Тучи

Непонятный скрежет чего-то металлического разбудил Лену. Стояла ночь, мелкие капли разбивались об стекло. Лена спросонья протерла глаза, не понимая, что разбудило ее. Проснувшись достаточно, она огляделась по сторонам. В доме было тихо. Слишком тихо. Звук чего-то скребущегося происходил шел снаружи. Звук был таким, словно что-то ломали и рвали. Но все же он был таким, что если не прислушиваться, то можно и не услышать. Лена встала с постели. Проковыляв, она подошла к окну на кухне, которое вело на улицу, где как думала Лена и была причина звука. В окне не было ничего видно, мало того, что моросило, так еще и темно. «Надо ли мне выходить на улицу и смотреть, что там шумит? Ведь там может быть то существо», — Лена тут же вспомнила про свои силы. Она конечно же не собиралась нападать на нечто в открытую, а просто посмотреть на это, увидеть его в живую. Лена понимала, что рано или поздно ей все же придется столкнуться с монстром. Быстренько одевшись в, как ей показалось, рабочую одежду, Лена на цыпочках вышла во двор. Звук стал громче. Дверь хоть и была железной, но должна была открыться без скрипа. Лена уже хотела было потянуться к ручке, но передумала и попятилась к задней двери. Та точно открывалась тихо. Оказавшись на свежем воздухе, который был на удивление не таким уж и холодным как готовилась Лена, она двинулась к источнику звука. Было темно: тучи, как и днем закрывали небо, а про освещение и речи не было. Лена даже не знала было ли оно на улице. Понемногу ее глаза начали привыкать, она даже подумала, что это произошло быстрее чем могло было быть. Выглянув из-за угла дома, ей предстал источник звука. Зрачки молодой девушки сжались от страха, колени немного подогнулись. Он был по истине высоким, но при этом еще и достаточно худым. Существо имело, кажется, человеческую голову, на которой словно мертвые ветки расходились рога. Можно было бы сказать, что монстр сидел в полуприсяде, если бы он не начал притопывать своими лапами или ногами, или вообще, что у него там было. Для него «полуприсяд» был вполне привычным положением. Длинные руки, на всю высоту, а она была не меньше 5 метров, скребли что-то. Кажется это постройка. Это же был дом Григорьевича! «Что делать? Не думаю, что Это, пришло в гости к соседу только для того, чтобы выпить за здоровье. Судя по тому, как оно охотно разбирает небольшой домик, Григорьевич должен был быть где-то внутри, а монстр просто его выковыривает. Если ничего не принять, то дедку осталось недолго. Но… я же не полезу на него в открытую. И если он сделал все, то в коровнике… Может как-то его отвлечь, кинуть в него что-нибудь. Точно! Надеюсь, мне это боком не выйдет.» — Лена увидела небольшой, но достаточно увесистый булыжник. До цели было не меньше 30 метров. В другое время она бы даже и не подумала об этом. Теперь же она была достаточно сильна для этого. Хороший замах и камень уже в полете. Лена целилась в голову и снаряд точно попал в цель. Существо даже не покачнулось, но ковырять домик перестала. Медленно, словно ему некуда спешить, оно повернуло рогатую голову. Нельзя было сказать точно было ли у него что-то человеческое кроме больших почти светящихся белых глаз. Лена лишь немного выглядывала из-за угла. Существо повернулось всем своим телом на полусогнутых ногах. Было ощущение чего-то неправильного. Дождь все еще немного моросил. Лена лишь краем глаза увидела, как монстр начал движение в ее сторону. Дыхание участилось вместе с пульсом. «И что теперь? Теперь надо двигать обратно в гараж. Надеюсь, оно не учует меня, » — пробежало в голове у Лена, уже после того, как ее ноги начали движение. Шлеп, шлеп, шлеп. Лена представляла как монстр попеременно двигает своими неправильными ногами, ступая по размокшей от сырости земле и траве. Скрип, словно проводили острым ножом по кирпичу, заставил обернуться ее. Монстр стоял прямо там, за углом, теперь они с Леной поменялись местами. Лена застыла смотрела прямо в бездонные глаза, которые совершенно ничего не выражали. Монстр приподнял свою клешню для того, чтобы нанести удар — разрезать Лену по полам. Острые когти, очень острые, ударили по телу бедной девушки. Сила удара была такая, что ее прижало к стене, от чего по той прошли небольшие трещины. Лену это не убило, даже толком не поцарапало, но оставило приличные повреждения. Возможны ушибы или синяки. Монстр такого явно не ожидал, от чего немного тот немного замялся. Лена ухватилась за эту возможность и решительно побежала параллельно дому. Она хотела сделать круг, чтобы обмануть монстра. Больше ей ничего в голову не приходило. Не добежав до конца дома, Лена упала. «Споткнулась?» Нет, монстр схватил ее за лодыжку. Подтянув к себе, он поднял Лену словно та ничего не весила, хотя для него так и было. Несмотря на то, что его руки были пропорционально тонки, они все же были руками существа размером с дом. Лена висела вверх ногами, теперь их с монстром глаза были на одном уровне. Монстр словно проявлял интерес к ней. Лена разогнула державшие ее пальцы и упала на землю. Лена хотела нанести удар по ногам и тем самым уронить монстра. Но из