Кофе со сливочной пенкой

В коридоре пусто. Это, конечно, только на первый взгляд, но для второго Крыса глаза не поднимает. Никто не знает, не сидит ли в каком-нибудь углу притаившийся Лог, не бродит ли где-то рядом бестелесный Вожак Дома. Крысу, по правде говоря, больше волнует отвратительный кофе в её слегка помятом одноразовом стаканчике, который был использован энное количество раз после первого. «Надо было задержаться ещё на пару дней, сменили бы дежурного на более способного бариста» — думает Крыса, вспоминая календарь на первом этаже, на котором значилась середина недели. Летунов в Доме уважают скорее из необходимости, чем из искренних чувств. Если бы Летунами называли тех, кто выходит в Наружность просто так от скуки или без весомой причины, то никто бы их не ценил, ещё и ненормальными извращенцами называли бы сверху. Но такого расклада в Доме нет, и вылазки в Наружность — практически подвиг, а возвращение — праздник даже для тех, кто никуда и не выходил. Для Летунов была собрана коллегия встречающих. Это была посменная должность нескольких человек, которые должны были встречать вернувшихся, помогать им пройти мимо воспитателей незамеченными и бонусом вручать кофе с порога. Всё это было заслугой Слепого, а за соблюдением дежурства следил Рыжий. Большинство членов коллегии — Крысы. Их мотивирует возможность выклянчить у Летунов скидку или презент из Наружности. Крысе нравится, когда на дежурстве Белобрюх. Очаровательный паренёк, который делает самый вкусный кофе. Только свой явный талант он отрицает, поэтому выпросить у него напиток без повода не получается. Всякий раз приходится надеяться, что его смена совпадёт с возвращением Крысы, но ни Белобрюх, ни сама Крыса не знают, когда вернётся последняя, и график подстроить не выходит. Стук тяжёлых ботинок глухо разносится в пустоте коридора, пока Крыса не тормозит из-за появившейся перед ней Блондинки. Симпатичная молодая воспитательница, слишком наружняя и слишком напуганная. Чем же? Блондинка глядит с заметной брезгливостью на бледное лицо Крысы, которое закрывают патлы чёрных, как смоль, грязных и местами залакированных волос. Крыса устало смотрит на разбитое отражение воспитательницы через зеркала на груди. Губки-вишенки, румянец и никакой искры во взгляде. Даже грустно, что такая красота пропадает. — Вы что-то хотели? — голос у Крысы хриплый и уставший. — Разве вам можно подниматься в женское крыло во время уроков? — воспитательница неестественно выпрямлена, руки сложены на груди, а взгляд бегает по угловатой фигуре Крысы. — Я девушка, если Вы об этом. Думаю, что в своём крыле я могу перемещаться свободно, Вы согласны? — Извини. Да, конечно. Можешь, да… — Блондинка всё ещё мнётся перед Крысой, понимая, что облажалась, хочет сказать что-то ещё, но почему-то молчит. Её можно понять. Крыса часто отсутствует в Доме, а если и присутствует, то из спальни почти не выходит. У неё нет привычки мельтешить перед глазами толпы, и не мудрено, что Блондинка её не запомнила. Эта напуганная атмосферой Дома дамочка с самого первого дня шугается всего, что выглядит для неё странно. В Доме странно всё. Удивительно, что Блондинку дрожь не берёт всякий раз, когда она видит Рыжую. Прозванная в детстве сатаной, Рыжая была горем для всех воспитателей, Пауков и обоих директоров, которых она повидала за свою домовскую жизнь. Может, ей просто жаль Блондинку? Крыса молчит и смотрит в пол на туфли воспитательницы. Она никуда не торопится, дискомфорт ситуации её не касается. Может быть, Блондинка боится сходства между ней и Вожаком? Чтобы избавить женщину от безосновательного страха, Крыса поднимает на неё свой взгляд. Чёрные впалые глаза на бледной коже. Они способствуют выступлению пота на лбу Блондинки. — Я могу идти? — интересуется Крыса, поправляя лямку спортивной сумки на плече. Ей ещё нужно разнести заказы по стаям, которые после звонка разбредутся невесть куда. «Ищи-свищи ветра в поле» — морщится Крыса и мнёт пальцами край полупустого стаканчика с кофе. — Нет, не можешь! — слышится стук каблуков за спиной. Дробно и уверенно шпильки отбивают ритм походки грациозной Душеньки. Блондинка облегчённо выдыхает, а Крыса продумывает план отхода, но цепкая рука хватает её под локоть. Облачко духов Душеньки накрывает всех присутствующих. Аромат пиона и древесные