the sunset

Вся суматоха началась с того, что Чонвон просто захотел в горы под предлогом свежего воздуха (свежего разряженного воздуха) и отдыха от городской суеты. Джей же как самый лучший парень в мире решает взять все обязанности на себя и за пару дней готовится к поездке. В день X он сидит рядом с чемоданами и сверяется с Чонвоном по списку. Тот в своей излюбленной манере жалуется на то, что Джей снова положил слишком легкую одежду специально для того, чтобы тот к нему жался и грелся, а у Джея нет сил отрицать. Да и не хочется, ведь он правда берет легкую одежду, чтобы Чонвон жался к нему в поиске тепла. Может быть, это эгоистично. Джей кладёт любимую худи Чонвона сверху и проверяет документы. Несмотря на то, что им некуда спешить, Чонвон все равно жалуется на то, что Джей как черепаха и его приходится вечно ждать. В ответ на жалобы Джей расцеловывает лицо Чонвона, и тот снова жалуется, что он его, якобы, слюнявит. Но он просто слишком его любит и ничего не может с собой поделать. Всю дорогу до арендованного на четыре дня домика на горе Чонвон проводит во сне. Джей не жалуется, несмотря на то, что ему немного жаль, что никто не обсуждает с ним какие-то бытовые вещи, о которых тот неистово твердит всякий раз, когда они едут куда-то на машине. Купи домой свинину, а то я сегодня всю приготовил. Телевизор глючит. Прочитал статью интересную, хотел тебе рассказать, и все забыл. Там было что-то про то, что я тебя очень сильно люблю и не обижусь, если ты съешь последний кусочек ттокпокки. Хочу кошку. Как на работе? Ты сегодня прекрасный, впрочем, как и всегда. Джей улыбается своим мыслям и смотрит на спящего Чонвона. Тот, видимо, почувствовав, что на него кинули взгляд, зашевелился и повернулся в сторону парня. Парень поглядывает на дорогу, несмотря на то, что ближайшие несколько километров ему придётся ехать только по прямой. — Я сплю, — бубнит Чонвон и снова засыпает. Джей поправляет его плед, ремень безопасности, проверяет температуру и очень жалеет, что не может поцеловать его в щёку. Когда они начинают доезжать до домика, Чонвон высыпается и начинает заваливать парня вопросами. В разряде, куда едем, какого цвета домик, что за гора, может в следующий раз на море, я хочу кушать, ты купил витамины, холодно ли ночью, ты устал? Джей отвечает на каждый, рассказывает про гору, про домик, интересуется, хочет ли Чонвон в Пусан, или лучше на Чеджудо, ехать минут тридцать осталось, но, если хочешь кушать, в бардачке снэки, витамины в рюкзаке, ночью холоднее, чем дома, нет, не устал; может ещё поспишь, или тебе хватило? Чонвон отворачивается и меланхолично сидит в тишине до тех пор, пока Джей не оповещает их о приезде. Чонвон восхищается атмосферой, говорит, что ему здесь нравится, и сколько стоит аренда домика на всю жизнь. Джей говорит, что если он немного поработает без выходных, то скорее всего сможет купить этот домик, и это будет дешевле аренды. — Мы идем на воздух, — говорит Чонвон прежде, чем они заходят в домик. Тот осматривается, что-то бубнит себе под нос, пока его парень заносит чемоданы и всякий нужный стафф. — Джей, ты должен мне барбекю. — За что? — Ты меня ещё не поцеловал. С каждой секундой долг растёт. Лучше поскорее закрыть, а то я буду требовать не только барбекю! Джей смеётся и находит Чонвона, лежащего на их временной кровати с закрытыми глазами. Тот даже не удивляется, когда Джей снова «слюнявит» его, целуя во всевозможные места на лице до тех пор, пока Чонвон не начинает хихикать от того, что ему смешно. — Ты дурашка, — Чонвон растрепывает его волосы, улыбаясь ярче всяких там звезд. — Иди дальше разбирать вещи, я спать. — А воздух? В ответ доносится только наигранный храп. Он заканчивает разбирать вещи ближе к ужину. Это по времени Чонвона, на самом деле часы только-только отбили пять часов вечера, и до заката, который они планировали встретить в первый день, ещё далеко, но если Чонвон встаёт и говорит, что он хочет кушать, то это ужин. Джей предлагает ему приготовить ужин вместе, но тот жалуется, что его парень всегда на работе торчит и он давно не ел его стряпню. Джей рад, что перед поездкой он прикупил продуктов и всяких заготовок. Уже спустя полчаса перед Чонвоном красуются такояки, суп из морских водорослей и тарелочка риса, которую всегда доедает Джей. Он уплетает еду за пару минут, в который раз поражая парня, с которым живёт уже пять лет, своей прожорливостью и любви к той еде, которую ему готовят. — Ты всё ещё должен мне барбекю, — заявляет Чонвон, моющий посуду. Он пару раз стукает тарелку об кран, но это не их тарелка, так что не так уж и важно. — Я оплатил долг, разве нет? — Джей вытирает щёку, на которой красуется след от поцелуя со вкусом соуса, такояки и бульона от супа. — Я придумал новый. В конце концов, они переодеваются и выходят на свежий воздух, из-за которого у Чонвона немного кружится голова. Он любит вдыхать так много воздуха, что он весь переполняется кислородом, но делает так, к счастью, один раз. Джей сразу же раскладывает ему стул и позволяет наблюдать, как тот возится с технологиями и с тем, как готовить барбекю на этой «странной, серой штуке». Тот то и дело смеется, когда у него что-то с грохотом падает, а каждая попытка заставить технику работать сопровождается американским матом. Чонвон