Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы

Долгая июльская среда тянулась удушающей жарой, к вечеру, когда Таира и Павел отправились к железной дороге, ситуация не изменилась. А назойливые комары, совсем безумев от высоких температур, жадно впивались в липкую кожу, голодно насыщаясь кровью. - Па-ша, - обесиленно простонала девушка, опустив руки вдоль тела. - долго ещё? Я уже вся искусанная, - она оглянулась на покрасневшую ручку. - я думала мы сходим в наш парк, а вместо этого, ты повёл меня к чёрту на рога. Крепкий загорелый парень, выше спутницы на целую голову, ободрённо улыбнулся: - Потерпи немного, ещё метров тридцать и мы на месте. - Но мне душно, - возмутилась Ратаева. - я уже все ноги стёрла, - её модные фиолетовые туфли на бархатном каблуке, не вписывались в беспризорный песочный очерк широких троп. - я больше никуда не пойду, Бер! Парень с татуировкой волка на спине, видневшийся сквозь майку, скептично промолчал, наблюдая затем как Таира злобно отвела кислотно-розовые пряди с миниатюрного лобика в прозрачных бисеринках пота и гордо притопнув ножкой, плюхнулась на земь. Павлик шумно выдохнул. - О, силы небесные! - простонал он. - Неужели, нельзя было одеться по-человечески? Зачем ты вырядилась, как на показ мод?! - Я думала, у нас будет обычная прогулка, а не тур поход на край света! - обиженно отозвалась девушка с иссине-чёрными глазами, изменёнными за счёт линз, оправляя короткое платье, сверкающее блёстками. - Вот не можешь ты без этого, - настоящий янтарный взор досадливо замер. - Без чего? - не поняла Таира. - Выпендрёжа! - Бер не заметил напряжённой паузы и продолжил. - Что ты всё время пытаешься доказать? А самое главное кому? Можешь получать отличные оценки, для своего папочки, носить нелепые популярные шмотки для мамочки, красить ногти для гламурных подружек, каждое воскресенье качать пресс для своего парня, как его там? Рома? - Рамиль, - прохрипела Ратаева. - Да, извини. Так вот. Но я-то знаю, что ты не понимаешь физику, не хочешь на экономический, тебе тесно в этой дурацкой рыбьей чешуе, - шатен перебил себя, указывая на платье. - сними её. - Что? Я не... - Снимай. Я отвернусь, - на Таиру уже смотрел мудрый волк. Она мягко приняла протянутую майку, доходящую до колен. - Спасибо, Пав. - ...а ещё ты обожаешь сладкое, кайфуешь от спорта только когда тебе нравится и потрясно рисуешь, - на мгновение девушке показалось, что зверь выбитый на коже друга согласно улыбнулся. - так что, пора наконец купить себе кроссы и не париться. Я смилуюсь, - парень шутливо-торжественно поднял палец, опасаясь перебиваний. - Отдам тебе свои. На один вечер. Бер легко раззулся, отступая с улыбкой. - Как же... - Мне нормально. Не волнуйся, они почти новые. Я купил их три дня назад. Она быстро спрятала стоптанные ножки в мягкую, ещё тёплую обувь, Павел незамедлительно потянулся к белым шнуркам. - Ты умеешь завязывать бантики? - Краснеешь. Видишь? Приятно узнавать друг о друге что-то новое, правда? Ратаева тихо кивнула. Путь к железной дороге продолжился. В мужских одеяниях, не подходящих по размеру, Таира смотрелась забавно всё спрашивая спутника: "Как я тебе?" Павел неизвестно какой раз неизменно отвечал: "Обворожительна". Разноцветные носки Бера, в которых тот свободно шествовал за девушкой веселили Ратаеву, она всё твердила, что парень наступил в радугу, пока кто-то раскрашивал небо и испачкался. Павел не возражал. Становилось прохладнее, редкие силуэты птиц разрезали густой воздух. Пахло бесконечным счастьем, каникулами летом. Подростков вдруг охватило чувство будто они всегда будут такими. Юными, беззаботными, семнадцатилетними, листья никогда не опадут с деревьев, а школьные заботы исчезнут навсегда. Взрослая жизнь, мерещилась дальней родственницей, которую не видели, не помнили, не знали и не хотели знать. Таира