Шутка.

Я стоял в полупустой комнате, наполненной лишь парой предметов мебели и тусклым светом единственной свечи. Моя левая рука вдавливала в стену перекрещенные кисти моего напарника. Передо мной на полусогнутых ногах, вжимаясь всем телом в стену стоял он сам, пряча глаза, смущенно глядел в пол, его рот был приоткрыт, периодически он переводил взгляд на меня и был жутко смущен. Вероятно он пытался понять, о чем я думаю, благо мое лицо скрывала маска, вглядываясь в эту дыру в ней, он скорей всего не видел и скрывающегося в тени шарингана, и вновь в тщетных попытках отводил глаза. Казалось бы, что тут такого? Ну кто в своей жизни не дрочил своему новоиспеченному напарнику, стоя в маленькой тесной комнатке? Ну, знаете ли, я. Так уж повелось, что это неприлично, или вроде того, но стоять сейчас здесь, с ним и лицезреть его покрасневшее лицо было забавным. Когда у него встал, я ослабил хватку левой руки и выпустил его, ожидая дальнейших действий. К моему большому удивлению он опустился на колени и медленно стянул мои штаны. Эта шутка зашла слишком далеко. Ведь изначально Тоби появился, чтобы поведать ему о предстоящей совместной миссии, но в голову пришла идея подшутить, увидеть его напуганным, коим он никогда не казался прежде, но вот он передо мной на коленях, берет мой член в рот и странно смотрит. Что ж, я никогда не умел читать мысли людей, в особенности его. Он медленно двигался, а я вновь запускал руки в его длинные гладкие волосы. Мечта любой девушки. Они ему невероятно идут. Я даже не знаю, что для меня сейчас являлось большим наслаждением. У меня встал тоже. Черт, даже неловко как-то. Он отстранился и испуганно глянул снизу вверх. Я поднял его на руки, а он, приподняв мою маску, поцеловал меня. Поцелуй был короткий, небрежный и неуклюжий, но мне его хватило, чтобы донести это прекрасное тело до кровати. Довольно небрежно его опустив, я откинул маску, прикрыв левый глаз, и начал стягивать с себя водолазку. Дейдара лежал на спине с согнутыми в коленях ногами, свисающими с края кровати, правая рука лежала у него на груди, периодически нервно вздрагивая, а левая — сжимала в кулак скомкавшуюся простынь. Он снова не смотрел на меня, его лицо выражало то ли испуг, то ли смущение, временами, когда он кривил губы, нервно сжимая их в тонкую неровную линию, мне казалось это и вовсе насмешкой. Но это уже не шутка, здесь не с чего смеяться. Я опустился и поцеловал его, в этот раз поцелуй должен был быть глубже и дольше, если б он не коснулся своей ладонью моего члена, от чего у меня перехватило дыхание. Он провел по нему языком одного из ртов на руке. Я заметил, что слюней в этом рту было гораздо больше, интересно это специально, чтобы удобней было замешивать глину? Или может это зависит от количества выпитой им накануне воды? К черту. Сейчас все, на что я был способен это процедить сквозь зубы тихое "можно?" и молиться о положительном ответе. Боже с каких пор я стал таким жалким? Я — сам Учиха Мадара. По крайней мере, пока сам в это верю... Вроде... Дейдара молча потянул меня к себе, я снова поцеловал его, всовывая два дальца в рот второй его руки, до этого мирно покоившейся на кровати. Я аккуратно ввел один из пальцев, от чего Дейдара напрягся всем телом и неровно задышал. Дав ему привыкнуть, я добавил еще один, его ноги скрестились у меня на талии, сдавливая ее. Он так и не взглянул на меня, все таки это лицо выражало смущение, я на это надеялся, ведь то, чего я хотел с самого начала, а именно увидеть его напуганным, сейчас было ужасно неуместно. Также я надеялся, что он был девственником, так как сам я до этого ни с кем не спал, даже и не думал, когда-то буду с кем-то близок, слишком много размышлял о мести. А сейчас боялся, что оступлюсь, да, шутка уже затянулась, но еще был шанс испортить все окончательно, а именно — сейчас причинить ему боль. Но его рука обвила мою шею, а вторая снова коснулась члена, его скрещенные ноги потянули меня ближе. И я вошел. Его дыхание сбилось. Он снова напргся, изогнулся всем телом и задрожал, расслабляясь. Опираясь на локти, я был достаточно близко к его лицу, и снова поцеловал, ответа пришлось ждать недолго. Я медленно начал двигаться. Он застонал мне губы, и наконец вскрикнул. Да я нашел. Я продолжал двигаться, но уже в