Чаща

Какая же долгая дорога. Слава в который раз пожалел, что разрешил уговорить себя добираться на море на машине. «Ладно тебе» — улыбался Костя, и его глаза светились также ярко, как и в детстве, когда Дед Мороз дарил ему большую коробку с таинственным подарком. — «Всего-то дня два пути, и вот мы уже будем плавать. Тебе понравится! На природу полюбуешься». И как Слава мог отказать и разрушить мечту любимого? Ведь тот дни считал, работать не мог, так горел идеей большого семейного путешествия. Вот и согласился, а теперь едва сдерживался, чтобы не заглядывать в навигатор каждые пару километров. Вдруг магическим образом надпись «Осталось десять часов пути» сама собой превратится в «Ура! Вы прибыли на место!». Чуда не произошло. И даже хуже: — Давай-ка объедем пробку, — недовольный взгляд Кости потушил все искры надежды на скорое завершение поездки. — А как? — Сделаем ход конём: тут есть объезд через деревушку, там и проскочим. С высоты эстакады виднелась убогая дорога, почти скрытая в тёмных ветвях. Ну, если так быстрее, то почему бы и нет. Тем более другой путь может оказаться более интересным. Не зря же там стояла табличка, с гордостью сообщающая о редких животных, проживающих в здешних лесах. Правда, полюбоваться зверушками не удалось, потому что их новенькая машина тут же стала подскакивать на каждой кочке, на которых была богата дорога. Испугавшись, вцепился в дверцу, в красках представляя, что вот-вот перед ними прокатится их собственное отвалившееся колесо. — Скоро уже выедем, — Костя с беспокойством глянул, видимо, вспоминая, как Славу укачивало раньше на таких ухабах. — Вон уже деревня виднеется. Деревня оказалась настолько деревенской, будто её создавали по всем канонам глухих и далёких от цивилизации мест. Небольшие белые домики, чередующиеся с развалинами, от которых осталась только одна стена, а вместо мебели царствовали кусты. Гогот запоздавших гусей, вальяжно шагающих в свой курятник. Объявление «Интернет» на столбе. Село показалось бы Славе уютным, если бы не сгущающаяся темнота. Сумерки щедро наделили кривые деревья злыми очертаниями и напомнили, что до тёплого безопасного отеля ещё ехать и ехать. — Смотри, там бабули на лавочке, — Слава отвернулся от пугающего фона. Тут же наверняка есть что-нибудь красивое. Но вместо красоты его ждала картина, напоминающая кадр из фильма ужасов: все, абсолютно все люди замерли. Старый дед в растянутой майке, девочка на велосипеде, женщины у забора — все повернулись в сторону машины. И смотрели. И ненависть настолько ярко сочилась из их взглядов, что даже мелькнула мысль: вот-вот их глаза засветятся в темноте. — Ну и местные… Костя, казалось, не замечал ничего странного. Так и сидел за рулём, как неживой, с пустым выражением лица. Даже не рассказывал ничего. — Давай тут переночуем. — Чего? У нас заплачено, и не высплюсь я тут! Тут ни одного объявления, с чего ты взял, что нас тут кто-то ждёт? Не будут они задерживаться в этой дыре, Слава костьми ляжет, но выберется отсюда. К счастью, Костя согласился, хотя явно хотел тут задержаться, раз вёл машину со скоростью двадцать километров в час. И наконец впереди засияло чистое голубое небо. Ура! Почти выехали! Слава даже подвинулся вперёд, чтобы полюбоваться безмятежными звёздами и последними золотыми лучами солнца. Ещё немного, и — дзы-ы-ы-ынь! — что-то заорало из рюкзака. А? Что это? Ошарашенный Слава достал старый бабушкин будильник, который почему-то решил включиться впервые за несколько лет. Взяли с собой антиквариат для красоты, называется. Костя и бровью не повёл. Надо бы выключить будильник да сунуть поглубже. Наклонился, распихнул вещи — жуткий грохот, как будто в них вот-вот врежется сошедший с рельсов поезд — мимо них пронёсся грузовик, едва-едва не задев. Металлический кузов блеснул в свете фар, как бок выскочившая из воды и не сумевшая поймать жертву акулы, и умчался далеко вперёд. Надо же, уже виднелся знак «Конец населённого пункта», а жуть этих мест всё ещё цеплялась к ним. — Всё, мы вернулись на дорогу. И Костя довольно улыбнулся, словно и не был в каком-то оцепенении. Машина прибавила ход, и испуганному Славе оставалось только ждать, когда они наконец приедут. Больше не будет страшно?