первая заметила старую железную дорогу сквозь закоренелые стволы. По рельсам редко стучали поезда. Ближайший завод по производству угля разорился, об укромном пути все забыли... - Жутко, - призналась девушка, вглядываясь в путиводную полосу. - уже стемнело. - Когда я гуляю по рельсам, чувствую себя бессмертным, - произнёс Павел. - потому, что знаю, поезд не приедет. - Давай всё здесь осмотрим, - она прошла вперёд, удивительно быстро скрываясь во тьме, не смотря на то, что всё ещё несла в руках своё роскошное одеяние. Парень тревожно утремился за девушкой. - Таира? Эй, не убегай далеко! Железная дорога выстреливала гигантской царапиной в едва различимых путах мрака. На мгновение парню показалось, будто бы он не движется с места в попытках нагнать подругу, словно Павлик очутился в заколдованном круге, откуда нет выхода. Сознание уже успело выдумать будто в ближайших кустах, Ратаеву насилует свирепый бродяга. Охваченный необъятной паникой, Бер сошёл с маршрута, кидаясь в густую, ломкую растительность, прерывисто дыша, срывая голос... Наконец, описав бессмысленную окружность подле низкорослых кустарников Павел, вновь вышел к рельсам, различив знакомый худенький силуэт, однако, Таира ждала его не одна. - Пав, я нашла цыганку, - восторженно сообщила девушка, её кислотно-розовые пряди замерцали инопланетными переливами. Взвинченный Бер грубо схватил прохладную руку, услышав возмущённый писк. Напротив подростков действительно расположилась величественная, статная женщина. Ворохи цветастых юбок, перекрывая друг друга, шевелились ласками ветра. - Как вас зовут? - обратился к ней парень, рыцарски перекрывая Ратаеву собой. - Она...- попыталась вставить Таира. - Помолчи! - огрызнулся Павел. - С тобой будет отдельный разговор, - и снова окинул мошенницу презрительным взором. - Ну, отвечайте. Цыганка встряхнула звоном больших сережёк-колец: - Серафима, - женщина сладко улыбнулась, наклоняясь к напряжённому подростку. - а впрочем, как хочешь, так и зови, - она обошла юную парочку, играя россыпью бус на груди, неотрывно гипнотизируя, благоговейно светящиеся, глазки Таиры. - позолотите ручку, детки. Погадаю. Недолго думая Бер накренился к жухлой траве, нашарил под ногами длинную острую палку, резко замахнулся. - Пошла прочь, воровка! Конечно, Ратаева, с малолетства активно увлекающаяся мистической сферой человеческого бытия, бросилась на защиту несчастной беспризорницы, чьё тело взвилось оскорблённым шипением. - Хватит! Фима ничего не украла, - воскликнула девушка, выскочив из-за его спины. - разве можно быть таким подозрительным? Это просто неприлично, не находишь?! - Ах, она тебе уже Фима?! Хочешь, чтобы тебя до нитки обобрали? Сначала ты рванула от меня в неизвестном направлении, а теперь защищаешь какую-то прошмондовку, - разочарован. Не вмешиваясь, Серафима тихо перебирала уголочки ярко платка, исписанного восхитительными маками, по очертанию тугого пучка. Цыганка молча, даже с некоторым удовольствием наблюдала за подростками, точно знала, чем всё кончится. Тем временем Таира, только фыркнув на предостережения Бера, заботливо протянула женщине модные одеяния. - Вот, возьмите. Вполне удовлетворённая Серафима, небрежно запихнула подарки в тяжёлую мешковатую сумку на плече, обступая нежными пальчиками, исполосованную кожными углублениями ладошку девушки. - Ты забыла, что кочевники сделали с дядей Мишей? - предпринимая последнюю попытку уберечь любопытную спутницу, прикрикнул друг. - Не обращайте внимание, - спокойно предупредила цыганку Ратаева, не оборачиваясь на парня. Дядя Миша, вернее Михаил Львович Боткин из интеллигентной семьи потомственных медиков, имел солидную трёхкомнатную квартиру в городе, являясь соседом ребят по лестничной клетке. Не пожелав пойти по стопам отца с матерью, он открыл собственный бизнес по продаже