определенном направлении, снова и снова касаясь заветной точки, стараясь доставить ему удовольствие, сейчас я уже не думал о том, насколько жалок, нет ничего жалкого в желании понравиться своему сенпаю, даже если это твоя роль. Я стянул резинку с его волос и снова запустил в них пальцы, как же это прекрасно: видеть его раскраснеевшееся смущенное лицо, приоткрытый рот, из которого то и дело вырывались стоны, и от каждого произнесенного им "ах!", меня бросало в дрожь. Его волосы спускались со лба на лицо и челка прикрывала левый глаз. Я провел по ним рукой, от чего они мгновенно распрямились и послушно ушли назад к остальным. Он закрыл лицо руками и вжал голову в плечи. Очень неожиданно. Я остановился, убрал одну его руку и, переплетя наши пальцы, положил на кровать. По его щеке текла слеза, тут я испугался и, вытерев ее обратной стороной ладони, произнес: —Сенпай? Все в порядке? Конечно же блять все не было в порядке. О каком порядке может идти речь, пока твой партнер плачет? Пытаясь уверить в этом и самого себя, я сделал максимально нежный и одновременно уверенный голос: —Все хорошо, Дейдара-сенпай. До этого все время молчавший с момента моего появления Дейдара вдруг заговорил, произнося: —Завались. Его голос дрогнул, а я испугался, что он вот-вот расплачется. —Прошу, не надо. Где вся моя гордость, черт возьми?! Плевать уже на меня. Я поцеловал его шею и продолжил осыпать поцелуями его предплечья и грудь, он все так же лежал, уткнувшись лицом в изгиб локтя, сжимая своей рукой мою. Я был нежным, чего обо мне никогда раньше бы не сказали, и вспоминал зачем я вообще сюда пришел. "Я помню как шел по пустому подобию коридора с парой свечей по обоим концам, увидел полоску света под одной из дверей и, вспомнив о своей ненавистной роли дурачка-новобранца, решил напомнить о себе, ляпнув какую-нибудь глупость или острую шуточку в адрес своего напарника, которому и принадлежала дверь, из под которой вырывался свет. Привычно сначала протискиваясь в комнату, а затем уже стучась, я вошел, медленно поднимая ранее опушенный в пол взгляд. И тут я был ошарашен: передо мной абсолютно голым стояла цель моих будущих насмешек и завтрашний напарник по миссии. Отшатнувшись назад и, поднимая руки в защитном жесте, я стоял в ступоре, но ни кунаев, ни проклятий в мою сторону не полетело. Зато от такого порыва слетел с моих плеч плащ с красным облаком, ранее на них накинутый. А он так и стоял, запрокинув голову назад, заплетая свой привычный высокой хвост, и держал в зубах резинку. Даже не обратил на меня никакого внимания. Комната выглядела пустой, среди голых стен выделялись лишь комод и односпальная широкая кровать. Все это освещалось одинокой свечой, так что я мог спокойно, не боясь быть пойманным, разглядывать его тело с головы до ног, и наслаждаться... стоп, он же никогда мне не нравился! Эта мысль прочно обосновалась в моей голове, звучала как табу, я в этом уверен. Был. До этого момента. Что будет, если я сейчас его коснусь? Но он приоткрыл глаза и смерил меня презрительно-оценивающим взглядом, но увидев протянутую мной руку смутился и отшагнул назад. Я, поймав азарт от его быстро меняющихся, ярко выраженных эмоций, потянулся дальше, наступая. Это было смешно: некогда властный взгляд этого непоколебимого человека сейчас утыкался в пол, а сам он вжимался в стену всем телом, прижимаясь к ней щекой, и старался избежать прикосновения. Еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, я подощел вплотную и приподнял его подбородок, он смутился еще сильней и зажмурился. Ну разве не прелесть? Мне все еще смешно. Но моя вторая рука уже скользит по его животу вниз и делает то, чего он, вероятней всего, и боялся. Так я оказался здесь." Мой сенпай все еще лежит подо мной и сбивчиво дышит. А я продолжаю, будто бы еще минуту назад ничего не произошло. Целую его и глажу. Если инициатива с самого начала лежала на мне, то и мне решать, как выпутываться. Так что я просто решил быть милым. Мужчины устроены просто. А я его знаю, и как бы плохо я ни разбирался в людях, то, что это было подстроено я понял почти сразу. Во-первых к нему в комнату не заходит никто, конечно же есть исключения, и единственное из них — я. Дверь он не закрыл именно по этой причине, то, что от такой возможности пошутить не