторонам. Отовсюду на нее обрушились голоса, которые слышал и я. Нежные, ласковые, резкие, злые. Голоса мужчин и женщин.       — Анхи, дорогая, не могла бы ты...       — Хелли, лапочка...       — Анхеле! Кому сказано!       — Нам очень стыдно за тебя, Анхеле...       — Нет, Анхеле, ты не можешь...       — Анхеле, сколько раз повторять!       — Анхеле, ты должна...       — Здесь нет ничего твоего, Анхеле!       До меня доносилось только громкое начало фраз, но Ан явно слышала все, и чем дальше, тем больше она пыталась не сжаться в комок. Она сжала кулаки так, что аккуратные красивые ногти впились в ее маленькие тоненькие ладошки, и закусила губу.       — Какая же я дура, — презрительно вымолвила она наконец. Я никогда не слышал, чтобы ее голос звучал так.       — Дура! — разнесся эхом ее голос, многократно повторяясь. — Дура! Дура! Дура! Дура!       Ан выпрямилась и рассмеялась, горько и зло. Ее смех все звучал и звучал, перекрывая гомон голосов... Как мне хотелось обнять ее! Я сделал несколько шагов вперед и протянул к ней свободную руку, но та прошла насквозь.       Голоса изменились.       — Хелли! Хелли! — восторженно восклицали тонкие девичьи сопрано. Им вторили тенора юношей.       — Анхи! Ты такая, такая!..       — Хелли, ты лучшая!       — Хель, Хель, иди сюда!       — Смотри, Анхи!       — Это на долгую память о нас, Ан!       Казалось, что призрачная фигура Анхеле только что была передо мной, но она, не двигаясь, оказалась на несколько шагов ближе к длинному темному столу со своим... телом. Она протянула руки к золотистым краям сферы, и оттуда, мерцая в такт пульсирующему сердцу, выросли протуберанцы. Ан касалась их, и на ее лицо возвращалась улыбка. Кажется, сложная часть была позади. Спасибо мастеру Индиго, что он так беспокоился об этом ритуале, но, похоже, в этот раз он зря перестраховался.       Слабо улыбнувшись, я хотел было пойти вперед, но смог сделать лишь пару шагов, как передо мной возникла внушительная фигура крепкого юноши выше меня на полголовы.       — Бельзет! — воскликнула Анхеле. И снова таким голосом, какого я от нее никогда не слышал.       Я аккуратно обошел молодого человека. Это действительно был немногословный друг моей милой Анхеле, брат ее подруги Денизы. Мы пересекались с ним раза три или два и не сказали друг другу больше пары слов. Я сделал несколько шагов в сторону Ан, но в это же время сверкающая фигура пробежала через меня, рассыпая снопы золотистых искр, и обвила руками шею серебрящегося призрачного Бельзета.       — Бельзет... — нежно проворковала Анхеле. Она... никогда не говорила так со мной.       По лицу Бельзета было невозможно понять, о чем он думал. Я поднял глаза, и увидел, что окутывающая нас сфера превратилась в витражный купол, каждое стеклышко которого погружало в короткое воспоминание. Вот Ан ловит взгляды безучастного брата своей лучшей подруги, трепеща от каждого мгновения уделенного ей внимания. Вот она дрожит от волнения перед встречей с компанией друзей, в которой будет он. Вот она смеется над собой, когда рядом никого нет. Горько и зло. Сердце в моих руках вспыхивало в такт сменяющимся картинам, не переставая бешено стучать. Вот она плачет в подушку, чтобы никто не слышал...       Я бросил взгляд на пару призрачных фигур. Лицо Бельзета немного смягчилось, и он обнял Анхеле в ответ. Они прильнули друг к другу, и их уста соединились в поцелуе. Я не имел права это знать. Я развернулся на каблуках и отвернулся, прижимая к груди отчаянно бьющееся сердце. Мое билось так же сильно, но наши сердца стучали не в унисон. По щеке потекла слеза.       