БоЧжани

Когда я впервые увидел тебя, этот смех, Ты мне напомнила по-моему сразу всех. Кого я любил, с кем хотел быть вместе, Я стоял как вкопанный, у меня не было слов. Еле выговорил, не подумай ничего плохого, Но мы ещё не расстались, а я уже хочу увидеть тебя снова. Я не могу надышаться запахом твоих волос, Ты можешь остаться? Честный вопрос.

Мачете — Нежность

! Все события выдуманы и не имеют никакого отношения к реальным людям!

       Когда он впервые увидел его, а потом услышал его смех, то встал как вкопанный и потерял дар речи. Наверное со стороны это выглядело угрожающе, раз этот невероятно прекрасный парень вдруг смутился, но Ван Ибо ничего не мог с собой поделать, — его словно парализовало.        — Сяо Чжань, — представился парень и поклонился.        — Ван Ибо, — еле выговорил Ван Ибо и на автомате протянул руку.        На него взглянули слегка удивленно, а потом протянули руку в ответ. Для Ван Ибо в этот момент время словно остановилось и он бы держал эту руку вечно, но в какой-то момент хватка ослабла и их руки разьединились. Время вернулось в привычное русло и Ван Ибо ощутил что-то вроде разочарования.        Это было так странно, — они еще не успели толком расстаться, но он уже хотел увидеть его снова. Люди вокруг перебрасывались фразами, а Ван Ибо смотрел только на Сяо Чжаня, который казалось внимательно слушал разговор, но на самом деле незаметно поглядывал на Ван Ибо. Затем Сяо Чжаня куда-то потянули, и он, махнув рукой и бросив на него последний взгляд, исчез из его поля зрения.        Ван Ибо думал о нем всю дорогу домой и весь вечер, пока до него не дошло, что именно этот парень будет его партнером по сьемкам. Мне совсем отшибло мозги, подумал Ван Ибо, зарываясь руками в волосы, — с ним такого давно не было.        Следующие дни Ибо приходилось мотаться по разным делам, поэтому они толком не виделись, но как только появлялась возможность — он высматривал его везде и, когда находил, — не мог отвести взгляда.        Только вот разговор у них по началу не клеился: Ван Ибо просто не знал, что ему сказать, — у него словно отнимался язык, и потом, сидя в своей комнате, он ругал себя за эту слабость.        Когда начинается период читок — они, по-началу, дико смущаются: тело Ван Ибо напрягается каждый раз, когда Сяо Чжаню приходится касаться его. Он наверное думает, что я его ненавижу, мысленно отчитывает он себя каждый раз. Мысли об этом отвлекают его, сбивают и мешают ему сосредоточиться на сценарии, на своем герое.        Он сидит со своим сценарием, как с головоломкой, когда к нему подходит Сяо Чжань.        — Привет.        Ван Ибо находит в себе силы только на кивок.        — Мне сказали, что тебе нужна помощь.        Ван Ибо не выразить всю свою боль в двух словах, поэтому он просто на него смотрит.        — Когда ты так смотришь — мне кажется, ты вылитый Лань Ванцзи. Тебе точно нужна помощь?        Ван Ибо не хочет признаваться в поражении и видимо это читается в его глазах, потому что Сяо Чжань вздыхает.        — Двигайся.        И Ван Ибо двигается; Сяо Чжань садится рядом, и его окутывает запахом персиков; он берет у него сценарий и читает, а Ван Ибо просто залипает на его руках, потому что если он будет смотреть на его лицо — то точно пропадет.        — Ты когда-нибудь любил? — спрашивает его Сяо Чжань.        Ван Ибо кивает.        — Это хорошо, — Сяо Чжань трет лицо. — Итак, вспомни те чувства и что ты думаешь…        По началу каждое слово для Ван Ибо дается с трудом, но чем дальше, тем проще становится общаться. А потом случается первое переглядывание, первая улыбка, первый смех, первый подкол, и если в начале ему волнительно прикасаться к нему, чтобы не спалиться, то спустя время формат отношения между ними меняется: он уже не стесняется ничего.        Ван Ибо работал со многими людьми, с красивыми, талантливыми, харизматичными, но Сяо Чжань был ни на кого не похож, с ним все было иначе: кроме него не хотелось смотреть на других.        Казалось у него не было недостатков: он был таким красивым, таким добрым, таким открытым, таким теплым, таким… у него даже не хватало слов, чтобы его описать. Ван Ибо не предполагал, — он точно знал, что к нему испытывал и, кажется, Сяо Чжань тоже был к нему неравнодушен, но он не торопил события, боясь разрушить, то, что у них было, пока все не складывается само собой.        Они уже привычно валялись на полу, обсуждая следующий сьемочный день: Ван Ибо рассказывал о своих мыслях, когда заметил, что Сяо Чжань залип на его губах. Такое периодически случалось на сьемках, но из-за народа, снующего вокруг все это ни к чему не приводило.        — Чжань-гэ, — тихонько позвал его Ван Ибо.        Сяо Чжань поднял свой слегка расфокусированный взгляд к его глазам и Ван Ибо снова поймал эту особую атмосферу между ними; и, пока Сяо Чжань чего-то себе не напридумывал в своей голове, Ван Ибо взял инициативу в свои руки и поцеловал его. Его губы были мягкими и теплыми, а еще они не сопротивлялись ему и Ван Ибо понял, что все сделал правильно. С этого поцелуя все и началось.        Те дни сьемок были такими долгими, жаркими, липкими, но они были наполнены радостью и смехом. Это было счастье — просыпаться с ним в одной постели; вдыхать его запах; будить друг друга поцелуями, поглаживаниями, шепотом в ухо; наслаждаться этим драгоценным временем, когда они словно одни во всем мире.        Они жили словно без времени: проводили время за разговорами, шутками играми; думали друг о друге, заботились, любили, радовались мелочам. Конечно, не обходилось без обид и ревности, потому что не ревновать Чжань-гэ, его Чжань-гэ, было невозможно. И ревновал он жутко: к касту, стаффу, охранникам, но и Сяо Чжань от него не отставал, что даже добавляло перчинки в их отношения.        Тогда они не знали, какой успех их ждет впереди, не знали, какое пристальное внимание будет приковано к ним как к реальной паре, тогда они просто мечтали, и если бы можно было консервировать время, — он бы законсервировал все это лето.        Сяо Чжань благодарен судьбе за то, что они встретились в этой жизни, в этом мире, — с Ван Ибо он понял, кто он такой, с ним он справился со всеми сложностями, которые на него свалились, а все его страхи остались где-то далеко далеко.        Ван Ибо раз за разом доказывал серьезность своих чувств: он не боялся, казалось, ничего, ни сплетен, ни порицания, ни осуждения. И пусть они не так часто могли видеться, а после сьемок сериала и обрушившейся на них славы, все стало сложнее, но они были друг у друга и всегда оставались собою, чему он был ужасно рад.