этого толком ничего не вышло, чудовище просто и легко оттолкнуло ее. Тогда Лена приняла решение зайти за спину и нанести как можно больше ударов по голове. И опять ничего не вышло. Монстр играл с ней, словно кот с мышью. Лена поняла разницу в силах и решилась на очередной маневр, под ноги к нему. План был такой — обмануть. Лишь только теперь Лена хотела провести этот трюк через всю улицу, петляя между домами. Ноги послушно несли ее тело, мокрые волосы развевались за спиной. Один дом, другой, Лена так и не запомнила, в каких есть люди, а в каких нет. Мощный прыжок через забор, по заросшему огороду к другому участку. Позади ничего не было слышно. «Может с такими ногами трудно бегать, лишь ходить? Очень надеюсь, что так и есть.» На резиновые сапоги налипала земля, но это совсем не заботило Лену, даже не мешало ей. Смешная мысль, вызванная стрессом, пришла ей в голову: «Я могу поднять гребаный автомобиль, без труда бегу по гребаным огородам в дождь, но эту хрень с рогами это совершенно не волнует. Для нее я словно игрушка, с которой можно поиграть подольше. Даже не хочу знать, на что способна эта хрень в полную силу.» Лена остановилась возле какого-то сарая, то ли бывший дровенник, то ли сеновал. Лена тихонько зашла в открытые ворота, оставив небольшую щель для обзора. Некоторое время все было тихо. Как вдруг нечто огромное упало с неба, от чего земля даже немного сотряслась, прямо перед тем местом, где пряталась Лена. Это был тот самый монстр. «Он… он преодолел все это расстояние от моего дома до сюда просто прыгнув! Такие ноги ему не просто так! Даже если он не может бегать, то ему ничего не стоит просто допрыгнуть до своей цели.» Теперь Лену по-настоящему била дрожь, не от холода моросящего дождя, а от осознания своей участи. Чудовище не собиралось просто так отпускать ее. Ее ноги подкосились и в этот самый момент когтистая лапа схватила ее, пробив крышу сарая. Лена закрыла лицо руками для того, чтобы не встретиться с досками, когда монстр поднял ее к себе. Он крепко сжимал ее. Хоть Лена и могла вновь вырваться, но она этого не делала. Даже если и удастся вырваться, то он ее все равно снова схватит. Лена старалась не паниковать и что-то придумать, но в голову ничего не лезло. В голове остались только те мысли, которые могли быть на грани неминуемой смерти. Она думала о том, что ей хотелось бы пожить еще немного, она мысленно молилась, она думала о маме и папе, о своих друзьях, о дяде Андрее. Рогатое нечто, после небольшого осмотра своей новой игрушки, начало сжимать Лену обеими руками. Толку от этого было не слишком много, Лена только тихонечко крякнула. Затем в ход пошли когти. Сначала монстр хотел проткнуть тушку своей жертвы, но она всячески упиралась руками и ногами. Одной рукой такое не сделать. Потом монстр решил как-то порвать Лену или хотя бы оторвать ей руку или ногу. Толкового ничего не вышло. Еще немного помяв жертву, чудище осознал, как ему лучше поступить. Он взял Лену в одну руку, поднял ее высоко вверх и резко бросил со всей силой в сарай. Лена почувствовала острую боль в груди и как из легких выбивает воздух. На глаза начало натекать что-то темное и густое. Монстр взял Лену и бросил ее раз, сильнее, только теперь об землю. Теперь у Лены болели ребра и левая рука, все лицо было в земле, она забила ноздри. Лена пыталась как-то отплеваться от земли, она откашливалась и плевалась. Кажется, она проглотила немного. Еще один бросок об землю, еще и еще один. Монстр уже разошелся на полную, он кидал, таскал, пропахивал телом Лены землю, всячески мял и давил его. Лена же пыталась сгруппироваться для уменьшения вреда. Ей так же на руку играло то, что земля немного заросшего огорода была достаточно мягкой. Затем он начал просто вбивать Лену в землю руками. Удар, еще удар. Мощные кулаки вминали тело девочки все глубже и глубже почву. Боль теперь была по всему телу, болело абсолютно все, даже дышать было трудно и больно. Сознание покидало тело Лены, пока та совсем не отключилась. Лена очнулась на кровати в доме Андрея. Голова болела, все тело болело. В ушах звенело. Рядом кто-то был. Их было несколько. Лена попыталась немного приподняться. — Тихо, тихо, — голос был тихим и спокойным, в нем было много заботы. Это был голос ее отца. –Что, что случилось? — Лена была немного потерянной. –Леночка, Леночка, родимая, с тобой все хорошо! Любимая, как ты себя чувствуешь? Что болит, где болит? Ты лежи, лежи, — на глазах Марии были явные следы от слез. Она вела себя, как и любая друга мать, когда ее дитя в опасности: она была готова сделать все, что угодно для спасения своего ребенка, и была безмерно счастлива и благодарна, когда с ее дитем было все в порядке. –Ой, Леночка, спасибо тебе, спасибо, — Григорьевич стоял на коленях и буквально целовал правую руку Лены. — Ну–ка Григорьевич, ты чего. Встань–ка, — Андрей поднял его с колен, тот особо и не возражал. –Григорьевич нам рассказал про то, что произошло ночью. Ты там была. И там было это… Нечто, с рогами. Это что-то почти что разорвало дом и добралось бы до Григорьевича, но ты вмешалась. Тебе сейчас как, ничего не