Единственное, что Вэнь Кэсину было нельзя

— А-Сюй, где ты? Слоняясь по комнате не в самом своем лучшем виде, вопрошал Кэсин. Если бы его сейчас кто-то видел из глав кланов или советников, они бы в голос закричали о том, что это позор на весь мир смертных и небожителей; но к счастью, это сейчас видел лишь один человек, благодаря которому поведение Вэнь Кэсина было на себя непохожим. Надо же было ему придумать для возлюбленного именно такое наказание, а заодно и себя потешить! Цзишу сидел на кровати, наблюдая за этой картиной. Наказание есть наказание, но это вовсе не означало, что Цзишу будет так жесток, что оставит его одного в подобном состоянии. Улыбка не покидала его лица все минуты, что он смотрел за Кэсином, а тот все продолжал его искать, не видя прямо перед собой. Наконец, Цзишу смилостивился над ним. — Ну что ты кричишь? — Чжоу подошел ближе, беря его за руку и пытаясь поднять, однако Вэнь Кэсин так упорно вцепился в кувшин вина, что сделать это было сложно, — Кэсин. А время уже было позднее, не самое подходящее для подобной бури эмоций и криков с какими-то нелепыми просьбами, но Кэсин так и умолял выпить с ним еще вина, пока Цзишу не забрал у него посуду из рук, чтобы та по неосторожности не была разбита. И поскольку руки были теперь ничем незаняты, Кэсин легко обхватил талию А-Сюя и прижался крепче. Чжоу Цзишу снова усмехнулся и ласково глядел на своё пьяное недоразумение. — Прости… — Словно ребенок, который нахулиганил, произнес со всем возможным сожалением Кэсин, — только никуда не уходи, я больше никогда…но теперь все будет хорошо, правда? Смотри, все уже хорошо! Твой глупый Кэсин не мог поступить иначе… Ты же знаешь! — После недолгой паузы снова воскликнул Кэсин, поднимая свои глаза и смотря на Цзишу, который по-прежнему улыбался. — Я знаю, — ласковым шепотом отозвался старший, поглаживая темную макушку и прижимая к себе, отчего Кэсин еще больше расслабился и закрыл глаза. — Я настолько счастлив! Ты не представляешь! Давай, выпей со мной еще, а? — Но Цзишу перехватил его руку, что активно тянулась к стоящему на столе кувшину, он вернул эту руку себе на талию, дождавшись вновь тишины, — как все прекрасно… Не переставая улыбаться, Цзишу аккуратно убрал чужие руки и, подняв на руки, донес до постели, в которую аккуратно уложил, позволяя вновь взять свою руку, чтобы успокоиться. А-Сюй дождался, пока Кэсин полностью затихнет и собирался тоже идти ложиться спать, но стоило только начать забирать руку, в нее снова вцепились. — А-Сюй…нет, подожди, — Кэсин открыл глаза и умоляющим взглядом окинул любимого, — не уходи, если ты не злишься, то есть, я заслужил, но останься, не уходи, А-Сюй. Я не переживу этого, — Цзишу посмотрел на него со всей любовью, сжимая чужую руку. — Что ты говоришь, глупышка? — тихонько спросил Цзишу, даже не надеясь на внятный ответ, — как же я тебя оставлю в таком состоянии? Больше, пожалуй, таких наказаний не будет, придумаю что-то побезопаснее, — не переставал улыбаться старший. Он присел рядом и получше укрыл своего любимого одной свободной рукой, затем нагнулся и поцеловал в лоб, все также не скрывая любования. — Поцелуй меня, тут никого нет, никто не видит, — сонно пробормотал Кэсин, приподнимаясь, — только не оставляй, будь со мной, иначе я…мне очень одиноко, А-Сюй, это совсем невесело, прошу, не наказывай меня одиночеством, не надо. Все что ты захочешь, но не бросай, — глаза начинались слезиться, было особенно не по себе. Цзышу было больно видеть его в таком состоянии. Он пожалел, что выбрал такое безобидное, казалось бы, наказание. Нагнувшись осторожно, поцеловал плавно и с нежностью чужие губы и спустился ненадолго, оставляя поцелуй и на шее, провел по щеке, стирая слезу. — Спи, тебе нужно поспать, — шептал Цзишу, склонившись над чужим лицом, — я не покину этой комнаты, буду здесь, не беспокойся, — он огладил пальцами темные пряди, все еще не забирая своей руки, — спи, Кэсин, тоже прости за такое наказание, — виновато улыбнулся Цзишу, — алкоголь — единственное, что мне стоит тебе запретить. — Мм, ложись сюда, тут свободно, хотя…стой, — Вэнь Кэсин приподнялся и снова прижался к любимому, перебираясь на колени и прижимаясь снова, — останься… Цзишу помог ему полноценно забраться к себе на руки вместе с одеялом, и лишь тогда Вэнь Кэсин спокойно засопел, все еще иногда рукой проверяя чужое присутствие, то и дело касаясь пальцами чужих губ. Намек на утренние поцелуи. Ну это точно то, что законно можно Вэнь Кэсину и даже нужно для крепкого здоровья.