откажусь, он тоже знал. И что сегодня вечером я зайду сообщить о миссии получается тоже. Выходит жертва шутки тут я. Хах, но мне все равно смешно. Мошенника обманули, заставили поверить, что он тут главный и заключили в тюрьму обаяния. Звучит как синоним слову "женщина", не находите? Снова смеюсь. Подо мной сейчас лежит парень и он на пределе, пора заканчивать эту шутку. —Сенпай, я уже близко. Вы позволите? Тоби, где твои манеры? Какой прямолинейный и грубый, как некрасиво. За это я его и люблю. Играть такую роль — одно удовольствие, никакой лжи, кроме самого его существования. Такая чистота и невинность, в отличие от меня, поглощенного местью, он полностью от нее не зависит, не знает, что это такое, он как ребенок, как чистый лист, радуется мелочам и ни от кого не зависит, строя свои идеалы восхищаясь всем вокруг, в том числе и искусством Дейдары, он являетя тем, кем я мечтал быть. И в сексе он тоже лучше меня. Так что пусть пока останется, я посмеюсь. В ответ я услышал что-то вроде "нх", это была издевка? Как обычно он меня игнорирует. Или просто боится? Но я продолжаю, выпускаю его руку, чтобы поправить его волосы, а он обхватывает мою шею и подтягивается выше, оказываясь возле моего уха с тихим вскриком кончает, я следом. И, громко выдыхая, кладу его обратно на кровать, он снова сильно смущен, но теперь лежит, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Я в последний раз тянусь поправить его волосы, затем встаю и, по пути подобрав свой плащ и нацепляя на ходу маску, выхожу из комнаты. Путь до ванны был недалеким, раздобыв влажное полотенце я вернулся. Дейдара уже ровно дышал, мерно выдыхая, вероятно, уснул. Вытерев его полотенцем, я поднял его на руки. Какой же здесь беспорядок, ему лучше сегодня побыть у меня. Добравшись до комнаты, я уложил его в кровать. Затем вернулся, чтобы прибраться, унести простынь и вернуть на место полотенце, найти его одежду и задуть свечу. Вернувшись я обнаружил его на прежнем месте, мы оба сегодня вымотались, думаю он не будет сильно против, если я лягу рядом. Сны мне не снятся, ночи пролетают за секунду, не даря облегчения или бодрости. Но эта ночь была другой: такой умиротворенности и спокойствия я не чувствовал уже давно. Уткнувшись носом в его волосы, я чувствовал прекрасный аромат, я редко бываю за пределами убежища, но готов поклясться, так пахнет рассвет над рекой, окруженной полевыми цветами теплого летнего утра, свежесть и покой. Мне уже не смешно, мне теперь просто приятно. Проснувшись я пошел умыться и привесть себя в порядок. Когда я закончил и вернулся к своей комнате, Дейдары уже здесь не было, как и его одежды, что ж, если он в состоянии отсюда уйти, то и дальше справится... Наверное ... Следующие пару недель он всячески меня избегал, на миссию не явился, и в целом пропал. Но сейчас, возвращаясь ночью с задания, я выцепил его в коридоре, и пока он не заметил, подобрался на расстояние шага, чтобы окликнуть. Обернувшись, он чуть не потерял равновесие и отшатнулся назад. Тут же сильно покраснев, он внезапно бросился ко мне, уткнувшись носом мне в грудь, сжал руками сзади мой плащ, и надломившимся голосом произнес "извини". Довольно неожиданно, если честно. Я притянул его к себе. —За что, сенпай? Не поднимая головы, он начал что-то быстро неразборчиво говорить. Я протянул "шшш", поглаживая его по голове другой рукой. Тихо мурлыкая все известные мне ласковые и успокаивающие слова, я старался наладить ситуацию, чувствуя, как он дрожал и хныкал. Нет ничего хуже растроенного Дейдары, я слишком привязался, и теперь не мог позволить ему испытывать нечто подобное. —Поговорим у меня в комнате, Дейдара-сенпай? Услышав тихое "угу", я подватил его на руки и понес в одну из комнаток. Усадив себе на колени, стал спрашивать о его извинениях. Я все же искренне не понимал, в чем, по его мнению, он провинился. Извиняться должен я. —Спасибо, Тоби. Но я должен извиниться за то, что сбежал. Я некрасиво поступил, бросив тебя, испугался, не надо было так. —Все в порядке, Тоби понимает. — но тут же изменив голос на свой, низкий, я продолжил, — зови меня Обито, сенпай, это мое имя. —Так ты все же не дурачок, как я и надеялся. — усмехнувшись, произнес Дейдара, кутаясь в мой плащ и засыпая в моих объятьях снова. Теперь точно все хорошо.