отворачивается в сторону неба и напевает себе что-то под нос, пока Джей, победив в соревновании с техникой, жарит барбекю под тихий голос парня. Мясо дожаривается аккурат к закату, и Чонвон нахваливает его готовку несколько минут, пока ест, расслабившись на стуле. Джей незаметно подкладывает тому кусочки мяса, потому что тот немного похудел, а сам он особо не любит есть то, что готовил исключительно для Чонвона. Когда мясо заканчиваются, они сидят в тишине. Голова Чонвона на плече Джея, пока тот наслаждается моментом и смотрит на закат, перебирая волосы парня. — Как выглядит закат в этот раз? — нарушает тишину Чонвон, прижавшись к парню ещё ближе, игнорируя подлокотники стульев. Джей в первый раз ответил, что выглядит красиво. Это было в тот день, когда они встретились. Чонвон стоял у окна и будто бы смотрел на закат, а Джей просто проходил мимо и заметил его. В окне открывалась прекрасная картина: яркий оранжевый цвет пробивался у краёв облаков, пока всё небо было залито розовым золотом. Он не знал, что у Чонвона нет зрения с рождения. Во второй раз Джей ответил, что он влюбился в него. Он научился жить с другом, который видит звуками, запахами и ощущениями. Чонвон как будто бы чувствует, когда наступает самый пик заката, и можно посмотреть вверх. В тот день закат был багрово-желтый. В тот день Чонвон повернулся к нему, будто бы посмотрел в глаза и на ощупь коснулся губ. «Сухие». Это единственное, что он сказал перед тем, как дёрнуть Джея за рукав. Это был эдакий знак о том, что пора домой, и с тех пор Джей так и не понял, что имел в виду парень. В третий раз Джей ответил, что закат выглядит, как его любовь к нему. Они лежали на крыше дома, и отсюда открывался просто прекрасный вид на Сеул, на небо, и на яркий розовый закат в тот день. Чонвон сказал, что Сеул красивый, даже если не видит его. «Не красивее тебя, конечно, но тоже пойдёт». Тогда они в первый раз поцеловались. Прямо под этим ярким розовым закатом. Пускай все облака и люди сверху, если они есть, завидуют, что он поцеловал Чонвона в тот день. И во все последующие. И во все те, которые будут в будущем. В четвертый раз Джей ответит ещё лучше. — Сегодня закат смешал все цвета моей любви к тебе, — начинает он. — У самого начала заката небо из голубого перетекает в слабый золотой. Это моя любовь к тебе, когда далеко от тебя, когда я работаю. Без такого цвета не будет ни один закат. Затем это перетекает в яркий цвет. Это моя любовь к тебе, когда я возвращаюсь домой, а меня встречает парень в разных носках, с лохматой прической и самой лучшей улыбкой из всех. Я обожаю моменты, когда возвращаюсь домой, а ты, будто бы зная это, стоишь у входа в нашу спальню и ждёшь. Затем яркий-яркий цвет. Это вся моя любовь к тебе. Всегда. Каждый день, каждую секунду. Когда ты дышишь, кладёшь свою руку на мою, утыкаешься в мою шею, когда я готовлю или работают из дома, спишь на моей груди, жалуешься, что без глаз в этом мире можно прожить, только если у тебя есть лучший парень на свете. И Солнце. Виновник всего. Ты — моё солнце. Самое тёплое и самое прекрасное. Во всей Вселенной миллиарды звёзд, но только от одной из них такие прекрасные закаты. Только из-за одной из них я живу. Звёзды не видят, кого делают счастливым. В этом их особенность. Чонвон шмыгает, а потом начинает плакать настолько сильно, что Джей начинает паниковать. Это не то, что он ожидал, и он не был готов, но он садит Чонвона на себя и позволяет ему обнять себя и намочить футболку, пока поглаживает его спину. — Теперь по всем канонам сопливых романтических дорам ты должен сделать мне предложение, — говорит Чонвон. С огромным трудом, потому что из-за слёз он задыхается и половину слов ему приходится повторять или усердно проговаривать. — Ну, я купил кольцо, но ещё не придумал, когда сделать предложение. Правда мы расписаться не сможем… — Я тебя люблю, — Чонвон перебивает его и берёт его лицо в руки и наклоняется максимально близко. — Ты моя самая любимая планета, слышишь? Я тебя люблю. Могу сказать это столько же раз, сколько километров расстояние от Земли до Солнца. Загугли. Давай. Нет, не гугли, у меня отсохнет язык, и я не смогу оценивать твою еду и кушать снежинки. Я тебя люблю, Пак Чонсон, и мне не обязательно расписываться в каком-то консервативном здании бракосочетания, чтобы все знали, что у меня лучший муж на свете. Самый лучший, самый красивый. Ты даже побрился, я тебя обожаю. — Если бы ты знал, насколько ты красивый, ты бы был в шоке. Мне завидует каждая девушка, я думаю. Я никому тебя не отдам. Моё единственное Солнце. В конце концов, Чонвон засыпает, убаюкаянный слезами и любовью. Ну и, конечно же, персональной телогрейкой с функцией поглаживания по спине или голове, но об этом потом. Когда Джей в последний раз смотрит на закат, прежде чем уйти с Чонвоном на руках в дом, он замечает зеленый луч. Он помнит, как Чонвон рассказывал о том, что это явление очень редко можно заметить невооружённым глазом и те, кто его увидели, наверняка счастливчики В тот день он ещё пошутил, сказав, что для слепого оптика, как для обезьяны писательство, но Джей шутку не оценил. Ну, может быть, он счастливчик. Но наверняка не потому, что увидел какой-то там зеленый луч, а потому что про него он узнал от своего парня, который причмокивает во сне. Да.