Игла-2

Работа в магазине оказалась несложной и до ужаса однообразной. Каждое утро Моро приходил в отдел, наводил порядок на стеллажах, расставляя пластинки. Чуть позже помогал покупателям выбрать тот или иной винил. Также в его обязанности входили приемка и расстановка товара. В общем, ничего особенного. Работа нетяжелая, денег на жизнь хватает и то хорошо. От Гесса он съехал: Архимед помог найти жилье. Сейчас он снимал угол у старушки-божьего одуванчика, которая, если судить по ее виду, еще царя помнит. Уходил он рано, когда хозяйка еще спала, а приходил, она уже спала, поэтому пересекались они редко. Цена в двадцать рублей в месяц устраивала обоих. В выходные он долго валялся в постели, а после шел в гости к Гессу или Архимеду, либо без дела слонялся по улицам. Смешно сказать, но несколько раз ноги сами несли его к дому Динки. Чувство, что он что-то не доделал, не завершил, не покидала Моро. Нужен ли он Дине? Нужна ли она ему? У него не было ответов. Но навязчивое желание увидеть ее не давало покоя. Как-то, спрятавшись за деревом, он увидел издалека Дину. Девушка шла рядом с Артуром, и коллега совсем не по-дружески обнимал ее за талию. Выходит, она не переживала из-за его исчезновения? Не искала его? А как же вещи? Неужели думала, что он уехал без них? После этой встречи — хотя, какая это встреча — он зарекся ходить к Динкиному дому. Потянулись однообразные дни: работа — дом — работа. Ближе к Новому году покупателей стало значительно больше: приходилось и показывать пластинки, и лихорадочно рассовывать конверты по полкам. Некоторые приходили один раз и больше не появлялись. Другие становились постоянными клиентами. Как-то перед закрытием, когда за стеклами витрин уже сгустилась зимняя тьма, к прилавку подошла посетительница. Моро, стоя спиной, разбирал пластинки, борясь с желанием сесть и уснуть: та кровопотеря не прошла даром. — Скажите, а у вас есть «Пламя»? Моро обернулся. Перед ним стояла девушка в каракулевой шубке. На голову был накинут белый пуховый платок, из-под которого выбивалась пергидрольная прядь. Незнакомка улыбнулась, обнажив ряд ровных, неестественно белых зубов, и Моро подумал, но как-то равнодушно, что девушка очень красивая. — Есть, — он положил на прилавок несколько конвертов. Девушка вертела в руках пластинки, продолжая чему-то улыбаться, а Моро, глядя на ее склоненный профиль, думал о том, что глаза у посетительницы темные, а брови наоборот, и еще о том, какая у нее гладкая, нежная кожа. Покупательница посмотрела на продавца, все также улыбаясь. — Вот эту я возьму. А вот за этими двумя приду на днях. Он выписал ей покупку, она, поправляя платок, благодарно улыбнулась, и на щеках отчетливо были видны две ямочки.

***

Год неуклонно катился к своему завершению, унося с собой все невзгоды и радости. В окнах домов замигали разноцветными огоньками гирлянды, на рынках появились рощицы из вкопанных в снег елок, а в авоськах оранжевыми фонариками замелькали мандарины. Артур принес ворох разноцветной мишуры, пластмассовые снежинки, две коробки шаров, — как-никак праздник. За три дня до Нового года помог передвинуть мебель, Дина провела генеральную уборку: вымыла окна, постирала шторы, и квартира из серого пыльного жилища превратилась в уютный дом, в который приятно вернуться. Вечером тридцать первого Артур притащил перевязанную веревкой сосну. Дерево освободили от пут, прикрепили к крестовине. Заиндевевшая хвоя оттаяла, распушилась, ветви распрямились, и вскоре по комнате поплыл горьковатый аромат соснового бора, смешиваясь с запахом мандаринов и зимних яблок. Пока Дина развешивала шары и обещанные Артуром сахарные трости, мужчина, стоя на стремянке, колдовал, приклеивая к потолку снежинки, нанизанные на серебряный «дождик». Щелкнула кнопка, вспыхнула, переливаясь, гирлянда, и по стенам, мебели, полу запрыгали разноцветные «зайчики». — Диночка, тебе стоит переодеться, — Артур оторвался от просмотра «Голубого огонька». — Ты так думаешь? — девушка устало посмотрела на мужчину. — Ну, конечно! — мужчина подошел к ней и бережно взял за руки. — Конечно. Сегодня праздник, нужно быть нарядной. Дина на секунду задумалась. — Хорошо. Тогда выйди на минутку. — Понял, — Артур кивнул и вышел на кухню, прикрыв дверь. Дина подошла к шкафу и вытащила те самые платье и туфли, в которых приехала из больницы. Вернувшийся Артур Юсупович довольным взглядом посмотрел на неё. — Ну вот, так-то лучше. Ты очень красивая, Дина, не нужно это забывать, — бегло взглянул на часы. — Сейчас куранты будут бить. Доставай бокалы — нужно успеть загадать желания. Отгремел праздничный салют в далекой Москве. Артур выключил телевизор, вернулся к столу. — Дина, — его рука накрыла руку девушки. — Дина, выходи за меня замуж. Она подняла изумленные глаза. — Дина, — длинные сильные пальцы нежно поглаживали ее запястье, — мы оба одиноки, так почему бы нам не быть вместе? Ты нежная, хрупкая, — он чуть сжал ее кисть, — тебе нужна защита, опора. Я мог бы ей стать. Дина, ошеломленная, слушала молча. — Я не тороплю с ответом, — вкрадчиво продолжал он. — Я все понимаю. Но мне кажется, мы нужны друг другу. Девушка потерла глаза. — Ты устала? Конечно, уже поздно, а ты с утра на ногах. Дина медленно, словно через силу, встала из-за стола. Артур тем временем расстилал кровать. — Ложись. — Мне переодеться нужно, — она поежилась. Мужчина понимающе улыбнулся. — Переодевайся. Я сейчас. Дина скинула туфли, стащила и бросила на пол платье. Накинула халат, легла в постель, поплотней укутавшись одеялом. Ломило в висках, тело бросало то в жар, то в холод. Вернулся Артур с металлической коробкой. Вынул уже наполненный шприц. — Диночка, дай руку, пожалуйста. Не поворачиваясь, та протянула левую руку. Врач лишь сокрушенно покачал головой: вен почти не было — сплошная «дорожка», а на самом сгибе красовался лиловый кровоподтек. Осторожно погладил пальцами узкое запястье, разглядывая тонкие синеватые ниточки, затем повернул кисть и аккуратно ввел иглу. Через минуту Дина спала. Артур выключил гирлянду, прикрыл дверь. Надел пальто, перчатки, поплотней намотал шарф, — такси сегодня мало, а на улице ветер. Здоровье нужно беречь. Не спеша спустился по лестнице. На душе было легко.