болит. Мы бы отвезли тебя в больницу, но не думаю, что там кто-то работает. Мы сегодня съездим за врачом, сюда в поселок, когда дождь прекратиться. Он осмотрит тебя на предмет переломов или еще чего-то такого. Сейчас просто лежи отдыхай, — Александр был невозмутим внешне, но внутренне он был взвинчен, как пружина. –Я, я в порядке, правда. — Все ровно. Ты… что с тобой случилось, Лен? Я не говорю про то, что ты влезла отвлечь монстра из леса, чтобы спасти этого старого хрыща, нет, это я и поддерживаю, и осуждаю. Я хочу узнать почему нам пришлось чуть ли не откапывать тебя, словно тебя туда забили. Я знаю, ты сильная девочка, но чтоб настолько? — в его голосе не было раздражения или недовольства, но были чуточка гордости и немного любопытства. –Сашка, видишь же девочка только что очнулась, что ты к ней с расспросами лезешь. Дай ей отдохнуть. Леночка, может тебе покушать принести? Лена потупила взгляд. Она так или иначе хотела рассказать про свои новоприобретенные способности. С помощью локтя села на кровати и рассказала, как все было. –Значит ты просто взяла и стала сильной? — недоумевал Андрей. –Да. Наверное, это случилось из-за того, что я попала под дождь. Я так думаю. Ведь сами видите, что это необычный дождь. Не знаю, что это точно, но если в мире происходит то, что происходит сейчас, то почему не может быть что-то вроде этого, — она большим пальцем показала на себя. –Мда. Черти что творится. Сначала этот дождь треклятый, потом вот это вот все. Куда все катиться? — выразил свое негодование Андрей. –А вы под дождь не попали, когда, ну когда меня искали? — осторожно спросила Лена. –Да попали, попали, — начал Андрей. -Мы проснулись, когда в дом что-то ударило. В окошки смотрим — ничего не видно. Все на кухне стоим, на улицу смотрим, тут Григорьевич давай в окно что есть силы тарабанить, мы аж подпрыгнули. Там за окном моросило, мы думали, что совсем с ума сошел, а он нам такое рассказал. Сначала не поверили, потом смотрим, тебя то нет, вот и выбежали в чем было. Нашли тебя у дома одного из дачников. Там все было чуть ли не порушено. В огороде стоял сарая, так теперь от него только щепки остались. Весь огород в ямах этих. Тебя как достали, домой принесли, промыли, где сумели, и Сашка бинты наложил. Вот, как видишь, и мы и Григорьевич — живы здоровы. Мы же выбежали, об этом особо не думая, просто взяли и выбежали. Лена осмотрела себя. Она была вся чумазая от земли. Только сейчас она почувствовала кусочки земли в волосах, ушах и много, где еще. По всему телу, то тут, то там были бинты и перевязки. Повязки были на голове, локтях, коленях, в носу была корка от крови, на спине тоже были повязки. Из одежды на ней было только нижнее белье спортивного типа, которое она взяла с собой. До Лены дошло, что после вчерашнего, от той одежды уже мало, что осталось. –А где тот, мгх, рогатый? — Лене было трудно это спросить, но она все же хотела знать, ибо ей было не по себе от мысли, что такое существо может свободно разгуливать по свету. –Его уже не было, когда мы пришли. Не знаем даже куда он мог пойти. Ну а нам пора собираться в дорогу, — ответил Александр и жестом показал, что им с Андреем надо идти. –Леночка, спасибо тебе еще раз! — Григорьевич опять упал не колени. –По гроб благодарен буду! Спасибо большое, что спасла меня такого окаянного! Извини, извини сердечно, что мне, идиоту, покурить приспичило ночью. На пьяную голову чего только в голову не придет! Вот черт потянул меня в окошко высунутся, когда та тварюга мимо проходила! Увидала, кажись, огонек от сигареты и поняла, что я дома, и решила меня оттуда выковырять. Она как за дело взялась так, я сразу протрезвел. Прости, что из-за меня тебе так досталось! –Да ничего страшного, — Лена одной рукой оторвала его от пола и поставила на ноги. — Всякое бывает. Если б я не вышла, то от тебя бы ничего не осталось, и было бы у нас на одного соседа меньше. После этого все, кроме Лены, начали поспешно выходить из комнаты. Григорьевича чуть ли не тащили, так он хотел извиниться перед Леной. Теперь, когда все четверо стояли на кухне, они начали обсуждать дальнейший план действий. Александр и Андрей отправятся на поиски врача для Лены, Григорьевич взялся рассказать о твари всей деревне, уж столько-то человек найдут способ как справиться с такой напастью. Мария должна была присматривать за домом и Леной. На этом и разошлись. Андрей уже завел машину и ждал пока Александр сядет в машину. В машине играла музыка нулевых. Сев в кресло, Александр тут же пристегнулся. –Что, думаешь пэпсы остановят за ремень? Вот прям представляю как они на дороге стоят и ждут пока какой-то мужик без ремня проедет, пока где-то там военное положение и все такое. –Просто безопасность. Мало ли что. Андрей безмолвно кивнул и выехал за пределы участка. Ворота закрывать не стали. Хоть все неделю и лил дождь, но дороги не слишком были сырые. Да и все остальное тоже. Не было такого ощущения, что дожди идут друг за другом. Просто недавно прошел небольшой дождик. Проехав через деревню, они выехали на федеральную трассу. Она была пуста по всем направлениям. Для такого объекта