Never say never

— Зачем вы построили второй дом, спрятанный в лесу? — неожиданно спросил Лань Цзинъи. Он и его муж, Лань Сычжуй, помогали Вэй Усяню перенести несколько вещей из Ланьши в дом последнего. — Ты не хочешь знать истинную причину, — шутливо ответил Вэй Усянь после неловкого молчания. В конце концов, он не мог сказать им, зачем и для кого был построен этот дом… Пока он не будет уверен, что его план удастся. Лань Мэйинь, которую Вэй Усянь нёс на руках, сосала большой палец, с любопытством глядя на двух своих гэгэ. Лань Цзинъи и Лань Сычжуй переглянулись, после чего Сычжуй громко прочистил горло. — Итак, на этот раз я получу еще одного мэй-мэй или ди-ди? — Почему ты спрашиваешь? Я пока не в положении, — заявил Вэй Усянь, бросив взгляд на своего старшего ребенка. — И я не понимаю, почему в последнее время все спрашивают меня об этом. Наверное, опять кто-то сплетничает! — добавил он, покачав головой. — Хотя, говоря о детях, я хотел бы узнать, если вы… — Мы прекрасно обходимся без детей, Вэй-цзяньбэй, — быстро перебил его Лань Цзинъи, а Лань Сычжуй нетерпеливо кивнул рядом с ним. Вэй Усянь громко захихикал. — Айя, я не об этом хотел тебя спросить, но, по крайней мере, теперь я буду знать, что ответить Ханьгуан-цзюню в следующий раз, когда он задаст мне этот вопрос, — ответил он, глядя на покрасневшие лица Сычжуя и Цзинъи. — Нет, я хотел узнать, не могли бы вы двое посидеть с детьми день-два? Сычжуй и Цзинъи переглянулись, и в их голове пронеслись ужасные воспоминания о тех нескольких случаях, когда они соглашались посидеть с братьями и сёстрами Лань Сычжуя. Если за Лань Цзяли, Лань Чанъин и Лань Юй было довольно легко наблюдать, то с Лань Лирон и Лань Юйин дело обстояло иначе. Да и Лань Мэйинь была очень капризным ребенком… — Ну, в ближайшие дни мы уже договорились встретиться с Цзинь Лином и Оуян Цзычжэнем для очень долгой ночной охоты. Девушка Цзычжэня тоже должна быть там, — быстро возразил Лань Сычжуй, а Лань Цзинъи молча поблагодарил мужа за его способность находить вежливые отговорки, когда они были больше всего нужны. — О, значит, малышка Мянь-Мянь снова отправится с вами на ночную охоту? — спросил Вэй Усянь, и оба мальчика кивнули, довольные тем, что разговор, похоже, перешел в другое русло.  — А я-то думал, что ты захочешь выполнять обязанности гэгэ, — со вздохом добавил Вэй Усянь. — Ну, не то чтобы мы не хотели, но, — сказал Лань Цзинъи, стараясь выглядеть так, будто тот факт, что он не собирается проводить сорок восемь часов в компании кучки детей младше десяти лет, его несколько огорчает. Было очень жаль, что он так и не научился врать…