мускусные оттенки. Эдакий амбровый шарм. — Простите за это недоразумение. Возвращайтесь к своей работе, — Душенька кивает Блондинке и, не дожидаясь её ответа, утаскивает Крысу в сторону своего кабинета, — пойдём-ка, душенька, со мной! — Кофе-то можно допить? Или впаяете это как употребление наркотиков? — зубоскалит Крыса недовольная тем, что её только что назвали «недоразумением». Душенька ничего не отвечает, только оглядывает воспитанницу оценивающим взглядом, и до кабинета в дальнем углу коридора они ползут молча. В кабинете у воспитательницы уютно. На столе стоят тлеющие благовония с ванильным запахом, на полу расстелен мягкий ковёр, который совсем немного в катышках. В комнате очень светло, отчего зеркальца Крысы отражают солнечных зайчиков на стену. Вокруг царит беспорядок, но это не обычный беспорядок, а такой, который называют «творческим безобразием» или «ассиметричной композицией с элементами драпировки». Во всяком случае, кабинет был намного чище, чем спальни воспитанников. — Садись, — кивает Душенька на кресло перед столом и садится напротив, — показывай, что в сумке. Крыса, недовольно выругавшись, подходит и опускается на край кресла, но сумку не открывает. — Каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться, — она допивает холодный кофе и сминает стаканчик, — никто не может быть лишён своего имущества, иначе как по решению суда. Душенька вскидывает тонкие брови и протягивает руку, как будто сможет удержать на ней всю тяжесть этой спортивной торбы, которую Крыса тащила до Дома с горем пополам. — Проверка на наличие запрещёнки, — произнесла она строже. — Конфисковать будете? — Буду. Крыса ругается уже вслух, закатывает глаза под взглядом Душеньки и с характерным стуком ставит сумку на стол. Подпирает подбородок рукой и наблюдает, как из сумки появляются пачка презервативов, перочинные ножи, шесть выпусков «Плейбой», перевязанные верёвочкой, жевательный и нюхательный табак, блоки сигарет, один серебряный портсигар, пряжка для ремня, две пустые фляжки, три заполненные, ещё несколько пачек презервативов, спиртовка, банки кофе и в завершение ректальный расширитель. Глаза воспитательницы округляются, в воздухе замирает немой вопрос. Крыса смеётся про себя. Она бренчит подвесками-зеркалами и наблюдает, как Душенька держит в руках анальную секс-игрушку, которую заказал кто-то из Фазанов анонимно. — Что это? — Душенька переводит взгляд на Крысу, которая с упоением ждала этот вопрос. — Что из этого Вас интересует? — девушка обводит глазами всё лежащее на столике. — Начнём с того, зачем это тебе. — Мне — абсолютно незачем, а вот неким представителям мужского населения — для очень пикантных развлечений. Вы уверены, что хотите знать имена? Душенька абсолютна уверена, что не хочет ничего знать о том, кто собирается засовывать и в кого расширитель, кто читает «Плейбой», кто настолько активен в сексуальной жизни, что ему понадобилось одиннадцать пачек презервативов, и что налито в три потёртые фляжки с пометкой «Для С, (3-я)». Она абсолютно не уверена, стоит ли конфисковать это. — Давайте быстрее говорите, что Вас не устроило, чтобы я доложила собственнику, что случилось с его… вещью, — Крыса ёрзает на стуле и смотрит на Душеньку, которая массирует виски. Покрасневшая и изумлённая. Даже привлекательная, если быть честной. У Душеньки острый овал лица и серебристые волосы, которые она подкрашивает раз в месяц. Ей не нравится Блондинка, потому что у Блондинки цвет волос натуральный. Глаза у Душеньки болотисто-зелёные, и это вызывает у Крысы очевидные ассоциации с Изнанкой. Душенька любит блузы с глубоким декольте, но никогда не носит короткие юбки, потому что «В каждой женщине должна быть загадка». Она терпеть не может, когда на неё засматривается Ящер, и когда Крёстная делает ей замечания из-за «несоблюдения дресс-кода», который никто не соблюдает, кроме неё самой. — Забирай это непотребство. Но не приведи господь, кто-то узнает, что я не соблюдаю обязанности воспитателя. Ты меня поняла, детка? — Душенька щёлкает по сигаретной пачке и вытаскивает две тонкие — «дамские» — сигареты. Душенька часто называет своих воспитанниц ласковыми прозвищами. Детка, душенька, милочка, дорогуша. Она не любит клички, которые дают друг другу дети Дома, и использует их только по отношению к мужскому