оказаться пустым это очень редкое стечение обстоятельств. Такое можно было увидеть лишь в некоторые часы утра в определенные дни, да и то всего лишь на километр– два. Но то, что увидели Андрей и Александр, было совсем другое. Это была совершенно безжизненная территория растянувшаяся как змея на многие — многие километры. Проехав пару километров, братья заметили автомобиль. Похоже он попал в аварию. Машина находилась почти в середине дороги, там, где был отбойник. Перед машины смяло наполовину. Подушки безопасности были давно спущены. Лобовое стекло разбито. Все остальное было в относительной целостности. Андрей притормозил, чтобы рассмотреть эту картину. Тело водителя было на месте. Не похоже на то, что причиной его смерти стала авария. Хотя судить по телу, которому уже точно есть неделя, да еще это делать из проезжающей машины — дело гиблое. Так что Вороновы поехали дальше. На пустой дороге разогнаться было делом плевым. Расстояние до нужного места сокращалось так же, как и поднималась стрелка спидометра. Но мало было просто приехать, нужно было еще и найти нужного человека. Знающего человека. –Так ты знаешь куда нужно ехать? — спросил Александр. –Ага. Есть тут у меня человек один, он может подсказать. Он мне кой-какие стройматериалы поставлял, когда я еще строился. Нормальный вроде мужик. Если честно, то я вообще ни разу не был в здешней больнице. Также можно узнать, что здешние знают. Может такая херня не только у нас. –Надеюсь, что нет. –Я тоже. С холма, по которому проходила дорога ведущая в поселок городского типа, было видно примерно треть всего поселка. Если заехать еще повыше, на другой холм, который повыше, то можно было увидеть почти весь населенный пункт. Там же стояла и больница, чуть подальше радиовышка. Карьер, который одной стороной упирается в этот самый холм, встречал каждого въезжающего. Александр смотрел в окно и видел, что живости в поселке не слишком было заметно. Или может это просто особенности таких мест. Где даже в нормальные времена по улицам ходило мало людей. С машинами было понятно — их просто не было на дорогах. Да и на что он рассчитывал? На то, что люди будут бегать по улицам, махая руками. Он сам сидел дома в страхе перед дождем. Перед самым обычным дождем, обычная вода, падающая с неба. А теперь, когда он может спокойно находиться под ним, когда ему уже на надо бояться осадков, ему казалось, все те дни сидения на жопе просто дуростью, словно его запугали какой-то страшилкой. «Может нас всех просто дурят? Может все это просто один большой розыгрыш. Ага, в таких розыгрышах обязательно будет и все то, что было буквально пара часов назад», — думал Александр, смотря на мелькающие дома в окне. Машина петляла по улицам, могло показаться, что Андрей просто забыл куда ехать. Так продолжалось до тех пор, пока они не приехали на нужную улицу. На этой самой улице было удивительно много народу после того, что было позади. Все эти люди что-то делали, каждый человек был занят своим делом и лишь приезд чужаков отвлек их от своих дел. Братьев дошло спустя мгновение, что все эти люди, а Александр успел насчитать около двадцати человек, вытаскивали мертвых людей из домов и грузили их в один пазик. Андрей сразу перешел в наступление и громко спросил: –Есть тут Геннадий Петрович Череватенко?! Толпа немного замялась, затем из нее послышался четкий мужской бас. –Я здесь. Кого это еще нелегкая притащила? — коренастый мужичек средних лет в потрепанной одежде, с небольшой проплешиной на голове и чуть седыми висками. Лицо у него было уставшим. –Привет, Геннадий! — подал руку Андрей. –Андрей, это ты? Что тебя к нам притащило? — Геннадий Петрович пожал руки Андрея и Александра. –Мне врача надо найти для племянницы. А у вас что стряслось такое? — Андрей махнул рукой в сторону труповозки. –Да как тебе сказать. Вот все кто здесь, и живые, и мертвые, это соседи по улице. Я всех, кто лежит в лицо знаю. И тебе так скажу — никто из них под дождь не выходил. Они все прямо дома у себя богу душу отдали. От чего, хрен его знает. Может где-то у них протекало или еще что, не знаю. Сейчас мы их просто хотим на кладбище свести, да хотя бы в общую могилу положить. Трактором раскопать, да придать их земле. Вот на неделе буквально живыми все были и тут на тут, — Геннадий звучал одновременно огорченно и в то же время как-то обидно. –А что с врачом, хм? Андрей посмотрел на своего брата. В его взгляде он увидел, что лучше не говорить прямо. –Да случилось кое-что, ничего серьезного, просто надо, чтобы кто-то посмотрел нет ли переломов и всего такого. –А ну это, это надо посмотреть. Кто этож у нас занимался таким? Азобекян может быть. Я сейчас у жены спрошу, где он живет, — он отошел куда-то в сторону, а затем и вовсе скрылся за деревянным забором. –Думаешь, что это у них такое? — спросил Андрей Александра. –Без понятия. Может зараза какая-то. Но сейчас я даже не знаю, что думать. Может быть все, что угодно. Если и болезнь, то только через дождь, но тогда вообще все будут заражены. Вскоре подошел Геннадий. — Да-да, вот жена адрес написала. Азобекян Артур Сергеевич. Живет на