Сердце в хрупких ладошках

      Юный Локи дремал в укромном убежище, когда его разбудил грохот и громкие ругательства. Потянувшись, он зевнул, не предпринимая никаких попыток встать и помочь прибывшему. Президент Локи, отряхиваясь от пыли, шелухи и старых листьев, ввалился в комнату. Поправил ободок с рогами и недовольно уставился на парнишку. — Мог бы и прибраться. — Мог бы, — пожал плечами Юный Локи, покачивая ногой. Он полулежал на большом, устланном мехами диване. Крокодила рядом не было видно.       Президент закатил глаза, обхватил тонкие щиколотки и поднял их, чтобы усесться на диван самому. Повозившись, он расположил чужие ноги на своих коленях. Юный Локи удовлетворённо выдохнул, когда длинные пальцы прошлись от ступни к колену, поглаживая. — Когда ты уже сменишь это тряпьё? — Это образ, мой милый мальчик, — Президент засмеялся, когда его попытались лягнуть. Ловко схватив чужую ногу, он за пару движений избавил её от сапога и прижался к бледной коже губами. Юный Локи затих, но состроил недовольное лицо. — Моё чувство прекрасного тоже страдает, но в таких условиях постоянно смотреть, как одежда портится — смерти подобно. Хотя это я, как и ты, уже пережил…       Президент громко рассмеялся, не особо пытаясь увернуться от маленьких, но сильных кулачков, обрушившихся на него. Дав Юному Локи выпустить пар, он притянул его за запястья к себе и, заглянув в глаза, почти серьёзно сказал: — Я соскучился. И чуть не был сожран Алиотом. Ужасно перепугался на самом деле. Но мой авторитет не пострадал.       Юный Локи улыбнулся уголком губ и расслабился, устраиваясь на чужих коленях. Президент обнял его, зарываясь носом в волосы на макушке. Вечный холодный сухой ветер Пустоты отступил, сменяясь теплом живого тела. Сразу стало спокойнее. Постоянно быстро стучащее сердце замедлилось, разливая по венам тихую расслабленность. — Не надоело быть кочевниками, разрушающими всё вокруг и убивающими ради припасов? — тихо спросил Юный Локи, водя носом по бледной шее. Президент тяжело вздохнул. — Мы Локи. Таков наш путь — быть теми, кто вечно приносит боль. — Ну, прямо сейчас ты боль не приносишь, — Юный Локи поднял голову, заглядывая в непривычно не искрящиеся глаза. Президент засмеялся и укусил аккуратное ушко. — Теперь причиняю, — проурчал он, тут же зализывая место укуса. Юный Локи закатил глаза и несильно ткнул его в грудь. Президент медленно провёл кончиками пальцев по узкой спине, гладя юношеские острые лопатки. Невесело усмехнулся, — Мы чуть не убили друг друга, когда познакомились. Каждый раз мы расстаёмся и не знаем, когда увидимся в следующий раз. И увидимся ли вообще. Ты столько времени был один, в этом опасном и пустом мире, с кровоточащей раной на сердце, что каждый раз терять меня, пусть и таким образом, мягко говоря, неприятно. А не мягко — больно. И мне больно, потому что я знаю, что однажды это всё разрушится. Не сейчас, может не через сто лет, но когда-нибудь. Потому что мы причиняем боль всем, кого любим. — Кто сказал, что я тебя люблю? — хрипло прошептал Юный Локи, не отрывая взгляда от чужого лица. Президент улыбнулся, но мягко, беззлобно. — Я тоже Локи. Мне врать бесполезно.       Он подался вперёд, увлекая Юного Локи в медленный, томный поцелуй. Тот длинно выдохнул, стягивая с буйной головы ободок, чтобы зарыться пальцами в разбросанные по плечам кудри. Президент прижал его к себе ближе, не в силах надышаться младой живостью. Самый древний из них всех, он выглядел самым юным. И всё ещё умел искренне, беззаботно смеяться. Всё ещё иногда дулся, хватая крокодила на руки и уходя вглубь комнаты. Всё ещё смотрел на мир с искрой в глазах — детской и непосредственной. И пусть это всё пряталось за слоями усталости, боли и бесконечной тоски по дому, в нём не умерло то озорное веселье, которое было присуще всем им до смерти. И Президент тянулся к нему, чувствуя, как его собственное, невинное «Локи» пробуждается, продираясь через закостенелые стены уныния и попыток развлечься в пафосной заносчивости.       Юный Локи наклонил голову, проходясь короткими поцелуями по линии челюсти, поднялся к скулам и поцеловал складку между бровями. — Много думаешь. Тебе это вредно.       Президент возмущенно ахнул и даже открыл рот, чтобы вывалить на слишком много о себе возомнившего мальчишку весь праведный гнев, но едкие слова потерялись в коротких, ласковых поцелуях. Он тихо рассмеялся, крепко обнимая Юного Локи. Ему почти сносило голову от этого пацана. А что было хуже — сердце безоговорочно прыгнуло в его маленькие ладошки, забирая с собой здравый разум. И Президент был в восторге от этого.