автомобилей. Влюбился в Лидию Фёдоровну Никольскую, случайно задетую им на пешеходном, к счастью, без потерь. А потом уважаемый человек, готовящийся к появлению первенца, наследника, сына... Уехал на рыбалку в безымянную деревушку к сестре покойной матери, где его нашёл многолюдный табор и проклял за отказ бездомным танцорам отдать им блестящие резиновые сапоги. По крайней мере, так гласила легенда, вероятно, сотканная из домыслов общих знакомых известного бизнесмена. Однако через несколько недель после возвращения домой Михаила, у его супруги случился выкидыш. Убитый горем муж, вместе того, чтобы поддержать жену крепко напился, проснувшись в чужой постели с другой женщиной. Тем самым, Боткин провоцировал логичный исход отношений с Лидией - развод. К осени развалился бизнес: дядю Мишу обвинили в неуплате налогов в особо крупных размерах и, кажется, чуть не посадили. Ему пришлось продать роскошное жильё, ретироваться в ту же деревню, где всё начилось и прослыть там конченным пьяницей по прозвищу "Сушняк". Наверное, не стоило верить в череду нелепых совпадений, ведь у всех бывает пора неудач, лицензия у Михаила Львовича имелась, да и налоги он платил исправно... Странная это была история с мощными пробелами в абзацах, но на неё охотно ссылались те, кто считал нужным, цыган, разумеется, нежалуя. - Вижу, любишь ты избранника своего, - хриплым голосом произнесла Серафима, закрывая тёплые карие глаза. - но чёрное у него сердце, девочка. Бить станет, если останешься... - Как? - похолодела Таира. - Рамиль? Бросьте, он же... Цыганка не слушала её, продолжая водить загорелыми пальцами по миниатюрной ладошке. - И отцу твоему он нравится и матери. Время придёт - позовёт дом с ним строить, детей рожать. Если не убьёт. Уходить тебе надо... - Перестаньте! - девушка дёрнулась. - Что вы несёте?! Серафима намертво вцепилась в тонкое запястье. - Беги, сказала! - прогремела она страшным воплем. - Вернёшься к родителям к утру, в ссоре найдёшь. Брат у тебя весной родиться, только папу не суждено ему обнять... Ратаева не издала ни звука, изящные плечи взбудороженные мурашками, бились мелкой дрожью. Цыганка невозмутимо запустила свободную руку в свой потрёпанный мешок, вынимая со дна соломенную куклу. Простая игрушка, перемотанная веревочками, напоминала ребёнка. Серафима сунула маленький предмет девушке. - И как ей поможет ваш кусок сена?! - впервые уведомив гадалку о своём существовании, выплюнул Павел. - Под подушку матери положишь, когда детёнок на свет запросится, чтобы в родах не умерла, - игнорируя Бера, наказала та. Когда цыганка выпустила левую руку, близкую к сердцу Таира без чувств упала в объятья Павлика. На тревожный выдох парня Серафима дробно рассмеялась. - А тебе напророчить судьбинушку Павлуша? - над ухом подростка повеяло зачарованным шёпотом. Серафима вдруг проньзила коготками жилистые плечи. - Два брака у тебя будет. В одном поплутаешь, в другом - счастье найдёшь. Об одной вижу мечтаешь, единственной. Ты скажи ей, может, что и переменится... Это я заберу, - женщина потянулась к отцовским часам, щёлкая серебристым замочком. Павел очнулся окраплённый самозабвенными слезами Таиры, которая безутешно всхлипывала над ним, думая, что Серафима, прокляла его за непростительную грубость при встрече. Когда Бер окликнул её по имени, Ратаева подняла голову, протягивая к нему руки, перепачканные кровью с левого плеча. Больно. Оба что-то вспомнили, бросаясь задыхаться друг в друге. Кажется, в городе одно время судачили про какую-то провидецу, поездом передавленную. То ли от мужа сбежала, то ли от отца... То ли со свадьбы, то ли из дома умчалась... То ли с топором за ней гнались, то ли голыми руками задушили... То ли под колёса голову на отсечение сунули... Эй, а стоит ли в любви сознаваться, коли велено было? Поди ложь, а поди правда цыганские байки.