Ленина 34. Он у нас тут хирургом работал, свое дело знает. В целом хороший такой человек. Ну… так вы только за врачом приехали? –В целом да. Но можно еще узнать, что у вас тут происходит. У нас там, ну там у нас вроде как волки завелись. У вас то тут ничего такого не бегает? –Волки?! Да, эт плохо. Но вы уж разберетесь, я вас деревенских знаю. А вот у нас, ничего такого особенного. Только все магазины разграбили, бандиты чтоб их етить. А так по домам все сидят, ну а кто может под дождем ходить может, так тот все равно дома сидит, либо у себя, либо у кого-то еще. Все сидят бухают, ну а что еще делать людям? На улицу не выйти, ладно вот еще этот проклятый дождь хоть не весь день льет. –Не накаркай, старый, — встрял в разговор один из людей, что грузили тела в пазик. На вид он был примерно такого же возраста, что и Геннадий. Одет также по-рабочему. На макушке фуражка, под носом густые, немного седые усы. Пришедший пожал всем руки, кроме Геннадия. –Тьфу тебе, Васька. Тебе почти столько же, сколько и мне. –А старый все равно тут только ты. Вот говоришь не происходит ничего у нас, а вот это как назвать? — но куда-то махнул рукой по улице. –Вот что у нас твориться. Суд божий скоро, готовиться все нам надо. Ко мне Пуськина вчера заходила, говорила, что в небе видела фигуру человеческую. Не то ангел, не то демон, — Василий перекрестился. — Броди по улицам нечисть всякая и людей губит. Повисло неловкое молчание. Геннадий смотрел на Василия немного недовольно. –Ну да ладно. Идем, Петрович, нам еще соседей везти на кладбище. Экскаватор уже там. Ну а вам, ребятки, попутного ветра. Вороновы мотнули головой и залезли в машину. Теперь им оставалось только проехать по адресу. Примерное расположение дома доктора Андрей знал, так что это заняло не слишком много времени. На одной из улиц по пути пара человек вытаскивали завернутое тело на улицу. Похоже люди умирали не только на одной улице. Дом врача не особо выделялся среди других таких же деревянных домиков. Два окна спереди, калитка, за ней небольшой садик, сам дом покрашен в желтый. Александр постучался в дверь. Минута ожидания. Донесся звук открывающейся двери. –Кто там? — голос Артура Сергеевича был спокойным, хоть и достаточно громким. –Это Воронов Александр из Колымы. Моей дочери нужен врач. Артур Сергеевич открыл дверь. Он был не слишком большого роста, по виду грузин, сплошные черные волосы остались только на усах, голову украшала небольшая лысина, по вискам расходились немного седые волосы. По уголкам глаз расходились морщины. Само выражение лица было как будто уставшим, что было совсем не так. –Дочери говорите. Что с ней случилось? –Она… упала, достаточно неудачно. У нее могут быть переломы, так что мы бы хотели, эм, квалифицированную мед. Помощь. Вы могли бы нам помочь? Если не хотите проехать с нами просто так, то мы можем что-нибудь придумать если нужно. Артур Сергеевич немного постоял, смотря на Александра, затем заговорил: –Мне ничего не нужно. Я помогу вам и вашей дочери. Только дайте собраться и мы может выдвигаться. Так они и поступили. Врач зашел домой, немного там поковырялся, было слышно, как он с кем-то говорит, а ему отвечают. После этого он вышел в халате и с медицинской сумкой. Все вместе они поехали обратно в деревню. Григорьевич перебирал своими ногами, на которых были сапоги. Он шагал по улице, где был только он один. Все, что его окружало, была тишина и звуки его шаркающих сапогов. Григорьевич время от времени оглядывался и озирался по сторонам всякий раз, когда ему казалось, что у него за спиной кто-то ходит. Но тем не менее он шел достаточно уверенно и старался не показывать виду, что у него трясутся руки. Путь его пролегал через полдеревни к местному охотнику Степанычу. Или же Дмитрию Степановичу Таранову. Охотников в деревне, конечно же было намного больше, чем один, просто Григорьевич сначала хотел сходить именно нему. Они были очень хорошо знакомы (до всего происходящего Степаныч и Григорьевич чуть ли не каждый второй день отмечали какой-либо праздник если утрировать). Дом Дмитрия Таранова был чуть поменьше остальных на улице, которая проходила рядом с местной школой. Виталий зашел за ограду и тихонько постучался в окошко. Охотник появился почти сразу же. Увидев своего старого знакомого, Степаныч махнул рукой в знак того, что можно зайти. Григорьевич буквально залетел в дом. Внутри было тепло и сухо в отличии от того, что было снаружи. Даже если не шел дождь, то все равно было сыровато. Может это было из-за того, что солнца не было уже пару недель. Обстановка домика была по-простому хороша. Пол устилали разные ковры как ручной работы, так и машинной. По стенам висели разные трофеи, начиная от зайцев, заканчивая медведем. Также были несколько фотографий, почти все черно белые, но были и пара цветных. На них были двое взрослых и столько же ребятишек 7 и восемь лет. Комнат было всего четыре. Кухня, где сидел сам Степаныч, была первой на выход. –Ух ты ж епть. Витька, чего тебя так трясет то? Ну-ка на выпей, — егерь достал откуда-то из-под стола прозрачную бутылку с этикеткой. Степаныч для своих лет