крылу. Девушки не любят эту ласковую привычку, потому что эти прозвища навивают им воспоминания о детстве, которого не было, которое у них забрал Дом. Крысе они нравятся по той же причине. ПРИП никогда не обращался к дочери ласково. Самое приятное, что та от него слышала, было «сучка». Спасибо за уменьшительно-ласкательный суффикс, пап! Крыса сидит и повторяет про себя «детка» и «душенька», которыми назвала её женщина за последние пятнадцать минут. Пусть смысл в них был отнюдь не ласковый, а с воспитательским уклоном, ей всё равно нравилось. — Я вот не понимаю одного, — голос Душеньки вытаскивает Крысу из наваждения, — зачем вам эти мальчики? — удивлённый взгляд чёрных глаз на неё не действует, и она продолжает: — Я же понимаю, что эти презервативы они не друг в друга тыкают. И игрушки. А эти журналы с порнографией! — Душенька затягивается. Крысе хочется сказать, что подобающее большинство мужского крыла как раз таки в друг друга и тыкают, а фотографиями голых тёток отводят подозрения, а ей самой вообще парни не интересны, но она молчит. — Одной нравится лысый верзила, который выглядит на все двадцать семь, вторая бегает за этим грязным слепым мальчишкой! А ты? — Душенька прокатывает вторую сигарету по столу в сторону Крысы, — Кто нравится тебе из этого цирка калек и инвалидов? Многие в Доме считают, что Душенька поддерживает наиглупейшие стереотипы о девушках и парнях, стремится перекроить всем мозг под себя, и к тому же ужасно строптива. Крыса была согласна только с последним. Она берёт сигарету и поджигает со своей карманной зажигалки. Стала бы помешанная на женственности дамочка курить и предлагать сигареты своей воспитаннице? Давала бы она пощёчины Шерифу с его пошлыми шуточками? А ведь он же мужчина, он её выбрал! Душеньке было плевать на то, кто её выбрал. Душенька выбирала себя сама. — Никто, — сухо произносит Крыса, выдыхая дым, — я с ними не общаюсь. — И правильно делаешь, — замечает женщина и тушит окурок в блюдце с остатками миндальных орехов, — выпустишься и найдёшь себе нормального мужика. Со всеми конечностями и без наблюдения у психиатра. Хотя нет, не надо никого искать. Сам найдёт, а ты уже решишь, стоит ли. Крыса молчит и курит. Её угловатая фигура сгорблена, грязные пряди волос лезут в глаза, а она убирает их за ухо длинными пальцами с острыми ногтями. Она кажется на фоне всего кабинета чем-то инородным и лишним. Армейские ботинки оставили на ковре грязное пятно, и Крыса старается не двигать ногами, чтобы пятно не разрослось. Пальцы и веки немного дрожат от усталости. Горло дерёт, и Крыса старается прокашляться за одну деликатную попытку, но не получается. Она кашляет ещё раз, уже громче, и зажимает в зубах сигарету. — Что с твоим внешним видом сегодня, милочка? — Душенька закидывает ногу на ногу и спрашивает с такой интонацией, будто девушка действительно выглядит плохо только сегодня, а не регулярно на протяжении всех лет обучения. Хотя в чём-то Душенька права, Крыса выглядит хуже обычного. — Русалка моет волосы, — врёт Крыса. На самом деле она даже не успела зайти в спальню после возвращения. — И что? — Русалка. Моет. Волосы. — чеканит девушка громче, но сразу успокаивается, — это довольно долгое занятие, знаете ли… Душенька кивает и смотрит на то, как Крыса поднимается и начинает собирать чудом спасённые вещи в сумку. — Можешь принять душ у меня, — говорит Душенька, глядя в сторону маленькой душевой. — Вы шутите? — Крыса вытаскивает изо рта окурок и кидает в смятый стаканчик, собираясь выкинуть их за пределами кабинета. — Иди давай, полотенце чистое, если что, — скрипит Душенька. Девушка недоверчиво смотрит на женщину, пытаясь увидеть в её зелёных глазах сарказм. Ничего не найдя, Крыса опускает сумку на кресло и неуверенно идёт в сторону душевой. Поворачивается через несколько шагов, мол, правильно ли иду. Душенька устало качает головой, и девушка закрывает за собой дверь. Крыса стоит в душе лицом к стене. Тёплая вода течёт по спине с душа, установленного над головой. Взгляд переходит с одной баночки на другую. У Душеньки очень много баночек. Шампунь, кондиционер, бальзам, ополаскиватель, маски для волос, гель для душа, скраб… Хочется попробовать всё, потому что в женских спальнях есть только огромные бутылки с надписью «3 в 1», а о сроке годности там никто не