Купол продолжал мелькать воспоминаниями. Вот Анхеле стучит кулаком по стене от боли, что ее никто не полюбил первой, что у ее возлюбленного были другие. "Неужели я хуже?!" — услышал я ее выкрик, полный слез. "Неужели я ничего не значу?!" — кричала она с другого осколка. Вот она обнимает других юношей, но смотрит все равно на него. Вот она отталкивает его... Сзади послышались голоса.       — Но почему? Бельзет, почему?       — Прости, Анхеле, ничего не получится.       Я снова ненадолго оказался внутри золотистого призрака. Ан немного обогнала меня, ее ноги подкосились, и она бессильно упала на пол. Бельзет исчез. Бесплотное тело Анхеле сотрясалось в рыданиях.       — Дура! — прошептала Ан и тут же повторила громче. — Дура! Дура! Дура!       Эхо снова подхватило ее голос и разнесло вокруг. Витраж воспоминаний погас, и купол над нами почернел, как беззвездное ночное небо.       — Ан, — тихо сказал я, зная, что она меня не слышит. — Я люблю тебя, Ан...       — Дура! — снова выкрикнула Анхеле. - Почему ты все еще любишь его, дура?! Почему не можешь забыть?!       Мне показалось, что это мое сердце пронзило огненной стрелой. Я готов был упасть перед ней на колени, целовать ей руки и убеждать ее, что она прекрасна... Но она не увидит этого. Не услышит. Не почувствует.       Я сделал неуверенный шаг вперед, и Ан подняла голову. Она смотрела прямо на меня.       — Что тебе нужно? — совсем не ласково спросила она. — Что тебе нужно от меня, Феликс?       Я чуть не выпустил сердце от удивления, но вовремя пришел в себя и сжал его еще крепче.       — Я... люблю тебя, Анхеле.       — Ты душишь меня своей любовью! Ты выводишь меня из себя! Оставь меня в покое! — Ее лицо исказилось от гнева, в котором, признаю, она была не менее прекрасна. Неужели это то, что она на самом деле думает обо мне? — Уходи! — махнула она рукой куда-то в сторону.       — Нет, — тихо ответил я и нежно прижал ее сердце к груди, немного ослабив хватку.       Даже если это правда, это не вся правда. Она не лгала мне, когда была рядом. Не лгала, заботясь обо мне. Не лгала, сочувственно глядя мне в глаза. Не лгала, когда мы рисовали вместе, и она говорила, что со мной приятно и интересно. Неужели она гладила меня по голове и терпела объятия и поцелуи, не любя? Конечно, нет. И я люблю ее любую. Всю. Без остатка.       Не отводя взгляда от злых глаз прозрачной фигуры Ан, я прошел сквозь нее, и она оказалась позади.       Я мог поклясться, что услышал смех. Не горький и злой, а теплый и веселый. Тот смех, который однажды поселил в моем сердце надежду.       Я аккуратно вложил сердце в зияющую дыру в груди Ан и поцеловал девушку в лоб. А затем меня поглотила тьма.

~

      — Феликс!       Резко распахнув глаза, я увидел склонившуюся надо мной Ан и потолок моей комнатки в пришкольных жилых помещениях.       — Ан! Ты жива! — я мгновенно сел и заключил ее в объятия. Немного потерпев, Анхеле отстранила меня и удивленно произнесла:       — Конечно, жива! За меня бояться не стоило, я за тебя опасалась! Ты поскользнулся в алхимическом зале и ударился головой о камни! Конечно, они сказали, что поколдовали над тобой в больничной башне, но все равно…       — А как же сердце? Твое сердце снова у тебя, верно?       — Э-э-э-э… снова? — приподняв бровь, переспросила девушка.       — Не важно, — вздохнул я и счастливо улыбнулся. — Я люблю тебя, Ан!       Ан обреченно улыбнулась и легко погладила меня по волосам.