был достаточно бодрым и активным. Если не знать, что ему было чуть за семьдесят, то можно было промахнуться на пять — шесть лет. Морщины словно и вовсе не было. Но в отличии от Григорьевича, он не мог похвастаться пышными волосами. Лишь хитрые глазки бегали в глазницах. Из соседней комнаты послышался скрипучий старческий голос. –Куда средь бела дня за бутылку берешься, окаянный?! А ну как брось это дело! –Ну-ка, Маргаритка тихо там! Лежишь — отдыхай. Тут к нам гости пришли, а ты разоралась на весь дом. -Ой, ну как я с таким свои дни доживу, — исходили жалобы в пустоту из той же комнаты. Григорьевич сначала пристально посмотрел на рюмку горячительной, затем зажмурил глаза и помотал головой. –Не пью, бросил я это дело. Не буду больше. Чуть в могилу не свела проклятая. –Это что такое случилось, чтобы ты пить перестал так в одночасье? — недоумевал охотник, и сам залпом вылил содержимое рюмки себе в рот, закусывая огурцом из банки. Григорьевич сначала немного помялся, затем эмоционально и очень экспрессивно рассказал, что с ним произошло, только без упоминания о Лене. Степаныч грузно нахмурился и начал чесать подбородок, на котором выступала недельная щетина. Гость сел на ближайшую табуретку и оперся на стол локтем, закрывая им бутылку. –Мда. Говоришь эта хрень рогатая ростом с дом была? — теперь в словах Степаныча было некоторое беспокойство. Он старался заглушить его еще одной стопкой. –Да! Ростом под мой дом, с клешнями такой же длины! Этот демон рогатый каждую ночь к нам в деревню приходит. –Знаю. Кажись это именно он всех коров на ферме порешил. Григорьевич немного замялся от услышанной новости, а затем продолжил. –Делать надо что-то Степаныч! Если такая хрень будет происходить, то он всех нас вырежет, этот рогатый. Ты его глаза не видел! В них нет ничего от этого мира. Только смерть. Людей собрать надо, да и из всех ружей его… –Хм, если… Так-то дело говоришь. Решать эту проблему надо. Только в лоб идти себе дороже. Надо узнать, как он ведет себя. Какие повадки имеет. Вот пойдем на него всей деревней, а он от нас либо сбежит, либо… либо с нами как с коровами поступит. Нет, наобум делать это нельзя. –Но ведь надо же что-то делать. Ладно нам старым, свой век отжили, но а молодежь что? Надо как-то их расшатать, позвать всех ¬– будем все вместе решать. –Ой, — тяжело вздохнул Степаныч. Застыла секундная пауза. –Ладно, что-нибудь придумаем. Думается мне, что к Ивану Сергеевичу ехать надо. Он хоть и пустозвонить может, но с этим помочь должен. Если им в лоб сказать все как есть, то они просто по домам запрутся. Нам с тобой народ не поднять, а его может и послушаются. Вот повезло тебе, что под дождем бегать можешь. Сосед — Влад под дождь вчера попал, так на месте и свалился. С Борей мы его кое-как занесли в дом. Надо будет с ним что-то делать. Ой, что твориться, Григорич. Страх то какой, просто выйти нельзя. –Влад? Этот Меньшиков? Упаси Господь его душу, — Григорьевич перекрестился. –А ты чего не на тракторе своем катаешься? — как-то резко перевел тему разговора хозяин дома. –Так солярки нема. Я его починил, а вот за соляркой хотел было уже поехать как тут этот дождь начался. Вот. А Маргаритка чего у тебя лежит, не встает? Хворает? –А то. Вот уже как третий день. Говорит: «совсем херова». И спина, и ноги, и голова, и жопа. И ведь никогда такого не было. Здорова кобыла, да занемогла. –А как там внуки? — робко спросил Григорьевич. –Да и не спрашивай. Сам не знаю. Так-то бы хоть сделали что-то, да что толку. В город же не поедешь. Вот сидим тут с женой, у обоих сердце болит. Надеемся, что все с ними будет в порядке. –Ох, благослови их господь… Ну что поедем? –Может на посошок? Григорьевич вежливо отказался, и они со Степанычем пошли во двор, где стоял старый, но поддерживаемый в рабочем состоянии мотоцикл советских времен с коляской, в которую сел Григорьевич. Завелся он только с третьей попытки, помог ему в этом активный мат Степаныча. Тарахтя по лужам, двое пожилых товарищей направились к дому главы поселковой администрации, а перед этим Степаныч не поленился заехать домой к Виталию, чтобы самому убедиться в произошедшем. Вид на половину раскуроченного дома, заставил отбросить все сомнения. Звук работающего мотоцикла эхом раздавался по округе. Мотоциклисты еще на подходе заметили группу идущих в их сторону подростков. Это были новые знакомые Лены. Миша, Вадим, Даша и Лиза. Мотоцикл остановился совсем рядом с ребятами. Они поприветствовали пожилых, а те ответили тем же. Григорьевич из коляски начал спрашивал их: «Эй, детишки, а не боитесь, что дождь пойти может?» На что получил ответ от Миши: «А нас доджь не дерет». Тогда Григорьевич рассказал им, что они со Степанычем собираются сделать, и наказал, чтоб своим родителям рассказали. Кроме этого, он спросил, как дела у каждой семьи. Все, кроме Даши, сказали, что дела у них идут нормально. Дом Ивана Сергеевича был таким же кирпичным, что и дом Андрея. Правда, были другое строение и еще пара мелочей. Мотоциклисты, оставили свой транспорт, и взошли на крыльцо, которое укрывал навес из профнастила. Иван Сергеевич не заставил