переживает. Когда Крыса выходит из душа, от неё пахнет клубникой и шоколадом, а от волос — апельсиновой коркой. Она заматывается в синее махровое полотенце и смотрит на кучку грязной одежды. Её совсем не хочется надевать на чистое тело. Рядом лежит аккуратно сложенная рубашка в красно-белую полоску и светлые шорты. Душенька заходила сюда? Чёрные мокрые волосы лежат на плечах, шорты болтаются на талии, а рубашка красиво подчёркивает стройность девушки. Крыса появляется в дверях душевой с комком своей одежды в руках. Она проходит босиком по полу, оставляя мокрые следы, и засовывает шмотки в сумку. — Я потом верну одежду, — Крыса не поднимает взгляд, делая вид, что очень увлечена комплектацией, — спасибо за душ. — Забирай насовсем. У нас дресс-код, в таком не походишь, — Душенька включает кофеварку, — будешь кофе? Крысе хочется сказать, что Душенька могла бы носить эту одежду в Наружности. Там, где она не Душенька, там, где нет Дома. Но о Наружности в Доме не говорят. И Крыса молчит. — Да, — Крыса вспоминает утренний отвратительный кофе, — надеюсь, Вы умеете пользоваться кофеваркой. Душенька скептично выгибает бровь, но ничего не отвечает. Через несколько минут на столике стоят две чашечки с дымящимся ароматным напитком и сахарница. Крыса любит очень сладкий кофе со сливочной пенкой. Душенька добавляет в свой напиток корицу. — Вкусный, — неожиданно для себя произносит Крыса, делая осторожный глоток из чашки. Молочная пенка остаётся у неё над губой. — А сама сомневалась, умею ли я вообще пользоваться кофеваркой, — фыркает Душенька и одним движением руки вытирает Крысе губы. — Возвращаясь к теме мальчиков, — женщина берёт руку Крысы в свою ладонь — исключительно взрослый жест, который они постоянно используют, — если вдруг захочется, гормоны заиграют… Не смотри на меня так, я знаю о чём говорю. Если захочется, то вы лучше друг с другом это делайте. Неприятностей меньше будет. Не забеременеете хотя бы, а удовольствие и так получить можно. — Что? — Что «что»? Говорю, удовольствие можно получить и от однополого секса… — Я не об этом, — перебивает Крыса Душеньку, — Вы разве не против такого? — Почему я должна быть против? Я тоже человек вообще-то. — Взрослые обычно… не одобряют подобные связи, — голос Крысы надрывно вздрагивает в середине фразы, и ей приходится откашляться. — Ну, Крёстная может быть и против, — улыбается Душенька, отпивая кофе. Крысе нужно переварить информацию, и она молчит. В голове столько вопросов, задавать которые невежливо, неправильно, одним словом — нельзя. Но и стыд, и страх, и совесть одновременно её покидают, и она выдаёт: — А Вы тоже, — она замолкает, раздумывая, стоит ли продолжать, — имели подобный опыт? — Да, только это был не опыт, а образ жизни. Крысе хочется курить. Она достаёт из кармана сумки початую сигаретную пачку и суёт в рот одну сигарету. Поджигает дрожащими пальцами и затягивается. Судорожно, сильно, с облегчением. — Угостишь? — Душенька лукаво улыбается, намекая на то, что теперь очередь Крысы стрельнуть ей сигаретку. Крыса смутно соображает и почему-то протягивает ей свою сигарету. Душенька секундно замирает, но в итоге затягивается, оставляя красный отпечаток помады на фильтре. Крыса озадаченно смотрит на сигарету в своих руках и опускает глаза. Через десять минут Крыса стоит около входной двери с сумкой на плече, в армейских ботинках на босу ногу и в одежде Душеньки. Душенька поправляет ей воротник и зеркальца на шее. Крыса поднимает голову, и руки Душеньки замирают. Она ловит взгляд болотно-зелёных глаз, в которых родная болотная глушь Саары, и её тянет к ним, в них, в мир за ними. На Изнанку. — Зачем ты идешь на заманку, как простая добыча, Душенька? — спрашивает белогубый Саара в голове Крысы. Крыса удерживается от прыжка туда всеми силами, потому что по эту сторону она целует мягкие красные губы, придерживая острый подбородок Душеньки холодными подушечками пальцев. Помада мажется по её лицу, дыхание становится громче. Звуки Леса и болота становятся слишком реалистичными, и Крыса понимает, что не удержится от прыжка, если не прекратит испытывать судьбу. Она отстраняется от Душеньки. Лес, ветви которого уже царапали внешнюю сторону двери, затихает и вскоре вовсе пропадает. — Спасибо за кофе, — хрипло выдыхает девушка и исчезает за дверью следом за Лесом.