Никчемный

      Леоне уставился на стену своей маленькой комнаты. Часы на прикроватной тумбочке пробили 4 часа ночи пару минут назад, но ему даже не надо было смотреть на них, чтобы это понять.       Он часто просыпался рано утром и не мог снова заснуть.       Сначала он попробовал снотворное, но эффект от них был в лучшем случае посредственным, отчего Бруно забрал их, увидев быстрое "действие", и бросил на Леоне встревоженный взгляд, сводивший его с ума.       Зачем он беспокоится обо мне?       Мужчина закатил глаза и рухнул на матрас, обдумывая этот вопрос.       По крайней мере, впереди у него свободный день. Бруно стал мягче с ним, поняв, что друг мало спит, и это ужасно бесило длинноволосого мужчину.       Он не хотел, чтобы с ним так обращались. Миссии были легким отвлечением, но он не мог терпеть лидера, который весь день встревоженно наблюдал за ним.       У Бруно было достаточно опыта, особенно после того, как он стал капо. Ему не нужен никчемный член команды, от которого болит голова.       Но Леоне не мог возражать. Хоть его мнение всегда было на хорошем счету у начальника, но когда дело доходило до этого, Буччеллати отказывался что-либо слышать.       Гневно вздохнув, то ли на себя, то ли на друга, Аббаккио закрыл лицо руками.       Боже, как он это ненавидел.       Он не позволял себе сближаться с людьми, о которых заботился. И ему было сложно признать, что больше всего в мире он заботится именно о Бруно.       Изо всех сил стараясь подавить мрачные чувства в сердце, он встал и вышел из комнаты как можно тише, вздрогнув, когда дверь ударилась о стену громче, чем ожидалось.       К счастью, кухня в доме, в котором они жили все вместе, находилась относительно далеко от спящих членов команды, а это значало, что никто бы не увидел Леоне, крадущегося к одному из шкафов.       Он поморщился от рискованной задачи открыть и шкаф, и вино, никого не предупредив, но справился с ней достаточно хорошо.       Его - по какой-то причине - дрожащая рука держала бокал с вином, которое Аббаккио быстро выпил полностью, нисколько не растерявшись.       Он был так близок к тому, чтобы наполнить бокал снова, близок к тому, чтобы заглушить свои мысли этим ранним утром, когда голос, который он слишком хорошо знал, прервал его. — Леоне?       Собственное имя, произнесенное голосом, заставляло сердце заболеть. — Разве еще не рано для этого?       Горечь наполняла его мысли, хоть эти слова и не должны были причинять боль. — Разве тебе не рано бодрствовать? - дерзко сказал он в ответ, сразу же пожалев об этом. Брови Бруно встревоженно нахмурились.       Он закатил глаза. — Леоне, ты меня беспокоишь, - черноволосый мужчина медленно подошел ближе. — Скажи мне что-нибудь новое, - кинул тот, избегая пронзительного взгляда капо.       Бруно - через несколько мучительно тихих секунд - добрался до своего друга и осторожно отвернул его от бутылки с вином своими холодными пальцами. —Эй... ты всегда можешь поговорить со мной, понимаешь? - сказал он, выглядя немного... расстроенным.       Леоне подавил чувство страха и замаскировал его гневом. — Знаю, - резко сказал он, но Бруно не позволял ему уйти.       Его рука начала мягко поглаживать длинные волосы Леоне, заставляя более внимательно следить за каждым движением. Однако после того, как первоначальный шок прошел, повторяющиеся движения стали успокаивать.       Леоне подался навстречу прикосновениям, но в остановился. На лице остался легкий румянец. От алкоголя или друга? — Почему? - внезапно произнес он, навязчивые мысли вновь заполнили его мозг, - Зачем тебе это... зачем?       Его глаза отчаянно осматривали комнату, не останавливаясь, руки снова начали дрожать. — Все, что я делаю, это мешаю тебе. Так почему... - он не осмеливался взглянуть на друга. — Шш, - Бруно успокаивающе сжал плечо друга, подходя чуть ближе, — Ты мне не мешаешь, хорошо? Ты поддерживаешь меня и так много значишь для меня.       Леоне почувствовал головокружение, и впервые за сегодня он наконец посмотрел в глаза другу.       Все, что он смог видеть, была искренность.       Слезы начали выступать у него на глазах, он внутренне проклинал себя за то, что был таким плаксой в присутствии капо. Он быстро отвернулся, но Бруно, уже увидев их, вытирал слезы своими холодными пальцами, и боже, это глупое обеспокоенное выражение все еще оставалось на его красивом лице.       Леоне знал, что он ведет себя иррационально, но его зацикливание взяло верх, постепенно убеждая, что это лишь какая-то дурацкая шутка.       Пальцы, нежно массирующие кожу головы, озабоченный взгляд, близость друг к другу, это должно быть ... неправильным, верно?       Он этого не заслужил. Не заслужил комфорта, не заслужил боли, снятой с плеч, не заслужил любви, которую чувствовал.       Леоне закусил губу, чтобы не зарыдать, но от слов, прошептанных ему на ухо, сдерживаться становилось все труднее. — Эй... Это нормально плакать... — пробормотал Бруно, нежно рисуя круги на коже своего друга.       Это окончательно сломало его. Слезы потекли по его щекам. Он повернулся, чтобы крепко обнять Бруно, и сразу почувствовал взаимность.       Они постояли так некоторое время, Бруно прислушивался к постепенно утихающим рыданиям Леоне. Его пальцы все еще поглаживали чужие волосы, а его рубашка стала мокрой от слез. — Если... - мужчина убедился, что друг все еще слушает его, — Если хочешь, можешь спать у меня. Облегчить бессонницу...       Бруно в глубине души надеялся, что друг согласится, он лишь хотел видеть Леоне, спящего всю ночь и выспавшегося утром.       Длинноволосый мужчина промычал что-то, не в силах составить предложения из-за настигшей усталости.       Разумеется, что той ночью Бруно не закончил свою работу, сразу же рухнув на кровать с другом на руках, и оба крепко спали всю оставшуюся ночь.