себя ждать, и открыл почти сразу же как старики постучали в дверь. Небольшой мужичок с немного выпирающим животом и полностью лысой головой. Глаза у таких как он, обзывают жадными. В дом он приглашать гостей не стал, а вместе с ними остался стоять на крыльце. Степаныч и Григорьевич рассказали ему обо всем. Иван Сергеевич выглядел порядочно удивленным и встревоженным. Ему требовалось время, чтобы осознать все сказанное. –Так вы, значит, решили устроить охоту на нечто, что распотрошило всех коров? И оно под пять метров ростом и с рогами, да? И вы хотите попросить помощи у всей деревни, значит. И если его сейчас не остановить, то оно до каждого в деревне доберется? –Да-да, — охотно кивал головой Григорьевич. — Мхм, я даже не знаю. Я бы вам не поверил, и решил, что у вас одна белочка на двоих. Но… –Что но? Вот те крест, не пил сегодня, завязал! — ударил себя кулаком в грудь Григорьевич. –Ну а я всего то 200 грамм. Все равно, что трезвый, — оправдывался Степаныч. –Да я не об этом. У меня на ферме 50 мертвых коров. Это такой гемор, что охринеть можно. Вот ладно еще эти, как их там, экскаваторы есть. Выкопали кое-как наспех могильник и все туши туда столкли, да присыпали, чтоб не воняло. Если есть возможность этого рогатого завалить я только за. Хоть и вериться с трудом. Да сейчас времена такие, что во что угодно поверить можно. –Это точно. Что такое творится в мире. Но мы не будем просто в лоб идти. Нам нужно с людьми поговорить и обмозговать все это дело. Собраться там кое-где, может, да в клубе собраться можно. Там и поговорим, обсудим, так сказать, — предложил Степаныч. –Значит так, мы сейчас по деревне разъедемся. Я за Старобуховым и Тарановым заеду, вместе кого надо заберем. Ты, Степаныч, давай тоже за своими заедь. Нам нужны только охотники, ну или у кого опыт охоты есть, значит да? –Ага, всяко помощь потребуется, — ответил Степаныч. Обсудив еще пару деталей, они отправились на сбор людей. Мария готовила скорее завтрак для своей дочери. Она все еще не отошла от вчерашнего и не могла поверить в то, что ее маленькая Лена сражалась против нечто такого, о чем было страшно подумать. Ей даже не хотелось представлять это. Вместо этого Мария хотела бросить все силы на заботу о дочери. Еда была уже готова. Мария выключила газовую плиту, которая работала от отдельного баллона. На завтрак была яичница с гречкой и чай. Что она сейчас могла сделать для дочери, кроме как принести еду в кровать. Ее это отягощало. Она хотела помочь больше, сделать так, чтобы такого больше не случиться, чтобы ее доченька всегда была в безопасности. Она корила себя за то, что не пришла вовремя на помощь, она должна была проснуться и бежать спасать свое чадо. Но что она могла поделать? Как она могла бы справиться с тем, что внушает ужас даже на словах? Нет, с этим поделать она ничего не могла. Она не думала, что смогла бы просто остановить Лену. Единственного кого она винила, кроме себя, был Григорьевич. Вот почему ему приспичило высунуться покурить. Лена лежала на первом этаже. Мария прислушалась. Кажется, она мирно спала. Поставив поднос с едой на стол, Мария посмотрела в окно. Мысль того, что ей теперь можно быть под дождем, была безразличной. Совсем. Ее больше беспокоило осознание того, что где-то там далеко были ее мама и папа. Она, конечно, разговаривала с ними, когда была еще связь. Они жили в такой же деревне и дела у них были более или менее. Когда связи не стало, то появились чувство неизвестности и беспокойство за близких. Кроме всего этого, на нее давила вся эта атмосфера. Было слишком мрачно и сыро. Казалось, что эти темно-серые тучи давили на нее. Погода все больше походила на осеннею, хоть и оставались зеленая листва. Она каждую осень впадала в легкую апатию, а сейчас и вовсе захандрила. Ее раздражало сидеть в четырёх стенах и ничего не делать, хоть она и бралась за любую бытовую работу. Для нее это была бы хоть какая-то разрядка, если бы Лена не брала на себя половину всех дел, но она не винила ее, особенно сейчас. Тем не менее ее все раздражало. Но она держалась, держалась как могла. В комнате Лены послышалась возня. Мария приняла это за признак того, что Лена уже проснулась. Взяв поднос, она пошла в комнату. Перед тем как зайти, Мария постучалась: «Лен я тебе покушать принесла, будешь?» Получив невнятное, но одобрительное бормотание, она вошла. Ей было неприятно смотреть на раны дочери в том плане, что Мария воспринимала их как свои и даже ближе. Она быстренько поставила поднос так, чтобы было удобно. «Лен, тебе еще чего-нибудь надо? Ты только скажи, правда. Может хочешь поговорить?» — последнее скорее было для самой Марии, чем для Лены. Но Лена сказала: «Все в порядке мам, правда. Тебе не стоит так беспокоится из-за пары синяков. Лучше займись чем-то, отвлекись», после чего Мария с показной улыбкой удалилась из комнаты. Может она просто завела себя так, вот и мучается сейчас. Немного поразмыслив Мария отправилась бродить по дому в поисках чего—то, что могло бы помочь ей развеять мысли. По пути домой Андрей и Александр успели неплохо разговориться с Артуром Сергеевичем. Пусть доктор