***

— Папа, что это, — спросил Нецзян Цян, указывая на одну из многочисленных тонких игл, которые были вставлены в различные места на теле Не Хуайсана. — Это то, что сейчас поддерживает мою жизнь, Бао-бэй*, — резко ответил Не Хуайсан. На восьмом месяце беременности Не Хуайсан с помощью Вэнь Нина открыл для себя чудодейственную силу акупунктуры и поэтому каждые несколько дней позволял свирепому мертвецу втыкать несколько игл в его нежную кожу. И если иглы немного жалили и раздражали, то Хуайсан, по крайней мере, больше не страдал от тошноты, отеков и головных болей. Это было заметным улучшением! Кроме того, он не набрал столько веса, как во время ожидания близнецов, что тоже было отличной новостью. На самом деле, благодаря заботе Вэнь Нина, эта беременность была довольно легкой. Не то чтобы Не Хуайсан собирался говорить об этом своему мужу, ведь Цзян Чэн в данный момент обращался с ним так, словно он был самым хрупким и самым ценным существом, с которым он когда-либо сталкивался в своей жизни. А Хуайсан очень любил, когда его баловали и лелеяли. — Больно? — спросил Нецзян Лян, обеспокоенно нахмурив свое маленькое драгоценное личико. Цзян Чэн ободряюще погладил сына по голове. — Не так уж и сильно. А скоро у тебя будет маленький братик или сестренка, с которыми ты будешь играть, — добавил он. Цян кивнул, схватил свою саблю и побежал на улицу тренироваться. — Надеюсь, это будет младший братик! — радостно воскликнул Лян, вставая со своего места и выбегая за братом на улицу. — А вы, глава ордена Цзян, кого вы хотите? — спросил Не Хуайсан, когда они остались вдвоем, с соблазнительной улыбкой на лице. Или, по крайней мере, то, что обычно считается соблазнительной улыбкой, но не выглядело таковой с иглами на носу и на бровях. Цзян Чэн задумался над вопросом на несколько секунд и уже собирался ответить, что он совсем не против любого варианта, если ребенок здоров, когда в зал у одного из боковых окон влетела голубая бабочка. Чжэнгуй, сидевший на своем насесте, удивленно смотрел на неё, а бабочка медленно приземлилась на нос Цзян Чэна. — Айя, Цзян Чэн, это я, — сказала бабочка голосом Вэй Усяня через несколько секунд, и Цзян Чэн вздохнул. Сможет ли он когда-нибудь избавиться от своего надоедливого шисюна? Скорее всего, нет. — Конечно, это ты! — рявкнул Цзян Чэн. Не Хуайсан мягко улыбнулся ему, встал, положив руку на поясницу, а Чжэнгуй слетел со своего насеста и приземлился на его плечо, после чего последовал за мальчиками на улицу, оставив Цзян Чэна одного в зале с синей бабочкой. — У меня к тебе маленькая просьба, — продолжала бабочка, пока Цзян Чэн закатывал глаза. — Это касается детей. Не мог бы ты присмотреть за ними день или два? — попросила бабочка, и Цзян Чэн раздраженно вздохнул. — Ты серьезно думаешь, что у меня есть время заботиться о миллионе твоих детей? — прошипел он. Бабочка затрепетала крыльями быстрее, чуть не ударив его ими по лицу. — Спасибо тебе, Цзян Чэн! Я знал, что могу рассчитывать на тебя, — ответила бабочка, казалось, не обращая внимания на его ответ, потому что Цзян Чэн был совершенно уверен, что он ещё ни на что не согласился. — Поверь мне, если все получится так, как я задумал, Не-сюн будет очень счастлив. Цзян Чэн нахмурился. Что-то, что сделает Хуайсана счастливым? — Это как-то связано с печатью, которую я видел в последний раз, когда посещал твой сарай, потому что… — начал Цзян Чэн, но бабочка грубо прервала его. — Прости, Цзян Чэн, я тебя не слышу!. Наверное что-то не так с талисманом! Я скоро отправлю тебе детей! — заключила бабочка и исчезла. Цзян Чэн застонал и поднялся со своего места. Если он сейчас прикажет приготовить комнаты и любимую еду его племянниц и племянников, никто не должен знать об этом. Ну, кроме бедных учеников, которым приказывали бегать с поручениями по Пристани Лотоса, конечно!

***

— Хорошо, Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь, вставая со своего места и проверяя, есть ли у него всё необходимое для необычного путешествия, которое он собирался предпринять. — Эр-геге, если я не вернусь в ближайшие десять часов или около того, ты помнишь, что ты должен сделать сначала и где мы должны встретиться?. — Мгм, — ответил Лань Чжань, обхватил Вэй Усяня за шею, чтобы тот встал на цыпочки, и они обменялись несколькими страстными поцелуями, пока солнце медленно садилось — его лучи едва освещали их, стоящих посреди сарая Вэй Усяня. На земле рядом с ними таинственная печать, что Вэй Ин создал несколько недель назад, начала светиться насыщенным красным цветом. Скоро влюбленные должны были расстаться. То, что собирался сделать Вэй Усянь, было опасным. Безумным. Беспрецедентным. Но если кто-то и мог сделать это с успехом, то только он, и Лань Ванцзи прекрасно понимал это. И Сичэнь в конце концов будет так счастлив… Наконец, через несколько минут, когда взошла луна, Вэй Усянь с последним поцелуем вышел на середину печати. Он закрыл волосы и лицо темным плащом, который накинул несколько секунд назад, а затем, в мгновение ока, исчез с того места, где стоял, чтобы вновь появиться в Цинхэ, почти двадцать шесть лет назад…