и был немного не общительным, но поддержать разговор умел. Из его слов было понятно, что родился и вырос в Бирете, окончил медицинский университет в Екатеринбурге, в то время это был Свердловск. После окончания, вернулся домой, где и стал местным хирургом. Спрашивал в основном Александр, он не хотел, чтобы его дочь смотрел какой-то непрофессионал, но, когда услышал, что позади него сидит врач старой закалки немного успокоился. В ответ на историю врача, Александр рассказал свою и своего брата. Оба всю жизнь провели в Екатеринбурге и никуда особо не ездили. Разве что Андрей по делам. Росли не богато, но и не бедно, от чего Александр умеет впахивать как лошадь, а Андрей не лишен деловой жилки, чем активно пользовался. Кроме разговоров о жизни, были и разговоры об текущей действительности. Врач толком ничего не мог сказать, разве что, когда электричество пропало в поселке. То в больнице куда он ходил каждый день, а мог и на один задержаться, еще были люди. Он старался помочь как можно большему числу пациентов. Но толкового из этого ничего не вышло по многим причинам: чрезмерная агрессивность пациентов, отсутствие простых расходных материалов и самая простая тьма. Здание больницы было таким, что даже в самый яркий летний день в некоторых коридорах и кабинетов было темновато, а уж что говорить, когда на небе круглые сутки висят непроницаемые тучи. Так что врачи постепенно начали разбредаться, вместе с ними и пациенты. Так что особо делать там уже нечего. Пустое здание. Приехав, вся троица зашла в дом. Александр любезно пропустил врача. Мария чуть ли не светилась от счастья, когда увидела белый халат. Александр проводил доктора в комнату Лены. Та уже закончила с едой. Врач поприветствовал ее, та поздоровалась в ответ. В дверном проходе столпились Андрей, Александр и Мария. Врач дал им знать, что лучше не наседать и в ничего особенного в простом осмотре нет. После небольшого разговора с Леной на тему, того, что болит сильнее всего, врач приступил к осмотру. Сначала были руки. Врач немного пощупал их, спросил больно ли двигать ими, получив положительный ответ, перешел на туловище. Процедуры были примерно теми же, только в ход пошел еще и стетоскоп. Доктор попросил Лену сказать тяжело ли ей при вдохе и выдохе. Та неохотно кивнула. Потом была голова, поводив пальцем перед глазами, и попросив Лену сделать пару упражнений, врач утвердительно сказал, что сотрясения у Лены нет. Проведя еще пару дополнительных осмотров, Артур Сергеевич описал все, что нашел у Лены: «В целом состояние стабильное. Но я так думаю, что у Лены могут быть либо трещины, либо небольшие переломы ребер. В любом случае сделаю фиксирующую повязку. Так же по всему телу есть множественные ушибы, особенно на руках и животе. На голове несерьезный порез.» Голос его был спокойный и мягкий. Но Лена все равно напряглась после того, как он сказал, что у нее могут быть сломаны ребра, пусть и пыталась не выдать это в лице. Когда Лене делали фиксирующую повязку, Мария вывела Александра и Андрей из комнаты, а сама осталась наблюдать как ее делать. На лице Лены отчетливо читалось смущение. Конечно, у нее была голая грудь, лифчик пришлось снять, так еще ее мама смотрела на все это. Артур Сергеевич сказал, что кому-нибудь надо будет научиться делать повязки, ведь не будет же он каждый день кататься туда-сюда, и на это дело вызвалась Мария. Лена не особо то и ощущала, что повязка хоть как-то помогает, но все лучше, чем ничего. Вскоре все было закончено. Доктор не особо доверился памяти Марии и расписал методику повязки на отдельном листке. Он также спросил есть ли у них в доме что-то для перевязки и наказал Лене вести постельный режим и особо сильно не двигаться. Мария сказала, есть все необходимое, и врач пошел на выход. Уже в дверях Александр и Мария хотели хоть как-то поблагодарить врача, дать ему еды, денег или хоть что-нибудь, но тот безмолвно покачал головой. Он даже не спросил откуда у Лены такие раны, просто вышел за дверь и в знак прощания помахал рукой. Теперь в доме остались лишь Мария, Александр и Лена. Андрей повез отвозить врача домой. Лена вышла из комнаты, на что тут же была обругана Марией. Лена парировала это тем, что ей надо в туалет. И тут же Мария переменилась в лице и поведении, что Лене чуть не пришлось силой выталкивать ее из ванной комнаты. После своих дел, Лена встала перед зеркалом. Когда она ела, то левый верхний резец был, как ей показалось, либо сломан, либо отколот. Поэтому она хотела посмотреть, что на самом деле с ним стало. Двигать было довольно неприятно, но это было можно терпеть, так что Лена не жаловалась. В ванной было темно. Лишь фонарик разгонял тьму в руках Лены. Она открыла рот посветила на зубы. Зуб и правда был каким-то неправильным, но совсем не потому, что он был сломан или отколот. Совсем нет. Лену поразило это больше, чем новость об сломанных ребрах. Она совершенно не знала, что думать об этом зубе. Он был заостренным, как у акулы или другого любого хищника. И выглядел он так, как если бы он изначально таким был. Все выглядело через чур естественно. Это и озадачило Лену.